Энтони Троллоп – Бриллиантовое ожерелье (страница 62)
Наконецъ, было рѣшено, что Эллинора поговоритъ объ этомъ съ матерью.
Когда всѣ обстоятельства дѣла были сообщены м-съ Грейстокъ, она сильно встревожилась. Если Люси пріѣдетъ въ деканство, то она должна пріѣхать сюда не иначе, какъ объявленной невѣстой Франка. А этого ей не хотѣлось и она, послѣ долгихъ размышленій, составила планъ совершенно иначе помѣстить Люси.
-- О, мама, сказала Эллинора, когда этотъ планъ былъ предложенъ на ея обсужденіе,-- неужели вы не думаете, что это было-бы жестоко?
-- Жестоко, моя милая? Нѣтъ, нисколько.
-- Она такая грубая женщина.
-- Ты думаешь такъ по словамъ Лиззи Эстасъ. Я вовсе не такого мнѣнія. Мнѣ кажется, она добрая женщина.
-- Помните, мама, что адмиралъ отзывался о ней очень дурно.
-- Адмиралъ, моя милая, хотѣлъ занять у нея денегъ, какъ занималъ у всѣхъ и каждаго; и когда она отказала ему, онъ наговорилъ ей много непріятныхъ словъ.
-- Я не думаю, чтобы это понравилось Франку, сказала Эллинора.-- Планъ состоялъ въ слѣдующемъ: леди Линлитгау, которая черезъ своего зятя, покойнаго адмирала Грейстока, находилась въ свойствѣ съ фамиліей декана, заявила желаніе имѣть новую компаньонку на шесть мѣсяцевъ. Съ этой компаньонкой предполагалось обращаться, какъ съ леди, но не давать ей никакого жалованья. Путевыя издержки будутъ уплачивать за нее и на ней не будетъ лежать никакихъ обязанностей, кромѣ того, что она обязана будетъ говорить съ графиней и выслушивать ее.
-- Я, право, думаю, что это какъ разъ по ней, сказала м-съ Грейстокъ.-- Это не то, что быть гувернанткой. Она не будетъ получать жалованья.
-- Не знаю, лучше-ли это, мама.
-- Это все равно, что гостить у леди Линлитгау. Въ этомъ-то и состоитъ разница.
Эллинора была увѣрена, что ея братъ не захочетъ и слышать о подобной сдѣлкѣ; но онъ выслушалъ и послѣ разныхъ возраженій почти изъявилъ свое согласіе. Не нужно навязывать этого Люси, если ей это не понравится. Слѣдуетъ дать понять леди Линлитгау, что Люси можетъ оставить ее, когда ей вздумается. Слѣдовало устроить такъ, чтобы Люси была принята въ домѣ леди Линлитгау, какъ почетная гостья. Призвано-было лучшимъ не говорить леди Линлитгау о помолвкѣ Люси, если она не будетъ дѣлать вопросовъ на этотъ счетъ, или если сама Люси не вздумаетъ сказать ей. Словомъ, Франкъ далъ свое согласіе, подъ условіемъ принятія всякихъ предосторожностей. Онъ понимаетъ, сказалъ онъ,-- что тотчасъ-же помѣстить Люси въ деканствѣ было-бы неудобно, такъ-какъ въ такомъ случаѣ она должна будетъ остаться тамъ до своего замужества, на какое-бы долгое время ни была отложена свадьба.
-- Она можетъ быть черезъ два года, сказалъ м-ръ Грейстокъ.
-- Едва-ли пройдетъ такъ много времени, возразилъ сынъ.
Хорошо, что эти аргументы были высказаны за спиною декана.
Если-бы онъ слышалъ ихъ, то разомъ-бы ихъ ниспровергъ. Деканъ непремѣнно-бы выразилъ радость при мысли имѣть Люси своей гостьей. Франкъ уступилъ доводамъ матери и стыдился, что уступилъ. Эллинора и ея сестры не соглашались на планъ матери, но, наконецъ, и онѣ должны были согласиться. М-съ Грейстокъ тотчасъ-же написала къ леди Линлитгау, а Франкъ съ тоюже почтой написалъ къ Люси.
