Энтони Троллоп – Виновата ли она? (страница 32)

 -- Право не понимаю, почему бы не все равно было кому объясниться, тебѣ или мнѣ, замѣтила мистрисъ Гринау.

 -- А вотъ что, сударыня, сказала Жанета; я поспрошаю у него, кому онъ привезъ индѣйку; мнѣ-то онъ скажетъ.

 -- Пожалуйста, не дѣлай такихъ глупостей, Жанета, отвѣчала Кэтъ. Что тутъ спрашивать, тетушка. Конечно подарокъ предназначается вамъ. Кто же станетъ возить сливки и индѣекъ какой нибудь... Да это смысла не имѣетъ.

 -- Не вижу почему бы и сливки, и индѣйка не предназначались для тебя. Да ужь коли хочешь знать, онъ самъ мнѣ разъ въ этомъ сознался.

 -- Въ такомъ случаѣ, я выставлю эту корзину на подъѣздѣ нашего дома, пускай его тамъ ее и найдетъ. И Кэтъ, взяла-было корзину, чтобы унести ее.

 -- Не трогай ее Кэтъ, проговорила мистрисъ Гринау, съ нѣкоторою торжественностью и съ оттѣнкомъ грусти въ голосѣ. Я сама переговорю съ мистеромъ Чизсакеромъ.

 -- И надѣюсь, что вы при этомъ не упомянете моего имени. Удивляюсь, какъ можно было забрать себѣ въ голову такую нелѣпость? Человѣкъ десяти словъ не сказалъ со мною во все время нашего знакомства.

 -- За то онъ много говорилъ со мною, отвѣчала мистрисъ Гринау.

 -- Это-то я знаю, замѣтила Кэтъ.

 -- И говорилъ, душа моя, о тебѣ.

 -- Спроста, что ли, онъ ѣздитъ сюда съ такими большими цвѣтами въ петлицѣ? сказала Жанета.

 -- Ужь конечно не спроста, подтвердила мистрисъ Гринау.

 -- Знаете ли, тетушка, начала Кэтъ, я думаю написать дѣдушкѣ, чтобы онъ ждалъ меня на дняхъ домой.

 -- Что-о? воскликнула мистрисъ Гринау. Поднимать такую тревогу изъ-за мистера Чизсакера? Полно, Кэтъ, я не ожидала отъ тебя такой глупости.

 На этотъ разъ рѣшено было, что мистрисъ Гринау сама переговоритъ съ мистеромъ Чизсакеромъ и постарается остановить порывы его щедрости. Въ четыре часа, обычный часъ его посѣщеній, мистрисъ Гринау одна засѣдала въ гостиной передъ столомъ, на которомъ были разставлены всѣ деревенскіе гостинцы, составлявшіе вмѣстѣ съ индѣйкой довольно порядочный грузъ.

 -- А я заѣхалъ къ вамъ узнать, какъ вы поживаете, произнесъ мистеръ Чизсакеръ, входя въ комнату.

 -- Какъ видите, мы не подвергаемся опасности умереть съ голоду, отвѣтила мистрисъ Гринау, указывая на разставленные передъ ней лакомые кусочки.

 -- Не взыщите на маломъ гостинцѣ, отвѣчалъ мистеръ Чизсакеръ. Моя старуха пристала, чтобы я непремѣнно свезъ это вамъ.

 -- Но ваша старуха черезъ-чуръ уже роскошничаетъ, возразила мистрисъ Гринау. Она совсѣмъ переконфузила насъ съ Кэтъ.

 Въ разсчеты мистера Чизсакера вовсе не входило, чтобы имя Кэтъ упоминалось при настоящемъ разговорѣ.-- Дорогая мистрисъ Гринау, поспѣшилъ онъ перебить ее, право тутъ не изъ чего конфузиться. Помилуйте, все это такія бездѣлицы, такіе, такъ сказать, воздушные гостинцы, и говорить-то о нихъ не стоитъ.

 -- За то они насъ съ Кэтъ заставляютъ очень и очень задумываться. Знаете ли, что у насъ съ ней сегодня былъ длинный споръ о томъ, слѣдуетъ ли отослать ихъ обратно въ Ойлимидъ?

 -- Отослать обратно, мистрисъ Гринау?

