Энтони Горовиц – Это слово – Убийство (страница 24)
– Настало время опускать гроб, – нараспев произнесла викарий. – Давайте встанем рядышком, возьмемся за руки и еще раз подумаем о
Гроб подняли и занесли над могилой, остальные встали вокруг и наблюдали. Мужчина с платком вновь прижал его к глазам. Реймонд Клунс оказался рядом с Бруно Вонгом, и я заметил, что они тихо перебросились парой слов. Носильщики начали медленно опускать гроб в темную разверстую щель…
И тут вдруг откуда ни возьмись заиграла музыка – популярная детская песенка:
Звук был слабый, приглушенный. Чей-то мобильник, подумал я первым делом. Остальные стали переглядываться, гадая, кому сейчас будет стыдно. Айрин Лоуз встревоженно шагнула вперед.
Ближе всех к могиле стоял Дэмиэн Каупер. Он глянул вниз со смешанным выражением ужаса и ярости, показал куда-то рукой – и только тут до меня дошло.
Звук исходил из могилы.
Прямо из гроба.
Между тем начался второй куплет:
Носильщики застыли в растерянности: то ли опустить гроб в надежде, что могила заглушит звук, то ли вытащить назад и как-то разбираться… Можно ли хоронить покойную вместе с этой жуткой песенкой? Теперь уже было очевидно, что звук доносится из гроба: какой-то магнитофон или радио. Если бы Дайана Каупер выбрала более традиционный материал – например, красное дерево, – мы вряд ли расслышали бы музыку, и она играла бы под землей, пока батарейки не сядут. Однако теперь слова просачивались сквозь гнутые ивовые прутья, и от них не было спасения.
На другой стороне кладбища репортеры почуяли жареное: подняли камеры и начали подползать ближе.
Дэмиэн Каупер, вне себя от ярости, вызверился на первого, кто под руку попался; им оказалась викарий.
– Что происходит? – зарычал он. – Кто это сделал?
Айрин Лоуз поспешно, насколько позволяли коротенькие толстые ножки, подошла к краю могилы.
– Мистер Каупер… – начала она, запыхавшись.
– Это что, шутка? – Дэмиэн побледнел. – Зачем играет эта песня?
– Поднимите гроб, – распорядилась Айрин, взяв командование на себя.
– Я засужу вашу гребаную контору до последнего пенни…
– Мне очень жаль! – успокаивающе бормотала Айрин. – Ума не приложу…
Носильщики подняли гроб куда проворнее, чем опускали; он грохнулся на траву и чуть не завалился набок. Я представил, как Дайана перекатывается там от стенки к стенке. Интересно, кто из присутствующих устроил такую злую шутку? Или это своего рода тайное послание?
Реймонд Клунс вцепился в своего партнера. Бруно Вонг прижал ладонь ко рту. Андреа Клюванек улыбалась – или мне померещилось. Мужчина с платком уставился на гроб с необъяснимым выражением, затем поднес руку к лицу, словно его тошнило или, наоборот, душил смех, развернулся и поспешил прочь, в сторону Бромптон-роуд.
Музыка не умолкала, и это было ужаснее всего. Банальный мотив, мерзкий, нарочито веселый голос, каким взрослые поют своим детям.
– Все, с меня хватит! – объявил Дэмиэн.
Это была первая искренняя эмоция за весь день.
– Дэмиэн… – Грейс попыталась взять его за руку, но тот вырвался.
– Я домой, а ты иди в паб.
Фотографы усердно щелкали камерами, длинные объективы неприлично высовывались из-за надгробий. Тренер-телохранитель пытался как-то заслонять Дэмиэна, однако папарацци устремились за ним.
Викарий беспомощно повернулась к Айрин.
– Что будем делать?
– Давайте перенесем гроб в часовню, – решила Айрин, стараясь не терять самообладания. – Быстрее, – скомандовала она носильщикам.
Те подняли Дайану и понесли обратно чуть ли не бегом, пытаясь при этом соблюдать видимость благообразия. Впрочем, это им не удалось: выглядели они смехотворно, сбивались с ритма, натыкались друг на друга и путались в собственных ногах. Звонкая музыка постепенно затихала вдали.
Готорн задумчиво смотрел им вслед; видно было, как в его мозгу интенсивно крутились мысли.
– «
12. Запах крови
Оставив сконфуженный кружок возле пустой могилы, мы поспешили за гробом, напоминающим теперь утлый кораблик в бурном море.
Я подозревал, что Готорна эта злая, жестокая шутка – если это шутка – немало забавляет, находит какой-то отклик у внутренних демонов. С другой стороны, более вероятно, его радовало то, что теория Мидоуза разлетелась вдребезги. Всего лишь несколько минут назад он рассуждал об ограблении, которое пошло не так, – теперь об этом и речи быть не могло. Все происходящее вывело преступление за рамки стандартных полицейских процедур, что давало Готорну больше права считать расследование своим.
Я оглянулся: Мидоуз ковылял за нами на некотором отдалении.
– Ну и что ты думаешь? – спросил я.
– Это было послание.
– Послание… Кому?
– Как минимум Дэмиэну Кауперу. Ты же видел его лицо!
– Он был расстроен.
– Расстроен – мягко сказано. Побледнел как полотно! Я думал, он сейчас в обморок свалится.
– Наверное, тут намек на Ларри Гудвина, – предположил я.
– Его же не автобус сбил!
– Нет, но он мог в тот день взять с собой игрушечный автобус, или ему нравилось ездить на автобусах…
– В одном ты прав, приятель: это детская песенка – значит, имеет отношение к погибшему мальчику.
Готорн осторожно перешагнул через чью-то могилу.
– Дэмиэн уехал домой, но мы с ним скоро свяжемся. Интересно, что он скажет…
– С момента эпизода в Диле прошло десять лет, – рассуждал я вслух. – Сперва Дайану Каупер убили, теперь это… Кто-то явно пытается на что-то намекнуть…
Гроб уже занесли в часовню. Мы задержались у входа, дожидаясь Мидоуза.
– Там, где ты, вечно все летит кувырком, – пропыхтел он, задыхаясь.
Если не возьмется за ум, не перестанет курить и не сядет на диету, скоро снова посетит кладбище и задержится там гораздо дольше.
– Ну и как твой грабитель это проделал? – язвительно поинтересовался Готорн. – Что-то я не заметил тут никого в форме курьера.
– Это может совершенно не иметь отношения к делу, – ответил Мидоуз. – Тут замешана голливудская звезда: не исключена чья-то дурацкая шутка; у кого-то плохо с чувством юмора, вот и все.