"Такъ-какъ дѣло должно быть отсрочено на годъ, писалъ онъ, то всѣ мы считаемъ лучшимъ, чтобы вашъ пріѣздъ къ намъ былъ отложенъ на нѣкоторое время. Но если вамъ не нравится планъ относительно переѣзда въ домъ леди Линлитгау, то увѣдомьте объ этомъ тотчасъ-же. Мы не будемъ просить васъ дѣлать что-нибудь для васъ непріятное".
Онъ сильно затруднялся выборомъ фразъ, когда писалъ письмо. Онъ зналъ, что слѣдовало тотчасъ-же пригласить Люси въ Бобсборо.
Но могло пройти два или даже три года прежде, чѣмъ онъ имѣлъ-бы возможность жениться на Люси Моррисъ. Удобно-ли было-бы жить ей въ деканствѣ такое неопредѣленно долгое время? И при такой продолжительной отсрочкѣ хорошо-ли, чтобы всѣ и каждый знали объ ея помолвкѣ, что было-бы неизбѣжно, если-бы она постоянно жила въ деканствѣ? Конечно, и его отецъ имѣлъ право на нѣкоторое вниманіе.
Сверхъ того было рѣшительно необходимо, чтобы Франкъ и Лиззи Эстасъ поняли другъ друга относительно увѣренія во взаимной вѣрности, которымъ они обмѣнялись.
Между-тѣмъ, онъ получилъ отъ Кампердауновъ слѣдующее письмо:
"Послѣ того, что произошло въ нашей конторѣ въ извѣстный день, мы считаемъ долгомъ увѣдомить васъ, что мы поручили душеприкащику покойнаго сэра Флоріана Эстаса заявить искъ противъ вдовы, леди Эстасъ, относительно возвращенія брилліантовъ. Вы обяжете насъ, сообщивъ объ этомъ леди Эстасъ и давъ намъ извѣщеніе о томъ, кого она изберетъ своимъ повѣреннымъ".
Черезъ нѣсколько дней, по полученіи этого письма, Франкъ уѣхалъ въ Шотландію.
ГЛАВА XXXI.
Мнимое похищеніе брилліантоваго ожерелья.
Скромная и уединенная жизнь, которую вела леди Эстасъ въ Портрэ, въ Шотландіи, наконецъ ей сильно надоѣла. Послѣ отъѣзда Франка Грейстока она рѣшительно не знала, что ей дѣлать, до того одолѣвала ее скука. Нельзя же было, въ самомъ дѣлѣ, молодой, красивой и богатой вдовѣ, желавшей жить весело, удовольствоваться обществомъ вѣчно хныкавшей миссъ Мэкнельти? Правда, Лиззи была очень разсчетлива, и именно разсчетливость побудила ее оставить Лондонъ и поселиться въ Шотландія, но тѣмъ не менѣе, она страстно желала показать своимъ знакомымъ, что у нея прекрасный собственный домъ и что она можетъ съ достаточной пышностью принимать у себя гостей. Конечно, она не могла разсчитывать, что къ ней съѣдутся многіе изъ ея лондонскихъ знакомыхъ, но нѣкоторые изъ нихъ въ то время проживали въ Шотландіи,-- ихъ-то и имѣла въ виду Лиззи, когда у нея явилась идея жить такъ-же открыто, какъ жили женщины ея круга.
Лиззи разослала приглашенія всѣмъ безъ исключенія своимъ лондонскимъ знакомымъ, хотя знала, что большинство изъ нихъ въ ней не поѣдутъ въ Шотландію. Она послала приглашеніе епископу въ Бобсборо и получила въ отвѣтъ любезное письмо отъ дяди своего мужа: епископъ очень жалѣлъ, что дѣла епархіи лишаютъ его удовольствія повидаться съ милой племянницей. Пригласила она также Джона Эстаса, и онъ далъ слово пріѣхать на два дня, что очень обрадовало Лиззи: теперь она смѣло могла утверждать, что всѣ розсказни о ссорѣ ея съ родными покойнаго мужа, просто бабьи сплетни. Разумѣется, Франкъ былъ въ числѣ приглашенныхъ, но могъ пріѣхать тоже только на два дня,-- и то послѣ отъѣзда Джона Эстаса.