 -- Да. Какъ же иначе поступать женщинамъ въ подобномъ случаѣ? Когда джентльмены становятся черезъ-чуръ уже щедры, ихъ надо немножко осадить.

 -- А вы находите, мистристь Гринау, что я черезъ-чуръ уже щедръ? Но, помилуйте, что за важность какая нибудь индюшка, когда человѣкъ готовъ отдать все, что онъ имѣетъ?

 -- Ну, мистеръ Чизсакеръ, у васъ слишкомъ много всякаго добра, чтобы имъ такъ легко поступиться. Но объ этомъ мы не станемъ говорить теперь.

 -- А когда же?

 -- Если вы дѣйствительно имѣете что сказать, то совѣтую вамъ обратиться къ самой Кэтъ.

 -- Мистрисъ Гринау, вы не такъ меня поняли, увѣряю васъ, что я не объ этомъ думалъ.

 Но въ эту самую минуту мистрисъ Гринау услышала, или сдѣлала видъ, что услышала шаги Жанеты въ сосѣдней комнатѣ, и подойдя къ двери, кликнула горничную. Жанета не откликнулась на ея зовъ, но тутъ она позвонила въ колокольчикъ и объявила вошедшей Жанетѣ: -- убери эту провизію, Жанета; мистеръ Чизсакеръ обѣщался, что больше возить подарковъ не будетъ.

 -- Но я и не думалъ обѣщаться, возразилъ мистеръ Чизсакеръ.

 -- Я знаю, вы не захотите огорчить насъ съ Кэтъ. А теперь, Жанета, скажи миссъ Вавазоръ, что я готова идти съ ней гулять.

 Мистеръ Чизсакеръ понялъ, что на этотъ разъ ему не удастся довести свое объясненіе до конца. До отхода поѣзда, съ которымъ онъ долженъ былъ ѣхать домой, оставалось уже немного времени, и онъ поспѣшилъ раскланяться. Изъ дома мистрисъ Гринау онъ вышелъ въ сопровожденіи прислуживавшаго ему мальчика, который несъ за нимъ корзину, салфетку и жестяной молочникъ.

 

ГЛАВА XVIII.

ЧТО-ТО БУДЕТЪ?

 Слѣдующій день былъ воскресенье, и всѣ живущіе въ одною домѣ съ мистрисъ Гринау знали, что въ этотъ день нечего ожидать мистера Чизсакера. Мистрисъ Гринау позаботилась довести до его свѣденія, что терпѣть не можетъ воскресныхъ посѣтителей; она боялась, чтобы онъ не вздумалъ слишкомъ ревностно посвящать ей этотъ досужій день. Утромъ тетушка съ племянницей были въ соборѣ, въ три часа онѣ пообѣдали. Къ обѣду была приглашена Чорли Ферстерсъ, все семейство которой переѣхало изъ Ярмутъ на мѣсто своего постояннаго жительства въ Норвичъ. Чтобы молодой дѣвушкѣ не было скучно, добрѣйшая мистрисъ Гринау пригласила и капитала Бельфильда. Обѣдъ оказался превкуснымъ. Капитанъ рѣзалъ индѣйку, и при этомъ отъ души похваливалъ мистера Чизсакера. Когда дѣло дошло до сельдерея, присланнаго тоже съ фермы, капитанъ отпустилъ нѣсколько ловкихъ шутокъ на счетъ этого благословеннаго Ойлимида, въ которомъ все находилось въ такомъ изобиліи.

 -- Въ жизнь свою я не встрѣчала болѣе щедраго человѣка, замѣтила мистрисъ Гринау.

 -- Это сущая правда, и я предлагаю выпить за его здоровье, отвѣчалъ капитанъ Бельфильдъ. Бѣдняжка Чизи! Экая жалость, что онъ до сихъ поръ не обзавелся женою.

 -- Я не знаю человѣка болѣе способнаго составить счастье женщины, сказала мистрисъ Гринау.

 -- Еще бы, вмѣшалась миссъ Ферстерсъ. Мнѣ говорили, что у него тамъ, на фермѣ, все чудо какъ устроено.

 -- Особенно хорошъ у него сѣрной сарай и прудъ, гдѣ купаютъ лошадей, проговорилъ капитанъ Бельфильдъ, и вслѣдъ за тѣмъ они выпили за здоровье отсутствующаго пріятеля.

