Энтони Макгоуэн – Барсук (страница 6)
Пока отец занимался раненой собакой, он выглядел и держал себя совсем по-другому — как в прежние времена. Но сейчас опять стал обычным собой. Плечи у него сразу поникли, как будто он тащил в руках тяжёлые сумки из магазина.
— Накорми Кенни, — сказал он не оборачиваясь. — И чаю налей.
— А чем кормить? — спросил я.
— Чем хочешь. Тостами с фасолью, например. — Он хлопнул за собой дверью, которая, ударив о притолоку, снова приоткрылась.
Остаток дня сложился неплохо. Первым делом нам были нужны деньги на собачий корм. Я вытащил всё, что у меня было припрятано в ящике с носками, а Кенни опустошил свою свинью-копилку. У нас набралось семь фунтов.
— Сиди тут и следи за Тиной, — распорядился я и отправился в «Спар», где купил две банки дешёвых собачьих консервов.
Когда я вернулся, дома никого не было. Я в панике побежал в сарай, гадая, что меня там ждёт. Вернее, я примерно догадывался, что увижу в сарае, но не имел ни малейшего понятия, что из этого всего выйдет.
Кенни встретил меня счастливой улыбкой от уха до уха.
— Снаффи и Тина теперь друзья.
Он положил Тину в коробку к барсучонку. Не знаю, то ли потому, что Рич совсем недавно утопил её щенков, то ли просто потому, что у неё не было сил вылезти, но Тина свернулась клубком вокруг Снаффи. Барсучонок положил голову ей на бок и смотрел на меня своими чёрными глазками.
— Как ты думаешь, они поженятся? — спросил Кенни.
— Нет, — улыбнулся я. — Тина ему скорее в матери годится. А вообще — с ума сойти! Они же, по идее, должны друг друга ненавидеть. Как они себя повели, когда ты положил в коробку собаку?
— Ну, Тина сначала забилась в угол, как будто жутко испугалась. Но Снаффи подошёл к ней, по-своему, по-барсучьи поздоровался, и они сразу стали лучшими друзьями.
Я обнял брата за плечи.
— И мы с тобой — лучшие друзья, — сказал я.
— Отстань, — смущённо засмеялся он. — Ты мой второй лучший друг после Самита. Самит умеет изображать пулемёт и может прорыгать весь алфавит с самого начала до самого конца.
— Я тоже могу, — сказал я, но дошёл только до буквы джи, поперхнулся и рассмеялся.
После этого я сходил обратно на кухню, открыл собачий корм, выложил его на два блюдца и с ними вернулся в сарай. Вытащив Тину из коробки, я положил её на пол рядом с одним блюдцем, а другое поставил в коробку барсука. Кенни следил за мной не мигая, как будто смотрел любимый мультик.
Тина мигом проглотила весь корм и посмотрела на меня, требуя добавки. Барсук поел не спеша и половину оставил на блюдце; я отдал недоеденное Тине. Потом барсук пописал и покакал прямо в коробке. Кенни это дико развеселило — он долго хохотал и радостно повторял: «Барсук — кака, барсук — кака».
— Выведи Тину на травку, — сказал я. — Ей тоже наверняка нужно в туалет.
Картонных коробок в сарае было полно, поэтому я выбросил испачканную и взял новую, но на этот раз нарвал в неё газет.
В дверях сарая появился Кенни.
— Тина пописала. А какать она не хочет.
— Хорошо, Кенни, — сказал я.
Тина была ещё совсем слабенькой, что неудивительно после случившегося утром. Я хотел было сказать Кенни, что её надо отвести домой, но потом, сам не знаю почему, взял и положил её в коробку к Снаффи. Они снова улеглись клубочком, как будто делали так всю свою жизнь, и почти сразу уснули.
Мы оставили их мирно сопеть и пошли в дом.
17
Чтобы сделать Кенни тосты с фасолью, мне пришлось сначала срезать с хлеба голубую плесень, про которую я где-то читал, что она не вредная.
Когда Кенни поел, я отправил его играть домой к Самиту. У Самита были отличные родители, а сам Самит был года на два младше Кенни, так что играть у них получалось хорошо.
А я тем временем отправился в библиотеку. Раньше она работала каждый день с утра до вечера, и я любил уходить туда, когда родители ссорились. И вообще было приятно, что есть такие места, куда пускают забесплатно.
У библиотекарши, как и положено библиотекаршам, были пышно начёсанные волосы, а на шее висели на цепочке очки. Ко мне она относилась очень хорошо. Заметив, что я люблю книжки про космос и пришельцев, она иногда что-нибудь такое мне советовала, но чаще предлагала самому поискать на полках. Как её зовут, я не знаю и поэтому называю просто библиотекаршей. У неё на груди есть маленькая табличка с именем и фамилией, но они написаны слишком мелко, а пялиться на её грудь мне не хочется, чтобы она чего такого обо мне не подумала.
