Ентоні Рейнольдс – Печать Хаоса (страница 28)
Фон Кессель поднял руку, и сопровождающие его рыцари остановились, кони храпели и переступали с ноги на ногу. Он кивнул Альбрехту и Ледерштейну и спешился, чтобы подойти к паланкину, холодно поглядывая на советников, и те ответили ему тем же. Тилеиский советник Андрос презрительно смотрел на него, самодовольно улыбаясь. Молодой Иоганн, племянник и наследник графа, весь в черном, даже не пытался скрыть враждебность.
Двое глашатаев подняли рога к губам и громко затрубили.
- Милосердный Великий Граф Отто Грубер, Князь Вуртбада, Верховный владыка Сильвании и истинно выбранный претендент на титул Выборщика Остермарка! - прогремел один из носильщиков.
Стефан скривился от отвращения.
Механизм на вершине паланкина пришел в действие, защелкали пружины, задвигались шестеренки. Маленькая дверца открылась, и показался миниатюрный механический медведь, покачивающий головой и бьющий в барабан. Два скелета с песочными часами, подергиваясь, прошли вперед, один повернулся налево, другой - направо, и оба двинулись дальше. Одновременно откинулась завеса, и показался человек, лежащий на подушках и поглаживающий мертвую жабу. Затем скелеты и медведь вернулись на свои места. Дверца закрылась, и механизм затих.
- Великолепно, просто великолепно! - захлопал в ладоши граф. - Восхитительно! - Толстяк заерзал, пытаясь улечься поудобнее. - Добро пожаловать, капитан Стефан фон Кессель. Слышал, что ваши дела более чем хороши, и несказанно рад за вас. Ваша доблесть - это честь Остермарка, молодой человек. Подойдите ближе, я хочу видеть вас.
Стефан сжал зубы и стиснул кулаки, стараясь подавить желание броситься на убийцу.
- Мне было бы куда лучше, Грубер, если бы я не узнал, что в сердце Остермарка завелась гниль, - с напряжением в голосе сказал он.
- Обращайся к графу с должным почтением, сукин сын, - проворчал Иоганн.
Грубер дал ему знак замолчать.
- Гниль? Вы говорите об эпидемии? Это ужасно, действительно ужасно.
Граф слегка улыбнулся, в глазах его светилось мрачное веселье.
- Я говорю о том, что похуже любой эпидемии,
- А, твой дед, понимаю. Никак не можешь забыть о нем, мальчик мой. Да забудь же, наконец, и живи дальше.
- Я не говорю о нем: мой дед был честный и справедливый человек.
- Честный и справедливый, да неужто? Предатель, служитель Хаоса! - Граф сплюнул.
Стефан заметил, что Грубер выглядит намного
- Он предал Остермарк, он предал меня, и он предал тебя, своего проклятого потомка! Благодаря ему ты обречен ходить с этим ужасным клеймом! - Граф откинулся на подушки. Стефан замер, его лицо залилось краской. - Да ты мне жизнью обязан, фон Кессель! Охотники за ведьмами хотели, чтобы ты сгорел на костре вместе с дедом и этой сукой, которая родила тебя! Ведь это я добился, чтобы тебя пощадили. И как ты меня отблагодарил? Повел против меня армию -
- Я вам ничем не обязан, Грубер. За что тогда падать на колени? Лучше уж умереть, предатель.
- Ну, это я могу тебе устроить. Эй ты, - граф указал пальцем на капитана Рейкландгарда,- взять его! Исполни свой долг перед Императором и убери зарвавшегося мальчишку с глаз долой. До исхода утра он будет повешен. - Рыцарь не тронулся с места, его мрачное лицо оставалось бесстрастным. - Чего ты ждешь? Ты же верный слуга Империи. Я граф-выборщик, рыцарь. Я приказываю тебе взять его!
- Я не могу этого сделать, милорд.
- Не можешь… Тебя тоже повесят. Давай, выполняй приказ!
Никакой реакции не последовало.
- А, ты отлично сплел свою паутину лжи, фон Кессель. А я тебя пощадил, неблагодарный.
Уже столько лет Стефан мучился из-за этого чувством вины, полагая, что так все и было, но теперь он вскипал от ярости. Его не спасли, приговорили к вечному позору! Он не был обязан графу. Ничем.
- Готов ли ты признать свои преступления и предстать перед судом? - ледяным голосом спросил Стефан.
- Перед судом? - Граф засмеялся, потом зашелся кашлем и сплюнул желчь в бронзовую плевательницу. - Нет необходимости. Никто не будет слушать опозоренного капитана, дед которого был сожжен на костре. Я - выборщик Империи!
- Мой дед был выборщиком. Они поверили
- О да, мой мальчик, но я был вернейшим советником выборщика и его близким другом. Весь его двор послушал меня и обернулся против него. Я, его надежнейший друг, был более всех опечален тем, что он впал в ересь. С огромным сожалением я сообщил о его преступлениях охотникам на ведьм. Я сам привел охотника, которого хорошо знал, и тот ревностно исполнил свой долг. Я был так расстроен, - сказал граф с притворной искренностью, - что взял этого человека с собой, чтобы он мог засвидетельствовать, как низко ты пал, фон Кессель. - И он показал на кого-то в толпе придворных.
