Энтони Райан – Мученик (страница 87)

Эвадина некоторое время молчала, по-прежнему, видимо, увлечённо разглядывая земли к северу от реки Кроухол.

– Возможность, о которой я говорила, – сказала она наконец тихим и задумчивым тоном, – пришла ко мне милостью Серафилей, и её не взять предательством. Вот что я знаю. Помазанная Леди не может стать Шлюхой Самозванца, как меня наверняка и назовут.

Она развернулась и посмотрела на меня с таким выражением, какое нельзя было назвать суровым, но и убедительности в нём хватало.

– Рота Ковенанта отправится в Куравель и соединится с войсками принцессы Леаноры. И так мы встретим новую орду Самозванца в битве и нанесём ему поражение раз и навсегда.

Она подошла ко мне и сжала мои руки в своих.

– Элвин, ты же знаешь, я по-прежнему ценю твои советы больше всех. Но этот курс установлен, и его не изменить. – Её глаза смотрели в мои, нуждаясь в понимании, и в чём-то ещё. Я видел прежде этот блеск, и лучше всего – когда она очнулась после лечения Ведьмы в Мешке. А сейчас он сиял ярче и отчётливее, чем прежде. Эвадина Курлайн, Воскресшая мученица, видела во мне нечто большее, чем просто доверенное лицо и советника. Это удивительное и пьянящее зелье – обнаружить, что тебя хочет такая женщина – и оно сильнее, и вызывает бо́льшую зависимость, чем все снадобья, какие я только когда-либо пил. Не буду врать, ибо я уступил, хотя наверняка буду проклят от этого сильнее, чем за всю свою жизнь, полную воровства, лжи и убийств.

Со двора донёсся громкий шум – там Суэйн строил в шеренги свои отряды. Шума кричащих сержантов и топота сапог хватило, чтобы прервать этот миг и напомнить Эвадине о том, кто она и где находится. Она опустила лицо, и на нём мелькнула девчачья застенчивость, которая удивила меня своей резкой новизной.

– Мне, – начала она, прочищая горло, и направилась к лестнице, – в грядущих днях больше чем когда-либо понадобится ваша проницательность, капитан Писарь. Вам я доверяю взять свою роту на север таким образом, какой лучше подходит для быстрого сбора надёжных данных разведки.

«На самом деле это начинается здесь». Голос Эрчела снова громко насмехался надо мной, пока я смотрел, как она спускается по лестнице, но моя новорождённая одержимость слишком сильно меня захватила, чтобы его слушать. Мне было даровано впервые попробовать на вкус её влечение, и, как любой зависимый, я хотел ещё.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

– Я сказала им отвалить, – говорила Вдова, бросая кислые взгляды на стайку керлов, идущих за её лошадью. – Отъезжала и оставляла их несколько раз, но они всё время догоняют.

Разведрота стояла лагерем у перекрёстка милях в двадцати к северу от Кроухола, в полудневном переходе от основных сил, которые теперь называли войском Ковенанта. Пока меня не было, численность солдат Эвадины настолько разрослась, что термин «рота» уже не подходил. По сути это уже была небольшая армия, и, заключил я, глядя на нежеланную кучку последователей Вдовы, вскоре она вырастет ещё больше.

– Пришли сражаться за Леди, милорд, – сказал, видимо, вожак этой группы в ответ на мой вопрос. Это был довольно крепкий мужчина, плечи которого говорили о долгих годах тяжёлого труда с плугом и косой. Как и у дюжины людей за его спиной, одежда у него потемнела и потрепалась от постоянной но́ски. Никого нельзя было назвать перекормленным, а у некоторых я увидел впалые щёки и глаза, говорившие о длительном голоде.

– Суровая зима, да? – спросил я, отчего пахарь удивлённо моргнул. Как я понял, он-то ожидал, что ему скажут процитировать какой-нибудь священный текст в качестве доказательства набожности.

– Королевские сборщики налогов взяли больше, чем обычно, милорд, – ответил он, кивая головой. – И морозы нынче стояли сильнее.

– Серафили отвернули от нас свою благодать, – заявила женщина возле него. У неё глаза выглядели более дикими, чем у него, и её голос дрожал, несмотря на кажущуюся убеждённость. – Король отослал Леди, и потому мы лишились её благословения.

На это остальные керлы одобрительно забубнили, и в этом гуле слышалось определённо скверное ворчание. Эти люди были рассержены, и не без причины. В более спокойные времена я бы спросил, знают ли они, что Леди, под знамя которой они хотят встать, собирается сражаться за того самого короля, которого они винят в своих бедах. Но не спросил. Сердитые люди нынче в цене.

– И многие ли в этом графстве думают так же? – спросил я, и в ответ многие головы одобрительно закивали.

