Энтони Макгоуэн – Как натаскать вашу собаку по философии и разложить по полочкам основные идеи и понятия этой науки (страница 54)

– Ура! Так что специальная теория относительности была доказана!

– Сколько раз тебе надо повторять, НЕТ! Согласно Попперу, вообще нельзя доказать истинность любой теории. Все теории или были опровергнуты, или однажды будут опровергнуты. Идея Поппера заключается в том, что все теории подобны фундаменту, вколоченному в грунт. Он может действительно быть глубоким – достаточно глубоким, чтобы поддерживать здание какое-то время. Но никогда не достает до коренной породы.

– Значит, если Поппер считал, что нельзя вообще обладать абсолютно определенным знанием, то он был одним из скептиков?

– Разумеется, нет. Он был реалистом. Существует настоящий мир материи и научных законов, и ученые могут его исследовать. Поппер считал, что новые, революционные теории являются подлинным усовершенствованием того, на смену чему они приходят, и достижения в науке не иллюзорны, а реальны. Наше знание мира улучшается. И, что важно, Поппер полагал, что его идея о фальсификации означает, что науку можно разумно критиковать. Он считал, что постоянная критика необходима для предотвращения консерватизма и застоя в науке.

– Ты им увлечен, да?

– Ты всегда говоришь так, будто я влюблен в них.

– Тони и Карл сидели на дереве…

– О, пора повзрослеть. Но на самом деле да, увлечен. Поппер немного вышел из моды, но мне нравится ясность мысли и выразительность его сочинений, а возможность фальсификации действительно кажется полезной концепцией не только в науке, но и в повседневной жизни. Если у тебя появилась идея, всегда полезно задаться вопросом, а есть ли какое-нибудь доказательство, которое могло бы ее опровергнуть. Если нет, то, вероятно, твоя идея слишком туманна, чтобы быть стоящей. Сам Поппер считал, что фальсифицируемость наиболее полезна в качестве критерия демаркации, отличающего науку от псевдонауки.

– Псевдонауки?

– Для Поппера псевдонаука – это любая система мышления или дисциплина, которая претендует на предоставление знания, но ее утверждения нельзя фальсифицировать. Возможно, так происходит потому, что они настолько расплывчаты, что соответствуют широкому массиву возможных фактов. Ваш гороскоп, например, может гласить: «На этой неделе вы столкнетесь с проблемами на работе, но при гибком подходе вам удастся их преодолеть». Или, может быть, ваша теория объясняет слишком многое, что делает ее опровержение невозможным. Не существует психологических состояний, которые аналитик-фрейдист не мог бы связать с каким-то детским опытом. У вас есть психические проблемы? Да. У вас был негативный опыт в детстве? Да. Если вы скажете, что не было, мы можем копнуть глубже, до тех пор, пока что-нибудь не найдем. Каждый новый пример подтверждает теорию, существующую в умах ее последователей, и ничто никогда не сможет ее опровергнуть. Следовательно, объясняя все, она ничего не предсказывает.

Последний пример псевдонауки, который приводит Поппер, – это марксизм. Этот пример немного отличается: Поппер согласен с тем, что марксизм начинался как наука и делал настоящие проверяемые предсказания. Маркс предсказал, что пролетарские революции возможны только при развитой промышленной экономике, существовавшей (в те времена) только в Западной Европе и США. В действительности революции произошли в «отсталых» государствах, России и Китае. С этого момента для того, чтобы оставаться в рамках попперовского определения науки, марксисты должны были бы отказаться от своей теории. Вместо этого они создали нефальсифицируемые гипотезы ad hoc, чтобы объяснить провал революций на Западе, и таким образом обрекли себя на существование в царстве псевдонауки.

Еще один интересный случай – это дарвинизм.

– Подожди-ка… Дарвинизм?.. Но дарвинизм – это научная теория, верно? Не говори мне, что на самом деле я не произошел от обезьяны. Э-э, то есть от волка…

– Здесь мы можем видеть, насколько полезна фальсфицируемость. Существуют определенные формулировки, которые превращают главную дарвиновскую концепцию – выживание наиболее приспособленных – в неуязвимую для фальсификации. Итак, выживают наиболее приспособленные. Звучит здорово. Кажется вполне хорошей гипотезой. Есть множество животных, и наиболее приспособленные живут, а неудачников съедают. Но как вы определяете «наиболее приспособленных»? Опасность заключается в том, что вы укажете на тех животных, которые выжили, и скажете, вполне очевидно, что они – наиболее приспособленные! А откуда вы знаете, что они – самые приспособленные? Потому что они выжили. Почему они выжили? Потому что они – наиболее приспособленные! Итак, вы превратили свою теорию в круговую и непроверяемую.

