Энтони Горовиц – Остров Скелета (страница 31)
Конрад шагнул вперёд и вскинул пистолет.
Сердце Алекса металось в груди, словно перепуганный, загнанный в угол зверёк. Он не мог никак скрыть этого. Сердце билось всё быстрее и громче, и звук эхом разносился из колонок.
– Я не понимаю тебя, Алекс. Ты что, даже не представляешь, что я тебе предлагаю? Ты не слышал ни единого моего слова? Я предлагаю тебе свою защиту, а ты превращаешь меня в своего врага! Я хочу, чтобы ты стал мне сыном, а ты заставляешь меня уничтожить тебя.
Конрад коснулся пистолетом груди Алекса, прямо возле сердца.
– Послушай звук своего страха. Слышишь? А когда ты услышишь тишину – может быть, всего через несколько секунд, – тогда поймёшь, что умер.
Конрад положил палец на спусковой крючок.
А потом Саров отключил сенсор.
Стук сердца прекратился.
Алексу показалось, словно его на самом деле застрелили. Внезапная тишина ударила его, как молот. Как пуля из пистолета. Он упал на колени, едва дыша, и остался так стоять в пыли, прижав руки к бокам. У него не было сил подняться. Саров посмотрел на него; в его взгляде осталась только печаль.
– Он выучил урок, – сказал Саров. – Отведите его в комнату.
Он положил сенсор на землю и, отвернувшись от стоявшего на коленях мальчика, медленно сел обратно в машину.
Ядерная помойка
В семь часов вечера дверь комнаты Алекса открылась. На пороге стоял Конрад, одетый в строгий костюм с галстуком. Из-за парадной одежды наполовину лысая голова, изуродованное лицо и красный, дёргающийся глаз выглядели ещё ужаснее обычного. Он напоминал Алексу дорогое чучело Гая Фокса в Ночь костров[8].
– Ты приглашён на ужин, – сказал Конрад.
– Нет, спасибо, Конрад, – ответил Алекс. – Я не голоден.
– От этого приглашения нельзя отказаться.
Он повернул руку, чтобы посмотреть на часы. Кисть была криво пришита, так что выворачивать руку ему пришлось довольно далеко.
– У тебя пять минут, – сказал он. – Ты должен одеться официально.
– К сожалению, смокинг я оставил в Англии.
Конрад молча закрыл дверь.
Алекс спрыгнул с кровати. Он сидел в комнате с тех самых пор, как его схватили у ворот, и раздумывал, что же будет дальше. Меньше всего он ожидал приглашения на обед. Хуана в камере уже не было. Скорее всего, молодому охраннику объявили выговор за то, что он не усмотрел за Алексом, и уволили на месте. Или застрелили. Алекс начинал понимать, насколько же серьёзно ко всему относятся обитатели Каса-де-Оро. Он даже не представлял, чего Саров хочет от него сегодня вечером, но отлично понимал, что при их последней встрече выжил просто чудом. Он был похож на восемнадцатилетнего Владимира, погибшего сына Сарова. Должно быть, Саров до сих пор надеется усыновить Алекса, раз сохранил ему жизнь.
Алекс решил, что лучше будет всё-таки подыграть Сарову и пойти на ужин. По крайней мере, он сумеет узнать что-нибудь о том, что происходит. Интересно, ужин тоже будут снимать на видео? А если да, то для чего потом используют эти кадры? Алекс достал из чемодана чистую рубашку и чёрные брюки «Этро». Он вспомнил доктора Грифа, безумного директора академии «Пойнт-Блан», который следил за своими учениками с помощью скрытых камер. Но здесь происходит что-то совсем другое. Запись, которую видел Алекс в монтажной комнате, нареза́ли на куски, затем соединяли, проводили другие манипуляции. Её собирались для чего-то использовать. Но для чего?
Конрад вернулся ровно через пять минут. Алекс уже был готов. Его снова вывели из дома для рабов, затем они поднялись по ступенькам в особняк. Внутри звучала классическая музыка. Добравшись до внутреннего дворика, он увидел струнное трио – двух пожилых скрипачей и толстую женщину с виолончелью; они играли что-то из Баха, позади них тихо журчал фонтан. Во дворике собралось двенадцать человек – пили шампанское и ели канапе, которые разносили на серебряных подносах официантки в белых фартуках. Четыре телохранителя внимательно осматривались. Ещё шестеро из российской делегации болтали с девушками, которых Алекс видел у бассейна; их платья были украшены блёстками и драгоценностями.
Сам президент о чём-то говорил с Саровым; в одной руке он держал бокал, в другой – огромную сигару. Саров что-то сказал, и президент расхохотался, выпуская клубы дыма. Затем Саров увидел Алекса и улыбнулся.
– О, Алекс! Вот и ты! Что хочешь выпить?
То, что произошло днём, похоже, уже было забыто. Или, по крайней мере, говорить об этом больше не собирались. Алекс попросил апельсинового сока, и его сразу же принесли.
– Рад, что ты здесь, Алекс, – сказал Саров. – Я не хотел начинать без тебя.