Высокий человек, одетый в яркий наряд, важно кивнул и вышел вперед, склоняясь в изысканном поклоне.
- С величайшим неудовольствием я отмечаю, что душа этого человека явственно запятнана Хаосом. Граф остановил мою руку, когда вы были ребенком, фон Кессель, но его добрая воля и милосердие были попраны. Вы предстанете перед судом и, боюсь, будете казнены.
Он повелительным жестом указал на капитана, и вперед выступили два человека грубой наружности.
- Все это могло быть твоим, фон Кессель,- сказал граф. - Я хотел, чтобы ты был рядом, и потому сохранил тебе жизнь. Ты мог быть моим наследником и преемником. Ты глуп - весь в своего деда. Я предлагал ему место в числе своих… друзей. Я предлагал ему всё, все тайны, которые помогли мне превозмочь болезнь, но он отказался. Даю тебе последний шанс. Будешь служить мне? Или ты выбираешь смерть?
Альбрехт обнажил меч и направил его на одного из солдат, которые должны были схватить капитана. Рыцарь тоже вынул клинок и держал его перед собой.
- Сначала я увижу мертвым тебя, Грубер. Я убью тебя и твоих мерзких приспешников.
Охотник на ведьм вышел вперед.
- Ты подписал себе смертный приговор, фон Кессель.
Стефан достал пистолет и прицелился.
- Нет, это ты приговорен.
И он выстрелил противнику в лицо.
- Хорошо получилось, - сказал Альбрехт, когда они возвращались к своей армии.
Стефан был мрачен.
- Веди солдат через холмы, сержант. Сегодня мы с этим покончим.
Хрот поднял топор, встречая удар меча Асавара Кула. При ударе из демонического меча вылетел сноп искр, и колдовской огонь заплясал на руках и броне Хрота. Он отшатнулся, руки его онемели.
- Ты не сравнишься со мной, человечек,- сказал полководец и снова замахнулся, так что Хроту пришлось отскочить и упасть, уворачиваясь от удара.
Меч врезался в груду черепов, и осколки костей полетели в воздух.
- Думаешь, ты вправе владеть моим оружием? Ты никто. Ничтожество. Жалкий человечек. Собака. Щенок. Больше ничего.
И тут внутри Хрота что-то сломалось. Закипая яростью и ненавистью, он почувствовал мощный прилив сил. Рога его запылали, и со звериным рыком он бросился вперед, размахивая топором.
Кул встретил удар и ответил так, что вполне мог снести Хроту голову. Избранник Кхорна пригнулся и грохнул топором по животу полководца, расколов панцирь и задев тело.
Взвыв от боли, Асавар Кул ударил Хрота рукоятью меча по голове и отшвырнул его. Кровь потекла по лбу, заливая глаза, дыхание стало тяжелым.
Асавар Кул отбил очередную яростную атаку, затем еще и еще одну. Описав широкую дугу, острие его меча обожгло болью руку противника. Демон, заточенный в мече, бился в экстазе, рана дымилась, но Хрот ничего не замечал. Он еще раз ринулся вперед, уже не заботясь о самообороне. Крутящийся топор слился в одно темное пятно, осыпая полководца бесчисленными ударами.
Хрот получил глубокую рану в бедро, потом в грудь, но смог разрубить плечо Кула, чувствуя, как Кхорн гонит его вперед, наделяя безграничной силой. Перед глазами и в сознании все помутилось, осталась одна лишь ярость.
Ловко развернув запястье, Асавар Кул выбил из рук Хрота топор, и тот полетел на край плато, исчезая в дыму и огне. Избранник Кхорна кинулся вперед, протянув руки к горлу противника. Кул попытался остановить его, всадив острие в грудь, но тот словно не замечал и двигался вперед, пока лезвие не вышло из спины вместе со струей крови.
Избранник Кхорна схватил прикрытое броней горло Кула и сжал так, что металл покорежился, затем навалился всем телом. Кул поскользнулся, из-под его ног посыпались черепа. Наконец Хрот повалил его - они оба рухнули.
Противники продолжали сражаться лежа, один поворачивал клинок, пронзивший другого, а тот сжимал ему горло. Заревев, как раненое животное, Хрот врезался лбом в шлем Кула, потом еще и еще раз. Кровь текла по его лицу. Железо застонало и подалось. Оба противника покатились по земле.
Шлем Асавара Кула был искорежен, и Хрот сорвал его с головы полководца. Лицо врага оказалось искажено гримасой и залито кровью. Хрот тяжело приложил ладонью нос полководца, и осколки кости пронзили мозг, но противник не сдавался, даже когда они оба рухнули на кости и черепа, сваленные у подножия башни.