Энже Суманова – Дочь Бога дождя (страница 4)
– У меня нет другого выхода. Рейв Гран – моя единственная надежда. Только он сможет спасти меня от судьбы вампира.
Стать вампиром означало потерять себя, душу и человечность. Для меня это было концом всего…
На первый взгляд мысль о бессмертии может показаться заманчивой, полной очарования и соблазнов. Но, утратив способность чувствовать тепло, человек становится холодным и отчуждённым от всего живого. Он превращается в хищника, которым движет лишь жажда крови. Эта перспектива вызывала у меня ужас… Я не хотела становиться такой…
Живой танец огня продолжал весело пылать в каменном зеве очага, мягко освещая наши лица и фигуры тёплым оранжевым сиянием.
Мышцы постепенно расслабились, тепло разлилось по телу, и я сбросила с себя одеяло. Глаза потяжелели, голова склонилась вперёд, дыхание замедлилось, погружая меня в полусонное состояние.
– Ваши родители, наверное, уже с ума сходят, – задумчивый голос Амаи вырвал меня из мира грёз.
Я тихо выдохнула, отбросив назад пряди волос.
– Боюсь, они потеряли рассудок гораздо раньше, особенно после того, как узнали о моём отказе принять судьбу вампира.
Сверху послышались шаги, и я мгновенно выпрямилась, поправляя одежду.
Из полумрака лестничного пролёта вышел высокий, худощавый мужчина. На нём был камзол цвета ночи, искусно расшитый золотыми нитями вдоль воротника и обшлагов. Его волосы цвета воронова крыла свободно спадали до плеч.
Лицо мужчины было суровым: тонкий прямой нос подчёркивал идеальные скулы, кожа была гладкой и безупречной. Насыщенный бордовый цвет его глаз завораживал и отталкивал одновременно. Этот оттенок был характерен для тех, кто регулярно употребляет человеческую или вампирскую кровь.
Именно таким я представляла Рейва, основываясь на описаниях Гайлса.
Мы с теневой защитницей одновременно сделали глубокий реверанс, приветствуя его.
– Ваше высочество, я Гвендолин Гран, дочь Неллаи и Демиана. Я прибыла сюда за вашей помощью.
Он долго рассматривал меня с оценивающим взглядом, погружённый в размышления, а затем слабо улыбнулся, заметив моё замешательство.
– Приятно познакомиться, Гвендолин.
– Взаимно, – растерянно поправила волосы, которые запутались в капюшоне плаща.
– Давай обойдёмся без формальностей и будем обращаться друг к другу на «ты». Зови меня просто Рейвом, хорошо?
Я улыбнулась и кивнула.
– Хорошо.
Его пристальный взор не отпускал меня ни на миг. Я почувствовала себя неуютно и опустила глаза, сплетая руки в замок.
– Прости, что так бесцеремонно разглядываю тебя… У тебя поразительное сходство с матерью: те же волосы, очаровательный маленький носик и ясные голубые глаза с ноткой дерзости, – его губы слегка приподнялись в улыбке. – Ты, наверное, устала и проголодалась. Почему бы нам не пройти в столовую? Там мы сможем всё подробно обсудить. Не снимай плащ, в помещении прохладно. Мы не ждали гостей…
Он вовсе не походил на жестокого вампира из рассказов Гайлса. Ни намёка на высокомерие, ни ледяной отчуждённости, способной заморозить кровь.
Несмотря на резкость и строгость черт, в его внешности сквозила мягкость. Ничего устрашающего или неприятного, кроме разве что глубоких глаз насыщенного рубинового оттенка.
Его нижняя губа была чуть полнее верхней, и самое странное – на них играла лёгкая приятная улыбка, что выглядело крайне необычно, ведь поговаривали, будто он вообще никогда не улыбается.
Мы направились по длинному коридору, стены которого украшали портреты представителей различных исторических эпох. В каждом из них прослеживалась общая доминантная черта – властная и слегка высокомерная аура. Их глаза привлекали внимание глубоким тёмно-красным оттенком радужки.
Столовая оказалась небольшой, но уютной. Под деревянным столом, накрытым белоснежной льняной скатертью, лежал мягкий персидский ковёр с изящным геометрическим узором. По всей длине стола располагались массивные железные подсвечники с горящими свечами, наполняя комнату тёплым светом и ароматом воска.
– Садись, – пригласил Рейв, отодвигая стул с тонкой резьбой для меня. Сам он расположился напротив. Теневая защитница встала у стены рядом с дверью.
