Энтони Райан – Пария (страница 81)
Ведьма сунула руку в складки заплесневелой накидки. Секунду я развлекался абсурдной мыслью, что она собирается продемонстрировать мне счёт с перечнем оказанных услуг, но вместо этого в её руке оказалась книга. Старая книга, в потемневшей и потрескавшейся коже, с потускневшей и поцарапанной медной застёжкой. Ни на обложке, ни на корешке не было никакого названия, только старая кожа, покрытая сложными завитушками и чередующимися узорами.
Протянув книгу, ведьма молчала, пока я не решился её взять, открыть застёжку и взглянуть на страницу текста, написанного плотно, но отчётливо. Пролистав несколько страниц, я обнаружил, что текст местами прерывают пиктограммы и иллюстрации, нарисованные простыми чернилами, а не золотом и многоцветными красками, как у мастера Арнильда. Книга сразу показалась мне в равной мере захватывающей и озадачивающей, поскольку, несмотря на своё образование, я не мог прочесть ни слова.
– На каком это языке? – спросил я, взглянув на Ведьму в Мешке.
– На языке моего народа. Или, точнее, на одном из множества языков, на которых когда-то говорили в землях, которые вы сейчас называете Каэритскими Пустошами.
Я продолжал очарованно и удивлённо листать книгу.
– О чём эта книга? Это священное писание?
– Писание? – Судя по тону, её это слегка позабавило. – У моего народа нет эквивалента этому слову. Но да, наверное, у этой книги… священное значение.
– Наверное? – я нахмурился. – Вы не можете её прочитать?
Мешок смялся на шее – она опустила голову. Когда она заговорила снова, веселья в её голосе уже не осталось:
– Ваш народ называет его Бич. Для моего народа это
– И вы думаете, я смогу её перевести? – спросил я, снова глядя на книгу. – Для меня в ней смысла не больше, чем в отпечатках куриных лап.
– Со временем понимание придёт. В отличие от меня, ты можешь беспрепятственно путешествовать по этим землям. Есть места, куда ты отправишься, а я не могу. Места, где можно найти средства, чтобы открыть знания в этих словах.
– Что за места?
– Места, куда ты всегда собирался отправиться. Точно так же, как мы с тобой всегда собирались оказаться здесь в этот миг. Со временем мы вместе окажемся в другом месте, и там ты отдашь свой долг.
Она отошла от телеги и направилась к укрытию, а потом остановилась рядом со мной. Меня снова окутал приятный запах лета, когда ведьма наклонилась ко мне и зашептала текучим идеальным голосом:
– Следующая услуга, о которой ты меня попросишь, повлечёт за собой куда более серьёзный долг. Подумай хорошенько, захочешь ли ты его выплачивать.
Она больше ничего не сказала, даже когда я крикнул ей вслед:
– Как мне вас найти?
Ведьма, пригнувшись, вошла в укрытие и закрыла вход. Шкура казалась хлипкой, но я знал, что вход заперт не хуже двери темницы.
Брюер проспал весь следующий день и ночь, а, проснувшись поутру, не помнил ничего после нашего возвращения с поля боя. Просящий Делрик настоял на том, чтобы несколько часов тщательно обследовать Брюера. Он, как обычно, мало говорил, но на лице читалось явная озадаченность и немалая подозрительность, которые ничуть не развеяли мои вежливые объяснения.
– Просящий, ему просто стало лучше. – Делрик не переставал хмуро смотреть на мою улыбку, и я добавил: – Можно сказать, это чудо. Наверное, Серафили решили вознаградить такого преданного последователя Ковенанта.
Лекарь ещё сильнее прищурился, но, по неизвестной причине, дальше расспрашивать не стал. А ещё, к моему облегчению, по всей видимости ни сержант Суэйн, ни Эвадина не знали об этом вероятном чуде, и потому я избежал шквала потенциально опасных вопросов.
Большая часть королевского войска к этому времени уже разъехалась – керлы вернулись на фермы, а аристократы в свои замки. А рота Ковенанта задержалась, поскольку наш прославленный ныне капитан вызвалась убрать многочисленные тела, по-прежнему усеивающие землю.
– Нельзя лишать павших священных ритуалов Ковенанта, – объяснила она, – ни уважаемых друзей, ни приговорённых врагов.
Вдобавок к порубленным, закоченевшим, быстро загнивающим останкам, на которых пировали вороны на поле, дюжины трупов валялись на берегу реки. Течение с милю тащило утонувших или убитых мстительными аристократами, и выносило к берегу. Нашему отряду пришлось вытаскивать этих несчастных из воды, чтобы над ними совершили ритуалы и отправили в одну из полудюжины братских могил, которые мы и выкопали. В каком-то смысле работа оказалась почти такой же неприятной, как само сражение, поскольку вода уродует тела и к тому же уносит кучу добычи, которую иначе мы бы собрали.
