Энтони Горовиц – Это слово – Убийство (страница 45)
Он прилетел в Англию на три недели – снимался в мини-сериале. Мы почти все время проводили вместе. Мне так понравилась его квартира на Брик-лейн – совершенно иной мир! Сама я жила в Стрэтеме, в крошечном домике с двумя другими актерами. Телефон звонил не переставая: агент, менеджер, пиарщик, журналисты, радио… Это было воплощением той самой мечты, с которой я поступала в академию, только у него все сбылось.
– И у тебя сбудется – теперь…
– Папочка, это несправедливо! Дэмиэн никогда не стоял на моем пути.
– Он сделал тебе ребенка в самом начале карьеры!
– Я сама приняла решение! – Грейс обернулась к нам. – Когда я узнала, что беременна, Дэмиэн пришел в восторг. Сказал, что хочет этого ребенка, и предложил переехать к нему: мол, денег хватит на всех. Велел мне прилетать следующим рейсом.
– Вы поженились? – уточнил Готорн. На протяжении всего монолога он был непривычно молчалив, хотя слушал очень внимательно.
– Нет. Дэмиэн считал, что в этом нет необходимости.
– Дэмиэн думал лишь о Дэмиэне! – настаивал отец. – Не хотел себя связывать! И мать не лучше – только и заботилась о своем драгоценном сыночке, а на тебя даже внимания не обращала!
– Пап, Дайана оказалась не такой уж плохой. Ей просто было грустно и одиноко.
Грейс подошла к Эшли и убрала прядь волос, упавшую на глаза.
– В общем, Дэмиэн прислал мне билет…
– Эконом-класс! Даже на бизнес пожадничал!
– …И я переехала к нему. Эшли родилась в Америке, у нее есть гражданство. Дэмиэн уже снимался в «Звездном пути», так что я его редко видела, но меня все устраивало. Я помогла ему найти дом: всего две спальни, но место очаровательное – высоко в горах с прекрасным видом и крошечным бассейном. Мне там очень нравилось. Я ездила на шопинг в Западный Голливуд и на Родео-драйв. Иногда Дэмиэн приходил домой поздно, зато выходные мы проводили вместе. Он представил меня своим друзьям, и я думала, что все будет хорошо.
Грейс опустила голову, и на секунду в ее глазах мелькнула печаль.
– Только не вышло. Я сама виновата, правда. Мне так и не удалось полюбить Лос-Анджелес. По сути, это даже не город – всюду приходится ездить на машине, да и пойти толком некуда: магазины, рестораны, пляж… Все как-то бессмысленно… Вечная жара. Особенно тяжело пришлось на пятом-шестом месяцах беременности. Я все чаще сидела дома одна. Друзей у Дэмиэна было немного, они вечно сплетничали о работе, и я неизбежно оставалась за бортом. В Голливуде так забавно складывается: люди формируют свой круг общения и вроде бы милы и приветливы с тобой, однако чужого внутрь не пустят. А как я скучала по дому! Мне ужасно не хватало мамы с папой, Лондона, моей карьеры…
Мы с Дэмиэном не ссорились, но… Он сильно изменился – это был уже не тот человек, с которым я дружила в академии. Слава портит… Он приходил домой и вроде был рад меня видеть, иногда возникало чувство близости, а иногда мне казалось, что все это игра. Часто рассказывал о знаменитых людях, с которыми встречался на площадке, – Крис Пайн, Леонард Нимой, Дж. Дж. Абрамс, – а я безвылазно сидела в четырех стенах и, конечно, немного злилась. Потом родилась Эшли, и это было прекрасно! Дэмиэн устроил грандиозную вечеринку и вел себя как счастливый папаша, но дальше все реже и реже появлялся дома. Ему дали роль в четвертом сезоне «Безумцев», и вся его жизнь состояла из премьер, тусовок, гоночных авто, моделей, пока я ухаживала за ребенком в окружении бутылочек, колясок и подгузников. Он тратил деньги направо и налево, нанял садовников… Я словно жила в дешевой версии Голливуда – сплошные клише.
– Расскажи им про наркотики, – вставил отец.
– Он принимал кокаин и всякое такое; впрочем, тут ничего особенного. Все англичане так делали. На любой вечеринке кто-нибудь доставал мобильник, и через полчаса приезжал курьер с маленькими пластиковыми пакетиками. В конце концов я перестала ходить на вечеринки: сама никогда не употребляла, и мне было как-то не по себе.