Алекс вспомнил слова Сарова возле бассейна. Что-то о сюрпризе. У него вдруг возникло плохое предчувствие по поводу этого ужина, хотя он и не мог понять почему.
Скрипачи доиграли пьесу, послышались тихие аплодисменты. Затем прозвонили в гонг, и гости направились в столовую – в ту самую, где Алекс завтракал с Саровым, но для банкета её полностью преобразили. Хрустальные бокалы, белые фарфоровые тарелки, до блеска отполированные ножи и вилки. Белая скатерть выглядела совершенно новой. У стола стояли тринадцать стульев – один во главе стола и по шесть с каждой стороны. Алексу стало ещё более не по себе. Тринадцать человек за ужином. Несчастливое число.
Все гости уселись за стол. Во главе сел Саров, с одной стороны от него разместился Алекс, с другой – Кириенко. Двери открылись, и вошли официантки – на этот раз с тарелками, наполненными маленькими тёмными шариками. Алекс понял, что это чёрная икра. Скорее всего, Сарову привезли её прямо с Каспийского моря, и это обошлось в огромную сумму. Алекс слышал, что пить водку с чёрной икрой – русская традиция, и, в самом деле, вместе с тарелками икры перед всеми гостями поставили крохотные стаканчики, наполненные до краёв.
Затем Саров встал.
– Друзья мои, – начал он. – Надеюсь, вы простите, что я обращусь к вам на английском языке. К сожалению, один из сидящих за нашим столом ещё не знает языка нашей великой страны.
Сидящие за столом заулыбались, несколько человек кивнули, повернувшись к Алексу. Алекс опустил глаза, не зная, как на это реагировать.
– Для меня сегодняшний вечер очень важен. Что я могу рассказать вам о Борисе Никитиче Кириенко? Он был моим самым близким и дорогим другом больше пятидесяти лет! Даже странно подумать, что я до сих пор помню его маленьким мальчиком, который мучил кошек, плакал, когда начиналась драка, и никогда не говорил правду.
Алекс посмотрел на Кириенко. Президент нахмурился. Саров, скорее всего, шутил, но гостю шутка явно не понравилась.
– Ещё труднее поверить, что этому человеку доверили привилегию, священную обязанность – возглавлять нашу великую страну в нынешние трудные времена. Что ж, сюда Борис приехал, чтобы отдохнуть. Я уверен, ему в самом деле требуется отпуск после неустанных трудов. И именно за это я хочу поднять свой бокал. За отпуск! Пусть он выйдет намного более долгим и запоминающимся, чем ты ожидал!
За столом повисла тишина. Алекс видел, что остальные гости озадачены. Возможно, им трудно было понять английскую речь Сарова. Но он подозревал, что дело здесь всё-таки не в языке, а в том, что́ сказал генерал. Все пришли сюда, чтобы хорошо поужинать, а Саров вдруг начал оскорблять президента России!
– Алексей, старый друг! – сказал президент. Кириенко, похоже, всё-таки решил, что это шутка. Он улыбнулся и, показав на Сарова и Алекса, продолжил по-английски с сильным акцентом: – А почему вы не пьёте с нами?
– Ты знаешь, что я не пью спиртного, – ответил Саров. – А моему сыну всего четырнадцать лет, и, надеюсь, ты согласишься, что ему ещё рано пить водку.
– Я впервые попробовал водку в двенадцать! – пробормотал президент.
Алекс почему-то даже не удивился.
Кириенко поднял свой стаканчик.
– На здоровье! – сказал он по-русски. Это были чуть ли не единственные русские слова, которые понимал Алекс.
– На здоровье! – хором ответили все за столом и дружно, как полагалось по традиции, осушили стаканчики до дна одним глотком.
Саров повернулся к Алексу.
– Вот всё и началось, – тихо сказал он.
Один из охранников собирался закусить водку икрой, но тут его руки вдруг дёрнулись, и он с грохотом выронил тарелку и вилку. Все повернулись к нему. Через секунду ещё кто-то на другой стороне стола рухнул лицом прямо в тарелку, перевернув стул. В водку явно что-то подмешали, и Алекс с ужасом наблюдал, как вещество действует и на всех остальных. Один из гостей свалился на пол, потянув за собой скатерть, и на него посыпались тарелки и вилки. Ещё несколько просто обмякли прямо на своих местах. Другой охранник успел даже вскочить на ноги и потянуться за пистолетом, спрятанным под пиджаком, но затем его глаза остекленели, и он упал. Последней жертвой стал Борис Кириенко. Он стоял, покачиваясь, словно раненый бык. Его кулак был сжат, словно он понимал, что его предали, и хотел ударить предателя. А затем он тяжело осел обратно на стул. Стул покачнулся, и президент упал на пол.
Саров пробормотал что-то по-русски.
– Что вы сделали? – ахнул Алекс. – Они…
– Они не мертвы, просто без сознания, – ответил Саров. – Их, конечно, нужно будет убить. Но не сейчас.
– Что вы задумали? – закричал Алекс. – Что вы собираетесь сделать?