– Ох, Бич тебя побери, мёртвый ублюдок! – приглушённо ругалась Тория, закрывая лицо рукой, поскольку один особенно раздувшийся труп извергал поистине весьма вонючие миазмы из зияющей раны на груди.
– Следи за языком, – сказала Офила, хотя и не так резко, как когда оговаривала остальных. – Ты же слышала капитана: уважай павших.
– Я бы сильнее уважала этих вонючек, если бы у них осталась хоть одна монета, – пробормотала Тория, когда просящая ушла.
– Вот, – проворчал Брюер, вытаскивая из камышей у берега очередное тело. Этот при жизни был здоровенным, с длинными руками и ногами, да ещё и мускулистым, хотя Брюера его туша никак не напрягала. Казалось, после пробуждения его переполняла безграничная энергия, а лицо всегда светилось открытой улыбкой. – У него есть кошелёк.
– А тебе он не нужен? – спросила Тория, косо посмотрев на Брюера, который присел возле трупа и возился с его ремнём.
– Богатство – это мишура, – фыркнул Брюер, цитируя проповедь Эвадины, которую она читала, когда мы предавали земле очередную порцию мертвецов. Он поднял лицо к небу, улыбнулся солнцу, игравшему на его коже, а потом побрёл обратно в поток, и, насвистывая весёлую мелодию, поймал очередной труп.
– Несчастным бедолагой он нравился мне намного больше, – сказала Тория и помрачнела ещё сильнее, высыпав содержимое кошелька на ладонь: – Четыре шека и четыре игральные кости. Вот это я разбогатела.
Она глянула, как я обшариваю карманы намного менее впечатляющего человека – тощего, как палка, с прорехами в зубах и в жалкой одежде. Его руки покрывали мозоли от постоянной работы в полях, и казалось, вряд ли у него найдётся что-нибудь сто́ящее. Однако, когда я стащил с его ноги тоненький кожаный башмак, в мою ладонь, к отвращению Тории, упал блестящий серебряный соверен.
– Везучий хуй. – Она нахмурилась, глядя, как я пожал плечами и убрал соверен в свой кошелёк. – На него теперь можно купить лошадь, ещё и останется. А то и на две хватит – после такого их будет много на продажу.
Я ничего не сказал. Предложение в её словах читалось ясно, вот только принимать его мне не хотелось.
– Брюер стал весёлым, а ты – охереть каким несчастным, – осторожным шёпотом настаивала Тория. – С тех самых пор, как мы встретили эту ведьму.
– Участие в резне легко может изменить человека, – произнёс я, хотя и знал причины своей молчаливости в последние пару дней. Все свободные часы я проводил над страницами книги Ведьмы в Мешке, не нашёл ничего понятного, но всё равно не мог отвести от неё глаз. Что-то в элегантных изгибах текста и множестве загадочных пиктограмм притягивало меня так, как не удавалось книгам, которые я на самом деле читал.
– У нас по-прежнему есть план? – наседала Тория, наклонившись над разделявшим нас трупом. Её лицо казалось суровым и напряжённым. – Я говорила серьёзно: в следующей битве я сражаться не буду.
– Я знаю, – ответил я. – И да, у нас всё ещё есть план, но по нему мы должны оставаться солдатами, по крайней мере какое-то время. – Я немного подумал, а потом достал из кошелька соверен и бросил ей. – Вот тебе плата, если это успокоит твои тревоги.
Её лицо сосредоточенно сморщилось, она посмотрела на монету, а потом на меня.
– Она купит несколько месяцев, не больше. Элвин, у нас с тобой быстро заканчивается верёвка.
На языке у меня уже вертелись всё новые умиротворяющие слова, но тут, к счастью, наше внимание отвлёк громкий скандал дальше по берегу. Поднявшись, я увидел, как Уилхем наносит сильный удар в грудь жилистому солдату по имени Тайлер. На хмуром лице аристократа смешались гнев и скорбь.
– Отвали от него, грязная шавка! – прорычал он. Тайлер, намного более слабый, сначала сжался от страха, а потом воспрял духом, когда к нему подбежали несколько товарищей и помогли ему подняться из грязи.
– Нет у тебя прав руки распускать! – крикнул в ответ Тайлер, и его помощники одобрительно загалдели. – Нихуя ты теперь не лорд!
– Брось, – одёрнула меня Тория, когда я направился вперёд. – Пара тумаков этому павлину не повредит.
– Вряд ли дело закончится тумаками, – ответил я. – А я не затем вытаскивал его с поля, чтобы смотреть, как он умирает.
Пока я подходил, Тайлер со своими дружками двинулись вперёд, и он взялся за кинжал, а остальные сжали кулаки. Моё подчёркнуто весёлое приветствие заставило их остановиться, но не отступить.
– Так что тут стряслось?
Тайлер злобно зыркнул на меня, а остальные вели себя осторожнее. Меня довольно часто видели в обществе капитана, и это говорило о том, что я пользуюсь некоторой благосклонностью, хотя никакой реальной власти это не давало.