Энтони Горовиц – Остров Скелета (страница 34)

Следуя указаниям диспетчерской вышки, «Лирджет» проехал по взлётной полосе в дальний конец аэродрома, к топливохранилищу. Алекс с тяжёлым сердцем наблюдал, как здание аэропорта исчезает позади. С каждой секундой, что они продолжали ехать, увеличивалось расстояние, которое ему придётся пробежать, чтобы поднять тревогу, – если ему вообще удастся выбраться из самолёта. Он крепко сжимал в руке игрушечного динозавра. Что Смитерс сказал ему? Повернуть голову два раза в одну сторону, потом один раз в другую, чтобы зарядить гранату. Подождать десять секунд, потом бросить гранату и бежать. Тесный салон самолёта – идеальное место, чтобы испробовать это оружие. Алекса интересовал лишь один вопрос: а как не оглушить этой гранатой самого себя?

Самолёт остановился. Почти сразу к нему подъехала цистерна с топливом. Саров явно подготовил всё заранее. За цистерной ехала машина; выглянув в иллюминатор, Алекс увидел, что к двери «Лирджета» подвозят трап. Так, это уже интересно. Похоже, кто-то собирается подняться на борт.

Саров посмотрел на него.

– Не говори ни слова, Алекс, – сказал он. – А если ты хотя бы подумаешь о том, чтобы открыть рот, советую для начала оглянуться назад.

Конрад сел в кресло позади Алекса, держа на коленях газету. Когда Алекс обернулся, Конрад убрал газету и показал ему большой чёрный пистолет с глушителем, направленный прямо на него.

– Никто ничего не услышит, – сказал Саров. – Если Конрад хотя бы подумает, что ты что-то замыслил, он тут же выстрелит. Пуля насквозь прошьёт кресло и перебьёт тебе позвоночник. Ты мгновенно умрёшь, но всем покажется, что ты просто уснул.

Алекс знал, что на самом деле не всё так просто. Когда человека убивают выстрелом в спину, он не выглядит так, словно он просто уснул. Саров идёт на огромный риск. Но, собственно, весь его замысел – ещё более огромный риск. Ставки выше просто не может быть. Алекс не сомневался, что если он попытается хоть кому-то рассказать, что происходит, его тут же убьют.

Дверь самолёта открылась, и на борт поднялся рыжеволосый механик в синем комбинезоне, держа в руках стопку бумаг. Саров встал, чтобы поздороваться с ним.

– Вы говорите по-английски? – спросил механик с шотландским акцентом.

– Да.

– Подпишите, пожалуйста, вот эти бумаги.

Алекс чуть повернул голову. Механик увидел его и кивнул. Алекс кивнул в ответ. Ему показалось, что Конрад уже прижал пистолет к креслу, и ничего не сказал.

А потом всё закончилось. Саров подписал бумаги и вернул механику ручку.

– Возьмите чек, – сказал он, протянув Сарову ещё один листок. – Скоро вы сможете снова взлететь.

– Спасибо, – кивнул Саров.

– Не хотите прогуляться, размять ноги? В Эдинбурге сегодня хорошая погода. Мы можем даже угостить вас чаем с печеньем, если вы придёте в главный офис.

– Нет, спасибо. Мы все немного устали. Останемся здесь.

– Хорошо. Если вы точно никуда не собираетесь, я увезу трап…

Трап сейчас увезут – и, как только его увезут, Саров тут же запрёт дверь! У Алекса есть лишь несколько секунд. Он дождался, пока механик не выйдет из салона, затем встал. Руки он держал перед собой, зажав брелок с динозавром в кулаке.

– Сядь! – прошипел Конрад.

– Всё в порядке, Конрад, – сказал Алекс. – Я никуда не собираюсь идти. Просто хочу немного размять ноги.

Саров снова сел. Он разглядывал документы, полученные от сотрудника аэропорта. Алекс прошёл мимо. У него пересохло во рту, и он очень радовался, что на борту самолёта нет такого же сенсора, как у ворот Каса-де-Оро. Если бы этот сенсор сейчас направили на него, стук его сердца звучал бы оглушительно. Это его последний шанс. Алекс тщательно выверял каждый шаг. Наверное, даже направляясь к эшафоту, он был бы менее напряжён.

– Ты куда, Алекс? – спросил Саров.

Алекс дважды повернул голову динозавра.

– Никуда.

– А что у тебя в руках?

Алекс колебался. Если он попытается притвориться, что у него в руках ничего нет, Саров станет ещё подозрительнее. Он показал генералу игрушку.

– Мой счастливый талисман, – сказал он. – Тираннозавр-рекс.

Он сделал ещё шаг вперёд и провернул голову динозавра в другую сторону. Послышался едва заметный щелчок.

Десять… девять…

– Сядь, Алекс, – сказал Саров.

– У меня болит голова, – ответил Алекс. – Хочу просто немного подышать воздухом.

– Тебе нельзя выходить из самолёта.

– Я никуда не пойду, генерал.

Но Алекс уже дошёл до двери, и его лицо обдувал свежий шотландский ветер. Буксир уже отвозил трап от самолёта, расстояние до ступенек всё увеличивалось.

Четыре… три…

– Алекс! Вернись на место!