Из-за сокращения финансирования библиотека стала работать гораздо реже. Но в субботу она была открыта до двух, так что я успевал.
Сначала я полазил по толстым справочникам и энциклопедиям, но про барсуков в них ничего толком не было. Ну то есть там была понаписана куча всего про их скелет и ещё про разное в том же роде, но ни слова о том, как за ними ухаживать. Тогда я подошёл к библиотекарше и спросил, есть ли у них книги про барсуков.
— Вот, например… — проговорила она, посмотрев в компьютере каталог.
Книга так и называлась — «Барсук», и в ней про барсуков было абсолютно всё. Так как домой эта книга не выдавалась, я сел с нею за большой деревянный стол. За час я прочёл её от корки до корки и почувствовал себя специалистом международного уровня. Я узнал, что они едят (червей), где живут, какие звуки издают, сколько у них особей в одной семье и ещё прорву ценных сведений. Но как за ними ухаживать, мне по-прежнему было непонятно.
Одна штука особенно прочно засела мне в голову. В книге было написано, что чаще всего встречаются большие, разветвлённые норы с десятками тоннелей и выходов, в которых живёт много барсуков разного возраста.
Но бывают ещё и так называемые времянки с одним главным тоннелем. Семейная пара барсуков может на время селиться в такой времянке, а потом возвращаться в большую нору.
Выходит, что нора, которую разрушил Джезбо, была, скорее всего, такой времянкой, а значит, где-то поблизости должна была располагаться большая, основная нора. Хорошо бы найти её, подумал я, и отнести туда Снаффи.
Можно ли так сделать? Примет ли мать детёныша после того, как я касался его и оставил на нём свой человеческий запах? Об этом в книге ничего не говорилось.
— Ну что, узнал, что хотел? — спросила библиотекарша, когда я поставил книгу обратно на полку.
— Типа да. Но не всё.
— Это тебе для домашнего задания нужно?
Я кивнул. Врать библиотекарше было неприятно, но не мог же я проболтаться о том, что у меня дома есть барсук. Да и враньё кивком — это даже как бы и не совсем враньё, потому что ведь никакой неправды я ей не сказал.
— А ты попробуй посмотри в сети, — предложила она. — Наверняка найдёшь там то, чего в книжке не нашёл.
Вот не ожидал, что библиотекарша посоветует искать информацию в интернете. Я привык, что она вечно твердит, что интернет — сплошная помойка и что настоящие знания — в книгах. К тому же два дохлых библиотечных компьютера обычно были глухо заняты персонажами, которые искали работу или пытались продать свой хлам на ибэе. Но на этот раз компьютеры были свободны. Я сел за один из них и начал искать информацию про барсуков.
Мне попались два хороших сайта, почитав которые, я наконец узнал, чем кормить барсучонка, — оказалось, что ему подойдёт собачий корм, а для молока он уже слишком большой. Но того главного, что мне хотелось узнать, не было и на этих сайтах. Но зато на одном из них был указан контактный телефон. Я записал его на бумажке, поблагодарил библиотекаршу и побежал домой.
18
Дома я первым делом проведал Тину и барсучонка. При виде того, как барсучонок вылизывал Тинины раны, у меня возникло смутное непривычное чувство. Последние пару лет всю свою отзывчивость, на какую был способен, я приберегал для Кенни. Во всём остальном я научился проявлять твёрдость. В том смысле, что обходился без всяких лишних чувств, без всяких лишних мыслей и лишний раз ничего не принимал близко к сердцу. Таким чёрствым, как Джезбо, Рич или Роб, мне, конечно, было не стать. Но я к этому и не стремился. Тем не менее довольно долго я воли чувствам не давал. И вдруг, глядя на двух крошечных существ в занюханной картонной коробке, я почувствовал… что-то такое.
Тут я вспомнил, что не дал им попить, пошёл на кухню и налил миску воды. Когда я поставил воду в коробку, звери дружно её выхлебали. Тогда я налил им ещё и пошёл звонить.
Голос у моего собеседника был далеко не самый дружелюбный. И такой, что можно было подумать, будто звонки его порядком достали. От этого я сразу забыл всё, что собирался ему сказать.
— Ээээ, здравствуйте.
Это он произнёс ещё более раздражённо. Наверно, потому что звонил ребёнок.
— Угу. У меня тут, это самое, есть барсук.
— Ну да. А зачем бы мне мёртвый барсук?
— Нет. Это детёныш. Но не совсем малыш. Ну то есть…
— Я его не изымал. Я его нашёл. Он остался один, мать его бросила.
Его раздражение как рукой сняло.
— Как бы да, но скорее нет.
С этим защитником барсуков я разговаривал совсем как Кенни.