– Присоединяйся к нам, – проговорил он Амае, предлагая ей занять место рядом. Но девушка вежливо отказалась.
– Она моя теневая защитница, – решила внести ясность.
– Какой у тебя дар? – взглянул он на неё.
– У меня его нет, ваше высочество, – ответила Амая. – Я искусственно превращённый вампир.
Иногда я искренне восхищалась Амаей. Будучи человеком, она осмелилась на невероятный риск ради обретения бессмертия – приняла огромную дозу вампирского яда, который едва не стоил ей жизни. Однако, как ни парадоксально, именно этот смертоносный яд стал источником её вечной молодости и бессмертия. Он содержит особые свойства, которые не дают состариться. Мне повезло гораздо больше: я родилась вампиром, и чтобы обрести вечную жизнь, мне достаточно выпить человеческую кровь.
– Амая, можешь идти, – обратилась я к ней. – Тебе нужен отдых. Ты почти не спала, пока мы сюда добирались.
Мы пересекли океан на кракорах, а потом всю дорогу теневая защитница сама управляла лошадьми. Для поддержания жизненных сил вампирам необходимо спать хотя бы три часа в день. Поэтому ей необходим отдых.
– Я не уйду.
– Это не просьба, а приказ, – строго сказала я, нахмурив тонкие брови.
Рейв подозвал одного из своих слуг и приказал ему подготовить комнату для Амаи. Она неохотно последовала за ним.
Мне подали тарелку с горячим супом из лапши и баранины, который источал нежный аромат свежего тимьяна. Затем принесли аппетитное жаркое из курицы в густом томатном соусе, украшенное розмарином, а вместе с ним хрустящий свежеиспечённый хлеб, всё ещё сохранявший тепло печи, и фрукты.
Нам налили вино в серебряные кубки глубокого гранатового цвета, которые переливались в свете свечей.
Я попробовала бульон. Он оказался насыщенным и горячим, это было именно то, что нужно после долгого путешествия.
Заметив пустую тарелку перед дядей, я поинтересовалась:
– Ты не будешь есть?
– У меня есть другой способ восстановить энергию, – пояснил он, подмигнув.
Кажется, я знаю, о какой энергии он говорил —
Вкус вина раскрывался лёгкой, почти незаметной кислинкой, напоминающей ежевику, которая постепенно сменялась сладкими нотами апельсина.
Мясо в жарком было невероятно мягким, практически растворялось во рту. Я получала удовольствие от каждого съеденного кусочка.
– Итак, Гвендолин, расскажи, почему ты оказалась на Севере?
Я отложила серебряную ложку и сделала глоток вина, чтобы собраться с духом перед важным разговором.
– Я сбежала из дома… – выпалила я.
Его губы приподнялись в едва заметной улыбке.
– Ты точно как твоя мать! Такая же своенравная.
Мои брови недоверчиво нахмурились.
– Ты уверен, что говоришь о моей маме? Она полная противоположность твоему описанию. Её жизнь подчинена строгим правилам, контролю и порядку. Она не своенравна…
Звучало абсурдно. Мне было сложно представить её непокорной. Все мои воспоминания о ней связаны с жёсткими правилами: расписанным распорядком дня до минуты и неусыпным надзором.
Стоило мне сделать шаг в сторону, попробовать что-то новое, выразить своё мнение, как она тут же затыкала мне рот. «Принцессы так себя не ведут!» – повторяла она, как заклинание.
– Когда-то давно Неллая была бунтаркой, – с грустью взглянул дядя на меня.
– Расскажи мне о ней, – попросила я, ощущая, как внутри меня просыпается любопытство.
Образ моей матери, представленный им, сильно отличался от того, который был мне знаком.
Он удобно устроился на стуле, расслабленно откинувшись назад, и устало провёл пальцами по переносице.
– Неллая жила сегодняшним днём, постоянно искала приключения и терпеть не могла никаких ограничений, – он слегка улыбнулся, словно погрузился в воспоминания о тех моментах. – С ней никогда не было скучно. Она всегда стремилась быть первой во всём. Если что-то не получалось, не сдавалась и работала до полного изнеможения, пока не достигала своей цели. А ещё она никогда меня не слушала… Всё делала по-своему.
Я слушала его, не дыша. Это была совершенно другая женщина, не та, которую я знала.
Попыталась представить её.
Молодая, беззаботная, смеющаяся перед лицом опасности, и женщина, которую я знала – величественная, сдержанная, сосредоточенная на государственных делах. Две совершенно разные личности, объединённые одним именем.