Эшли шевельнулась на диване, и Мартин снова взял ее на руки. Ребенок счастливо задремал в его объятьях.
– Знаю, это звучит ужасно, – продолжала Грейс, – но лишь потому, что все кончено. Нельзя быть совсем уж несчастным в Лос-Анджелесе: солнце сияет, в саду пахнет бугенвиллеей… Дэмиэн никогда меня не обижал. Он не был плохим человеком, скорее…
– …Эгоистом, – закончил Мартин Ловелл.
– Успешным, – возразила Грейс. – Его сожрал успех.
– А теперь он мертв, – добавил Готорн, бросив на нее холодный взгляд. – И как раз вовремя…
– Я вас не понимаю! – вскинулась Грейс. – Как можно такое говорить! Он отец Эшли! Теперь она будет расти без папы! Я была его женой!
– Насколько я понимаю, Дэмиэн оставил завещание?
Грейс запнулась.
– Да…
– Вам известно его содержание?
– Да. На похоронах я спросила нотариуса, Чарльза Кеннеди, – ради Эшли. Дэмиэн все оставил нам.
– А еще он оформил страхование жизни.
– Этого я не знала…
– Зато я знаю. – Готорн невозмутимо сидел на диване, скрестив ноги, сложив руки на груди, и выглядел одновременно расслабленным и безжалостным. Темные глаза пронизывали жертву насквозь. – Оформил полгода назад. Вы получите около миллиона фунтов, не говоря уж о квартире на Брик-лейн, доме на Голливуд-Хиллс, «Альфа-Ромео»…
– На что вы намекаете, мистер Готорн? – вмешался отец. – Что моя дочь убила Дэмиэна?
– А почему бы и нет? Думаю, вы бы не сильно переживали. Честно говоря, если бы я с ним жил, то не колебался бы ни минуты. – Он снова обернулся к Грейс. – Вы прилетели в Англию за день до смерти Дайаны…
Я не успел рассказать Готорну о своем открытии и теперь досадовал, что он сообразил и без меня.
– Вы с ней виделись?
– Я собиралась заехать, но Эшли слишком утомилась после перелета.
– Наверное, опять летели эконом-классом! Значит, так и не повидались?
– Нет!
– Грейс находилась здесь, со мной, – заявил отец. – И я готов присягнуть в суде, если придется. А когда убивали Дэмиэна, она была на похоронах.
– А где были вы, мистер Ловелл?
– В Ричмонд-парке с Эшли – показывал ей оленя.
Готорн снова переключил внимание на Грейс.
– Когда вы рассказывали об учебе в академии, то упомянули о девушке по имени Дженнифер Ли и обещали к ней вернуться.
– Она была первой подругой Дэмиэна, но под конец они расстались. Точнее сказать, она ушла от него к Дэну Робертсу. Я видела, как они целовались перед репетицией «Гамлета», прямо взасос! Кстати, дела у нее пошли неплохо: пара крупных мюзиклов – это ее конек… Вот, а потом она исчезла.
– В смысле – ушла из профессии? – переспросил я.
– Нет, просто исчезла – в буквальном смысле: вышла погулять и не вернулась. Все газеты об этом писали. Никто так и не узнал, что случилось.
Беглый поиск в Интернете выдал следующую газетную статью восьмилетней давности:
Я прочел статью Готорну. Тот кивнул, словно ожидал услышать именно это.
– А почему ты интересуешься Дженнифер Ли? – спросил я.
Он не ответил. Мы все еще стояли посреди жилого массива в окружении одинаковых домов и садиков; единственные цветовые пятна – припаркованные машины. Над головой проревел очередной самолет, закрывая солнце гигантской тушей.
– Уж не хочешь ли ты сказать, что ее тоже убили? Но при чем тут она, вообще? Мы о ней даже не слышали до сегодняшнего дня!
У Готорна зазвонил телефон, и он предостерегающе поднял руку, доставая его из кармана. Разговор длился не больше минуты, хотя Готорн почти ничего не говорил – только «да» пару-тройку раз, затем «ладно» и «ОК». Наконец он повесил трубку. Его лицо помрачнело.
– Звонил Мидоуз.
– Что случилось?
– Мне нужно вернуться в Кентербери, он хочет со мной поговорить.
– Зачем?
Готорн бросил на меня тяжелый взгляд, и мне стало не по себе.
– Прошлой ночью кто-то устроил пожар в доме Найджела Уэстона. Плеснули бензин в щель для почты и подожгли.
– О господи! Он погиб?!