Энтони Горовиц – Пойнт-Блан (страница 25)
– Том, Кассиан, Николя, Хуго, Джо. И Якоб…
Теперь Алекс понял, почему же они казались ему одинаковыми.
– Теперь видишь, Алекс? Представляешь себе, что́ я сделал? Я никогда не умру, потому что даже если этому телу придёт конец, я продолжу жить в них. Я – это они, а они – это я. Мы одно и то же.
Он снова улыбнулся.
– Мне помогала со всем этим Ева Стелленбосх, которая работала со мной и в правительстве Южной Африки. Она была одним из главных дознавателей секретной службы.
– Прекрасное время! – улыбнулась миссис Стелленбосх.
– Вместе мы организовали академию. Потому что, видишь ли, это вторая часть моего плана. Я создал шестнадцать копий себя. Но этого недостаточно. Помнишь, что я говорил о нитях гобелена? Я должен был привести все их сюда, соединить вместе…
– И заменить их на свои копии!
И тут Алекс всё понял. Звучала идея совершенно безумно, но это было единственное объяснение происходящему.
Доктор Гриф кивнул.
– Я заметил, что в семьях, обладающих богатством и властью, часто вырастают… проблемные дети. У родителей нет времени заниматься с сыновьями. Сыновья не слишком любят родителей. Эти дети стали моими целями, Алекс. Потому что, видишь ли, мне нужно было то, что есть у этих детей.
Возьмём, например, Хуго Вриса. Однажды отец оставит ему в наследство пятьдесят процентов всего мирового рынка алмазов. Или Тома Макморина – его мать владеет газетами во всему миру. Или Джо Кентербери: его отец из Пентагона, а мать – сенатор. Идеальные стартовые условия для будущего политика. А может быть, и для будущего президента Соединённых Штатов, кто знает? Пятнадцать самых многообещающих детей, которых отправили сюда, в «Пойнт-Блан», я заменил своими копиями. Естественно, хирургически изменёнными, чтобы они выглядели в точности как оригиналы.
– Бакстер, тот человек, которого вы застрелили…
– Да ты времени зря не терял, Алекс. – Доктор Гриф впервые за всё время выглядел удивлённым. – Покойный мистер Бакстер был пластическим хирургом. Работал на Харли-стрит в Лондоне. Увлекался азартными играми, залез в долги. Его оказалось легко контролировать; он должен был сделать операции моей семье, изменить их лица, цвет кожи – и, если необходимо, даже тела, – чтобы они в точности напоминали подростков, которых заменили. С того самого момента, как настоящих подростков привозили сюда в Пойнт-Блан, за ними шло наблюдение…
– Через одинаковые комнаты на втором и третьем этажах.
– Да. Мои клоны могли наблюдать за своими целями через телевизионные мониторы. Чтобы копировать все их движения. Научиться их манерам. Есть как они. Говорить как они. Короче говоря, чтобы стать ими.
– Это ни за что бы не сработало! – Алекс извернулся на стуле, пытаясь хоть что-то сделать с наручниками. Но металл был слишком прочным. Он не смог двинуться. – Родители бы поняли, что дети, которых вы отправили обратно, – фальшивки! – настаивал он. – Любая мать поймёт, что это не её сын, даже если он выглядит точно так же.
Миссис Стелленбосх захихикала. Она уже докурила сигару и начала следующую.
– Ты совсем не прав, Алекс, – сказал доктор Гриф. – Во-первых, мы говорим о занятых, погружённых в работу родителях, у которых изначально не было времени заниматься детьми. А ещё ты забыл, что эти люди отправили своих сыновей сюда потому, что
И природа тоже на нашей стороне. Четырнадцатилетний мальчик уезжает из дома на шесть или семь недель. К тому времени, как он вернётся обратно, природа уже возьмёт своё. Мальчик станет выше. Толще или худее. Даже его голос поменяется. Это всё естественная часть пубертатного периода. Когда родители увидят мальчика, они скажут: «Ой, Том, ты стал таким большим, ты так повзрослел!» И ничего не заподозрят. Они скорее забеспокоятся, если он
– Но Роско догадался, да? – Алекс понял, что докопался до истины, до причины, по которой его отправили сюда. Он знал, почему погибли Роско и Иванов.
– Два отца всё же не поверили своим глазам, – признался доктор Гриф. – Майкл Джей Роско в Нью-Йорке и генерал Виктор Иванов в Москве. Они не сумели полностью догадаться, что именно произошло. Но они остались недовольны. Спорили с сыновьями. Задавали слишком много вопросов.
– И сыновья рассказали вам, что происходит.
– Можно сказать, что я сам всё себе рассказал. В конце концов, мои сыновья – это я. Но да, ты прав. Майкл Роско понял, что что-то не так, и позвонил в МИ-6, в Лондон. Полагаю, именно из-за этого в дело втянули тебя. Мне пришлось заплатить за убийство Роско – так же, как до этого за убийство Иванова. Но, собственно, проблем вполне стоило ожидать. Два из шестнадцати – не такой и катастрофический результат, и, конечно, они никак не изменят моих планов. Собственно, во многом это даже мне поможет. Майкл Джей Роско завещал всё имущество сыну. И, насколько я понял, президент России лично занялся судьбой Дмитрия Иванова после смерти его отца.