 Въ началѣ было рѣшено, что дамы отправятся послѣ обѣда въ церковь, при чемъ принималось въ разсчетъ, что, быть можетъ, и капитанъ Бельфильдъ вызовется ѣхать съ ними. Но когда пришло время на это, Кэтъ и Чорли были уже готовы, а мистрисъ Гринау и не думала еще одѣваться: она осталась дома,-- съ тою единственною цѣлью, какъ она объяснила впослѣдствіи племянницѣ, чтобы не сдѣлать виду, что она выживаетъ капитана изъ дома.-- А то представь себѣ, милая, продолжала она пояснять, если бы я не задержала его здѣсь, то ему, бѣдняжкѣ, ничего болѣ ене оставалось,-- какъ плестись въ эти отвратительныя казармы.

 И такъ, капитану Бельфильду было дозволено пріютиться въ гостиной мистрисъ Гринау. Впрочемъ, когда молодыя дѣвушки возвратились изъ церкви, его уже не было, вдовушка сидѣла одна и мечтала, какъ она объявила имъ, о невозвратномъ прошломъ,-- да! невозвратномъ. Но будетъ, я не хочу наводить васъ, мои милочки, на грустныя мысли.

 За тѣмъ имъ подали чай, и сливки мистера Чизсакера были выпиты съ большимъ аппетитомъ.

 Между тѣмъ капитанъ Бельфильдъ съумѣлъ воспользоваться случаемъ, такъ счастливо выпавшемъ на его долю. Въ первые четыре часа по уходѣ дѣвицъ онъ сидѣлъ почти молча, потягивая вино изъ стоявшаго передъ нимъ стакана, который онъ уже успѣлъ опорожнить два раза.-- Боюсь, что вино вамъ не понравится, замѣтила мистрисъ Гринау; но если бы вы знали, какъ трудно достать хорошее вино въ этихъ меблированныхъ квартирахъ.

 -- Сказать вамъ правду, мистрисъ Гринау, я совсѣмъ объ винѣ и не думалъ въ настоящую минуту, отвѣчалъ капитанъ Бельфильдъ. А впрочемъ, вино, кажется, не дурное. За этимъ настала новая пауза.

 -- Скажите, началъ капитанъ, вамъ не скучно жить меблированной квартирѣ?

 -- Не знаю, что вы, капитанъ Бельфильдъ, подразумѣваете подъ словомъ скучно, но, само собою разумѣется, что женщинѣ въ моемъ положеніи не слишкомъ-то весело живется. Еще и году нѣтъ, какъ я потеряла все, чѣмъ жизнь была для меня дорога, и я подчасъ удивляюсь, какъ еще горе въ конецъ не сломило меня.

 -- Отчаянье большой грѣхъ, мистрисъ Гринау.

 -- То же самое говоритъ мнѣ и милая моя Кэтъ, и я, право, стараюсь, на сколько хватаетъ моихъ силъ, не придаваться этому чувству.-- Тутъ нѣсколько слезинокъ тихо скатились по щекамъ миссисъ Гринау, при чемъ можно было убѣдиться по крайней мѣрѣ въ неискуственности того великолѣпнаго цвѣта лица, который придавалъ не мало блеска ея красотѣ. Она поспѣшила приложить платокъ къ глазамъ и, слабо улыбаясь, обратилась къ капитану: я право не желала угостить васъ подобною сценою, капитанъ Бельфильдъ.

 -- Дорого бы я далъ, мистрисъ Гринау, за позволеніе осушить эти слезы.

 -- Одно время можетъ осушить ихъ, капитанъ Бельфильдъ,-- болѣе никто.

 -- Но развѣ времени не могутъ пособить въ этомъ отношенія любовь и дружба?

 -- Дружба, да. Чѣмъ была бы наша жизнь, если бы она не услаждалась дружбой?

 -- Но, во сколько разъ лучше самой дружбы жаркое пламя любви? Съ этими словами капитанъ Бельфильдъ съ умысломъ всталъ и придвинулъ свой стулъ поближе къ вдовушкѣ. Но вдовушка, точно также умышленно, пересѣла на противуположный конецъ дивана. Капитанъ на этотъ разъ остался на своемъ мѣстѣ и даже виду не показалъ, что принимаетъ это движеніе съ ея стороны за бѣгство отъ него.