– Сотни, милорд, – ответила женщина с дикими глазами. – Окромя тех трусов в Галлсбреке. Слишком уж им легко жилось, да. Вот они и будут лучше сидеть на жопе ровно, да эль попивать, нежели сражаться за Леди. – Её вытаращенные глаза расчётливо прищурились. – Вам бы остановиться там, ваш светлость, да сжечь это место.

– Я капитан, а не лорд, – заявил я, повысив голос, чтобы перекричать одобрительный гул. – И Леди не отправляет своих солдат сеять разрушения без оснований. – Я указал на обочину перекрёстка. – Сидите здесь и ждите войска Ковенанта. Они прибудут к ночи. Представьтесь капитану Суэйну.

Эйн и Эймонду я поручил раздать керлам хлеб и выяснить названия и ориентиры всех деревень и хуторов в пределах дневного разъезда. Разбив лагерь до наступления темноты, я распределил разведчиков по парам, выдав каждой из них воззвание о марше Леди на север и список мест, в которые его надо отвезти.

– Некоторые захотят, но многие нет, – предупредил я их перед отправкой. – Не старайтесь убедить, просто распространите весть. Скажите, что все, у кого есть сердце сражаться за Леди, пусть идут в Гилдтрен. – Я посмотрел на жадно евших керлов на обочине, у которых не было ни топоров, ни секачей. – И пусть захватят всё оружие и припасы, какие только смогут.

Спустя восемь дней я остановил Черностопа на холме в нескольких милях от ремесленного городка Гилдтрен. Боевой конь не очень-то годился для разведки, поскольку таких выводили для атак и сражений. В Оплоте он с удивительным восторгом отреагировал на моё возвращение, качал головой и позволил почесать ему нос. А теперь, после того, как он столько дней вёз меня по размокшим от постоянных дождей дорогам, вернулось его обычное равнодушие, и он лишь презрительно фыркнул, когда я провёл рукой по его шее.

– Итак, похоже, мы собрали ей армию, – заметила Джалайна. Гилдтрен разросся водяными мельницами, деревенскими домами и амбарами, которых вдоль реки Мергильд понастроили столько, что хватило на полноценный город. С этого расстояния казалось, будто его словно вспучило от какой-то болезни. Вокруг города и вдоль реки выстроился хаотичный лагерь из палаток и самодельных шалашей, дорожки и поля полнились людьми. Солдатская жизнь приучила меня, что глупо пытаться точно пересчитать большую массу народа, но мне показалось, что оценка тысяч в восемь не сильно разойдётся с истиной.

Наш проход по южным приграничным землям Альбериса встречали с немалым энтузиазмом. Люди – по большей части такие же рассерженные и оборванные, как толпа, следовавшая за Джалайной до перекрёстка – внимательно слушали вести о походе Леди на север. В завершении каждой речи звучал один и тот же вопрос: «У кого хватит отваги и веры сражаться за Леди?». Несмотря на множество рук, поднимавшихся в знак согласия, число собравшихся здесь означало куда больший отклик, чем я ожидал. Многие в ответ на пламенную речь перед восприимчивой публикой с радостью демонстрировали энтузиазм, но, как только стихали радостные крики, расходились, и перспектива настоящей битвы заставляла их призадуматься. Впрочем, приманка в виде благословения Леди укрепляла даже самые слабые сердца.

– Такую ораву нелегко будет накормить, – проворчал я, чтобы Вдова порадовалась, высказывая очевидное:

– Это была твоя идея.

Мой хмурый укоризненный взгляд она встретила открытой улыбкой, которая, как я заметил, у неё в последние дни появлялась всё чаще. Видимо, жизнь в движении поднимала настроение, отвлекая от бездонной ярости, ставшей её уделом.

– Возвращайся к войску, – велел я ей, покрепче ухватив уздечку Черностопа, и ударил его пятками, заставляя идти вперёд. – Расскажи Леди Эвадине о том, что она увидит, когда придёт сюда. А я тем временем попробую привести этот хаос в какое-то подобие порядка.

Для новообразованных групп естественно выдвигать вожаков, подходящих на эту роль из-за прошлого опыта или заслуженного уважения. Другие же, вроде бородатого мужика в одежде паломника, который вышел из толпы и перегородил мне путь, поднимаются благодаря способностям привлекать на свою сторону тех, кого легко обдурить. Не все разбойники накапливают добычу воровством или насилием. Некоторые, кого Декин называл «болтунами», обладают поразительным талантом присваивать чужое при помощи одних только слов. Лорайн определённо обладала таким даром, для пущего эффекта используя тщательное сочетание игры на публику и лжи. И, на мой взгляд, пользовалась своим даром куда более тонко и искусно, чем этот бородатый обманщик.

– Кто здесь явился говорить от имени Леди? – подняв над головой посох, потребовал он ответа голосом, натренированным в обращении к толпе. Судя по почти безмолвному ожиданию людей вокруг, я заключил, что они за последние несколько дней выслушали немало отточенных проповедей этого парня. – Мы собрались здесь сражаться за Ковенант, и не станем слушать ничей голос, кроме как её!