Во избежание этого Поппер заставил бы эволюциониста сделать определенное предсказание, которое можно проверить. Например, эволюционист может утверждать, что павлины обрели пышный яркий хвост для привлечения самок и это давало им преимущество по сравнению с теми, кто обладал хвостом меньшего размера. Следовательно, вы могли бы предсказать, что в данной популяции павлины с самыми большими хвостами будут иметь большее число потомков. Это проверяемая гипотеза.

– Значит, в итоге Поппер побеждает?..

– Несомненно, многим ученым нравится подход Поппера к тому, что они делают. Созданный им образ ученого – героический и привлекательный. А его теория ясна и проста для понимания. Тем не менее специалистам по философии науки теория Поппера разонравилась.

– О, почему?

– Одна из проблем в том, что множество плодотворных научных теорий, казалось бы, были фальсифицированы на довольно ранней стадии их существования. Например, теория Коперника не могла объяснить некоторые наблюдаемые явления. Она довольно плохо предсказывала положение планет, а для объяснения попятного движения планет тоже требовалось ввести эпициклы. Обе этих проблемы возникли из-за того, что Коперник полагал, будто планеты двигаются по идеальным круговым орбитам, а не эллиптическим.

Самый серьезный вызов, с которым столкнулась теория Коперника, состоял в том, что если Земля вращается вокруг Солнца, тогда относительное положение звезд должно меняться по отношению к нашему местоположению – должен наблюдаться параллакс. Однако этот эффект не виден. Это прямая фальсификация, в результате которой при строгом применении критериев Поппера система Коперника должна быть отвергнута. А это стало бы позором, поскольку без Коперника не было бы Кеплера, без Кеплера – Ньютона, а без Ньютона – современной науки.

– Важное заявление.

– На самом деле слишком важное. Как его можно опровергнуть? Я отказываюсь от последнего предложения на том основании, что оно нефальсифицируемо. Но суть в том, что строгое применение попперовского критерия фальсифицируемости положило бы конец теории Коперника. Это похоже на предположение о том, что как только в отношениях появляется напряженность, ты их заканчиваешь и снова начинаешь поиск через приложение для знакомств. Иногда с этим приходится смириться…

Монти лизнул меня в утешение.

– Во многих других науках наблюдались похожие напряженные периоды, которые впоследствии были преодолены или за счет небольших адаптаций, или на помощь пришли технологии. И то и другое спасло систему Коперника. Доработка Кеплера помогла ей лучше соответствовать наблюдаемой реальности, а усовершенствованные технологии показали, что на самом деле параллакс существует, но его величина очень мала – мала потому, что, как оказалось, звезды находятся гораздо дальше, чем могли себе представить во времена Коперника.

Другая проблема с теорией Поппера заключается в том, что она превращает науку в крайне индивидуалистскую деятельность. Как будто великие мужчины и женщины, чей мыслительный процесс невозможно рационально объяснить, работающие преимущественно изолированно, в результате вспышек озарения, свойственных их гению, дают начало новым оригинальным гипотезам. И только потом в действие вступает научное сообщество, которое выполняет более приземленную задачу по проверке гипотезы.

Такое представление о героической науке одиночек оспорил Томас Кун (1922–1996) в книге «Структура научных революций» (1962) – вероятно, самой знаменитой из всех работ по философии и истории науки, оказавшей огромное влияние. В противовес образу ученого гения-одиночки Кун постулирует совершенно другой способ занятий наукой: сообщества ученых работают над общим рядом проблем, используя общие предположения и методы. Такие общие предположения и цели Кун называет парадигмой. Ученые, работающие в рамках парадигмы, будут иметь внутренний комплекс представлений о том, что следует считать надежной информацией, как эту информацию собирать, анализировать и структурировать, и о механизмах, используемых для ее подтверждения.

– Ты можешь привести какие-нибудь примеры таких парадигм?

– Конечно. Одна из них – схоластическая традиция, в которой были приняты взгляды Аристотеля на природу материального мира и Птолемеева система космологии. Затем космология Коперника/Кеплера, которая пришла ей на смену. Еще примеры – ньютоновская физика, эволюционная теория Дарвина и квантовая механика. Каждая из этих парадигм существовала на протяжении длительных периодов, когда большинство ученых, работавших в этой сфере, сходились во взглядах почти по всем основным фактам. Каждый был согласен с тем, какие загадки предстоит решить и каким способом их решать. Зачастую ученые в рамках одной парадигмы работали в крупных институтах, университетах и лабораториях, с их собственной замкнутой культурой. Существовала кадровая структура, которой придерживались, с системой материальных и символических поощрений.