Алекс бросил брелок на пол и прыгнул вперёд.

Конрад вскочил, как разъярённая змея, и выхватил пистолет.

Игрушка взорвалась.

Алекс почувствовал взрыв за спиной. Ярко вспыхнул свет, затем послышался очень громкий хлопок. Впрочем, окна в самолёте не выбило, огня и дыма тоже видно не было. В ушах Алекса звенело, на мгновение он ослеп. Но он был уже снаружи самолёта, когда оглушающая граната взорвалась. Трап всё ещё отъезжал от самолёта. Он не допрыгнет! Асфальтовое покрытие было метрах в пяти внизу. Если Алекс упадёт с такого расстояния, то сломает ногу или даже погибнет. Но он всё же выпрыгнул как раз вовремя. Он упал животом на площадку, болтая ногами в воздухе, затем подтянулся и быстро поднялся на ноги. Рыжеволосый механик изумлённо таращился на него. Алекс сбежал вниз прямо по движущемуся трапу. Когда он ступил на твёрдую землю, его пронизала волна торжества. Он вернулся домой. А оглушающая граната, похоже, сработала. В самолёте никто не двигался. Никто не стрелял ему вслед.

– Эй, ты что творишь?! – закричал механик.

Алекс пропустил его слова мимо ушей. Сейчас ему надо разговаривать не с этим человеком – а ещё ему нужно как можно дальше уйти от самолёта. Смитерс сказал, что граната выводит врага из строя лишь на несколько минут. Саров и Конрад вскоре придут в себя – и, конечно, тут же погонятся за ним.

Он бросился бежать. Боковым зрением он увидел, что механик достал из кармана рацию и что-то сказал – но это неважно. Вокруг самолёта собрались и другие люди, готовясь к заправке. Они наверняка услышали взрыв. Даже если Алекса снова поймают, самолёту не разрешат взлететь в воздух.

Но он не собирался снова попадать к ним в руки. Алекс заметил ряд административных зданий по периметру лётного поля и бросился к ним со всех ног, тяжело дыша. Добравшись до ближайшей двери, он потянул за ручку. Закрыто! Он заглянул в окно. Внутри он увидел коридор с телефоном-автоматом, но здание почему-то было заперто. На какое-то мгновение он задумался, не разбить ли окно – но на это понадобится слишком много времени. Тихо выругавшись, он отошёл от двери и побежал к соседнему зданию, стоящему метрах в двадцати.

Здесь дверь оказалась открыта. Он оказался в длинном коридоре, по сторонам которого располагались кабинеты и складские помещения. Вокруг никого не было. Теперь ему нужно просто найти телефон. Алекс открыл ближайшую дверь. За ней оказалась комната со стеллажами, копиром и письменными принадлежностями. Следующая дверь была заперта. Алекса постепенно охватывало отчаяние. Он открыл ещё одну дверь, и на этот раз ему повезло. Комната оказалась кабинетом, и на столе стоял телефон. Внутри никого не было. Алекс вбежал внутрь и схватил трубку.

И только сейчас он понял, что вообще не представляет, по какому номеру звонить. В телефоне, который дал ему Смитерс, была кнопка прямой связи, автоматически набиравшая номер МИ-6. Но вот обычного номера для связи ему не давали. Что ему делать? Позвонить телефонному оператору и попросить соединить его с военной разведкой? Там подумают, что он сошёл с ума.

Нельзя было терять ни секунды. Саров, вполне возможно, уже пришёл в себя и ищет его. В кабинете было окно, но выходило оно на заднюю сторону здания, так что он не видел ни самолёта, ни взлётной полосы. В конце концов Алекс принял решение и набрал 999.

Два гудка, затем в трубке послышался женский голос.

– Вы позвонили по номеру экстренной помощи. Какая служба вам требуется?

– Полиция, – ответил Алекс.

– Соединяем вас…

В трубке заиграла музыка.

А затем на переключатель телефона легла чья-то рука, и связь прервалась. Алекс резко развернулся, у него перехватило дыхание. Он ожидал увидеть перед собой Сарова – или, ещё хуже, Конрада с пистолетом.

Но это оказались не они, а охранник аэропорта, который вошёл в кабинет, пока Алекс звонил. Ему было лет пятьдесят; его волосы уже седели, а подбородок словно утонул внутри шеи. Его живот торчал над ремнём брюк, а сами брюки заканчивались в паре сантиметров от лодыжек. К куртке охранника была прикреплена рация. На нагрудном кармане висела табличка с именем – Джордж Прескотт. Он нависал над Алексом, строго смотря на него, и сердце мальчика ушло в пятки, когда он понял, что перед ним стоит настоящий кошмар для шпиона: человек с самомнением и высокомерием уличного регулировщика, вахтёра автостоянки или любого другого работника, наделённого малой толикой власти.

– Что ты здесь делаешь, парень? – раздражённо спросил Прескотт.

– Мне нужно позвонить по телефону, – сказал Алекс.

– Я вижу. Но это не общественный телефон. Более того, это даже не общественное помещение. Этот комплекс находится под охраной. Тебя не должно быть здесь.

– Нет, вы не понимаете. Это чрезвычайная ситуация!