Короче говоря, проект «Джемини» завершился потрясающим успехом. Через несколько дней последние дети покинут «Пойнт-Блан», чтобы занять своё место в семьях. Затем, убедившись, что их всех приняли новые родители, я, к сожалению, вынужден буду избавиться от оригиналов. Их ждёт безболезненная смерть.
О тебе, Алекс Райдер, к сожалению, такого не скажешь. Ты немало разозлил меня. И я предлагаю сделать из тебя учебный пример.
Доктор Гриф сунул руку в карман и извлёк оттуда устройство, похожее на старомодный пейджер с единственной кнопкой. Он нажал её.
– Какой завтра утром первый урок, Ева? – спросил он.
– Две биологии, – ответила миссис Стелленбосх.
– Так я и думал. Возможно, ты бывал на уроках биологии, где вскрывали лягушку или крысу, – сказал он. – Мои дети уже давно просили меня устроить вскрытие человека. Я на самом деле не удивлён. Я сам впервые увидел вскрытие человека как раз в четырнадцать лет. Завтра утром, в девять тридцать, их желание будет исполнено. Тебя принесут в лабораторию, мы вскроем тебя и посмотрим, как ты устроен. Мы не будем использовать анестезию – нам хочется узнать, как долго ты проживёшь, прежде чем у тебя откажет сердце. А потом, конечно же, мы разрежем твоё сердце.
– Вы больной! – закричал Алекс. Он отчаянно задёргался на стуле, пытаясь сломать или деревянный каркас, или наручники. Но всё было безнадёжно. Металл глубоко впился в кожу. Стул закачался, но устоял. – Вы сумасшедший!
– Я учёный! – выплюнул доктор Гриф. – И именно поэтому я дарую тебе научную смерть. По крайней мере, в последние минуты своей жизни ты мне пригодишься.
Он посмотрел куда-то мимо Алекса.
– Заберите его и тщательно обыщите. А потом заприте на ночь. Завтра утром я сам за ним приду.
Алекс видел, как доктор Гриф вызвал охранников, но не слышал, как они вошли. Его схватили сзади, сняли наручники, потом под руки вытащили из комнаты. Он ещё успел увидеть, как доктор Гриф вытянул руки, чтобы погреть их над камином, и пламя отразилось в стёклах его очков. Миссис Стелленбосх улыбнулась и выпустила облачко дыма.
А потом дверь захлопнулась, и Алекса потащили по коридору. Он знал, что Блант и секретная служба уже на пути к замку – но успеют ли они до того, как станет слишком поздно?
Чёрная трасса
Камера была маленькой, в ней стояли только койка без матраса и стул. Дверь была из твёрдой стали. После того как её закрыли, Алекс услышал, как в замке повернули ключ. Ему не дали ни еды, ни воды. В камере было холодно, но на кровати не было и покрывала.
По крайней мере, охранники сняли с него наручники. Они умело обыскали Алекса и забрали всё, что нашли в карманах. Ещё они сняли пояс со штанов и шнурки с ботинок. Доктор Гриф, возможно, опасался, что Алекс повредит себе. Но для урока биологии он нужен был ему живым.
В два часа ночи Алекс по-прежнему не спал. Он попытался забыть обо всём, что рассказал ему Гриф. Сейчас это уже неважно. Ему нужно обязательно сбежать до девяти тридцати, потому что – как бы ни печально это звучало – его, похоже, бросили на произвол судьбы. Прошло больше тридцати шести часов с тех пор, как он нажал тревожную кнопку на устройстве, выданном Смитерсом, – и ничего не произошло. Либо передатчик не сработал, либо МИ-6 по какой-то причине решила его не спасать. Конечно, возможно, что-нибудь произойдёт перед завтраком на следующий день. Но Алекс не хотел так рисковать. Нужно бежать. Немедленно.
Он уже в двадцатый раз подошёл к двери и встал перед ней на колени, прислушиваясь. Охранники притащили его обратно в подвал. Он сидел в другом коридоре, отдельно от остальных пленников. Хотя всё произошло очень быстро, Алекс попытался запомнить, куда его тащили. Из лифта налево. За угол, потом по другому коридору к двери в самом конце. Он остался один. И, послушав, что происходит за дверью, он убедился, что охранника к нему не приставили.
Бежать нужно сейчас, среди ночи. Обыскав его, охранники на самом деле забрали не всё. Ни один из них даже не заметил золотую серёжку-гвоздик в его ухе. Что сказал Смитерс? «Серёжка – маленькое, но очень мощное взрывное устройство. Когда ты снова разделишь две части, сработает детонатор. Досчитай до десяти, и она пробьёт дырку в чём угодно…»