Съ особенной охотой приняли приглашеніе Лиззи: м-съ Карбонкль, миссъ Ронокъ, лордъ Джоржъ де-Брьюсъ Карутерсъ и сэръ Грифинъ Тьюить. Они пріѣхали прежде всѣхъ. Вслѣдъ за ними явился Джонъ Эстасъ и наконецъ модный лондонскій проповѣдникъ, англиканскій пасторъ, м-ръ Эмиліусъ. Въ свѣтѣ утверждали, что молодой пасторъ родомъ изъ Венгріи и происходитъ изъ еврейскаго семейства, но это нисколько не мѣшало знатнымъ леди находить его весьма интересной особой и по воскресеньямъ наполнять церковь, въ которой онъ говорилъ свои элегантныя проповѣди.
Гости собрались 30 октября и надѣлали много хлопотъ почтенному управляющему Анди Гаурону, который, несмотря на свое нерасположеніе къ Лиззи, честно охранялъ ея интересы. Онъ поворчалъ на то, что приходится увеличивать расходы, но озаботился, чтобы все было готово къ пріему гостей, чтобы каждый изъ нихъ могъ найти въ Портрэ необходимый конфортъ.
Гости, прибывшіе теперь въ домъ леди Эстасъ, будутъ играть роль въ послѣдующемъ разсказѣ, я потому необходимо познакомить съ ними читателя. О м-рѣ Эмиліусѣ будетъ сказано въ свое время, теперь же займется остальными.
М-съ Карбонкль принадлежала къ числу весьма интересныхъ личностей. Чѣмъ занимался ея мужъ, откуда онъ добывалъ деньги -- никому не было извѣстно; изъ знакомыхъ м-съ Карбонкль никто его не зналъ, такъ что многіе готовы были считать его мифомъ, созданнымъ воображеніемъ м-съ Карбонкль. Тѣмъ не менѣе онъ существовалъ, но жилъ врознь съ своей женой.
Объ отцѣ м-съ Карбонкль было извѣстно только то, что онъ уѣзжалъ въ Нью-Іоркъ съ цѣлію обогатиться, но прогорѣлъ и умеръ тамъ совершеннымъ банкротомъ. Все состояніе м-съ Карбонкль заключалось въ маленькомъ домѣ въ Лондонѣ, гдѣ она жила во время лондонскаго сезона, и куда приглашала знакомыхъ на чай въ пять часовъ, но только на чай,-- другихъ приглашеній она не дѣлала. Во время лондонскаго сезона она держала экипажъ, а зимой имѣла охотничьихъ лошадей, но опять-таки было неизвѣстно, кто платилъ за эти предметы аристократической роскоши, но было несомнѣнно, что платила не сама ихъ владѣлица. Одѣвалась м-съ Карбонкль превосходно и всегда по модѣ; она славилась искуствомъ подбирать цвѣта въ своемъ туалетѣ, хотя, нельзя было не замѣтить, что подборъ этотъ нѣсколько эксцентриченъ.
М-съ Карбонкль была красивая женщина; ей было далеко за тридцать, но она казалась гораздо моложе своихъ лѣтъ. Она была высока ростомъ, отличалась смѣлостью взгляда и твердой поступью, но болѣе всего привлекало въ ней румянецъ во всю щеку и превосходныя черныя брови.
Ея восемнадцатилѣтняя племянница, миссъ Люцинда Ронокъ могла назваться въ полномъ смыслѣ слова красавицей. Она была серьезна, молчалива и надменна. Въ обществѣ она слыла мраморной статуей, но не смотря на то за ней ухаживало множество мужчинъ, и молодыхъ и старыхъ. Миссъ Люцинда относилась къ своимъ обожателямъ холодно и надменно, она, повидимому, ненавидѣла всѣхъ мужчинъ безъ исключенія. Люцинда родилась въ Нью-Іоркѣ и жила тамъ до шестнадцати лѣтъ, потомъ ее отвезли въ Парижъ, гдѣ она пробыла девять мѣсяцевъ, а оттуда пріѣхала къ своей теткѣ, м-съ Карбонкль, въ Англію.