Энтони Бучер – Дело об «Иррегулярных силах с Бейкер-стрит» (страница 2)

Морин решила: главная проблема заключается в том, что о ней вообразил Уорр. Утренняя сцена выдалась не из приятных. При этой мысли она разгладила платье, словно пытаясь стереть следы от прикосновений Стивена Уорра. Но личное отвращение и защита чести не должны мешать налаживанию связей с общественностью, а в записке Ф. Х. ощущалось беспокойство. Она покорно провела расчёской по стриженым чёрным волосам, небрежным взглядом окинула лицо в зеркальце и направилась по коридору в кабинет мистера Вейнберга.

Данный руководитель сидел на корточках у заваленного бумагами стола и кричал в трубку:

– Не хочу я видеть никакого профессора! Мне всё равно, от кого у него письма. У меня на столе уже сто одиннадцать писем с угрозами, и я буду говорить с профессорами? Да он не доживёт!

Морин не смогла удержаться.

– Он говорит, что хочет дать вам уроки английского, мистер Вейнберг, – проговорила она писклявым голосом мисс Бленкеншип.

– Уроки английского! – заревел в переговорный аппарат мистер Вейнберг. – Может, я Герман Бинг[8] или Майк Кёртис[9]? Уроки английского он хочет мне давать! Я... – Некий инстинкт подсказал ему повернуться. Он увидел Морин. На напоминающем горгулью лице маленького начальника медленно выразилось изумление.

Изумление Вейнберга – такая же славная в своём роде легенда Голливуда, как язвительное остроумие Дороти Паркер[10], раздражающие розыгрыши Вернона Крюза или великолепные словесные творения Сэмюэла Голдвина[11]. Пол Джексон однажды сказал, что с этими реакциями задним числом могла бы сравниться только игра Хортона[12] в замедленной съёмке Любича[13]. Нелегко описать подобное торжество подвижности человеческого лица. Впрочем, для несведущего в театральном жаргоне эффект этот можно сравнивать с видом человека, у которого в мозгу гуляют пикси, медленно вспоминающего, что же он вчера вечером говорил хозяйке.

– Это ты, – проговорил он подобно Селзнику[14], увидевшему пробу Вивьен Ли на роль Скарлетт О'Хары. – Ты умная девочка, Морин. Скажешь, что мне делать.

Морин прочла устав, манифест и невероятное количество посланий, вызванных этим манифестом. Наконец, она медленно покачала головой.

– Делать нечего, – сказала она. – Вам придётся уволить Уорра.

На столе что-то зажужжало.

– Половина двенадцатого, мистер Вейнберг.

Тот автоматически потянулся за графином с водой и коробочкой соды.

– Назови причину, – произнёс он.

Она помахала бумагами.

– Причин сто одиннадцать, если вы сосчитали верно. Посмотрите на подписи – Кристофер Морли, Руфус Боттомли, Александр Вулкотт, Винсент Старретт, Харрисон Ридгли, Элмер Дэвис, Джон О'Даб. Зачем настраивать этих людей против себя, Ф. Х.? Возьмём, к примеру, Вулкотта. Если он объявит "Пёстрой ленте" бойкот, то не удастся даже отбить инвестиции, не говоря о хотя бы центе прибыли. Я стараюсь не поддаться влиянию своих личных чувств к Уорру. Но от него надо избавиться с чисто деловой точки зрения.

Маленький человечек улыбнулся.

– Ты хорошая девочка, Морин. Ты не поддакиваешь мне; нет, ты делаешь лучше. Ты говоришь то, что я хотел услышать. Я боялся, может быть, потому что был обижен на Уорра... Но теперь я знаю, что прав. Итак, завтра я избавлюсь от Стивена Уорра.

– И как же вы полагаете это сделать?

Мистер Вейнберг вскочил с изогнутого хромированного кресла и напрягся всеми своими пятью футами и четырьмя дюймами роста.

– Откуда вы взялись, Уорр?

Даже рядом с обычным человеком Стивен Уорр был гигантом. Рядом с мистером Вейнбергом он выглядел не меньше, чем титаном. Но он не воспользовался преимуществами роста. Он просто тяжело прислонился к стене и ответил одним слогом – слогом, который его редакторы вынужедны были с упрямым однообразием вычёркивать с каждой страницы его крутых детективных рассказов.

Раздался звонок переговорного аппарата.

– Он только что протиснулся внутрь, мистер Вейнберг, – пронзительно прокричал голос мисс Бленкеншип. – Я пыталась сказать ему, что вы заняты, но он просто зашёл. Я ужасно извиняюсь, мистер Вейнберг, но...

– Всё в порядке. – Мистер Вейнберг выключил аппарат и повернулся к писателю.

Но глаза Стивена Уорра были устремлены на Морин.

– Приветик! – проговорил он. – Неужели это та милашка из рекламного – малышка, которая прикидывается недосягаемой, когда мужчина намекает, а потом крадётся к боссу?

Морин ловко увернулась от его протянутой руки.

– Я хотела спросить вас, Ф. Х., могу я выставить студии счёт за новый лифчик? За ущерб, нанесённый при исполнении служебных обязанностей?

Мистер Вейнберг устремил взор на бывшего сыщика со столь концентрированным презрением, словно заглядывал в бездонную зловонную бездну.

– Мистер Уорр, – объявил он, – ваши дела с "Метрополисом" покончены.

Стивен Уорр тихонько рассмеялся – рокочущим хохотом застенчивой мужественности.

– Я думал, что вы это скажете, Ф. Х. Когда прикажете уйти?

– Вы меня не одурачите, – продолжал мистер Вейнберг. – Я вышвырну вас со студии, если... – Он осёкся, и по его лицу медленно стало расползаться очередное изумление Вейнберга. – Так когда прикажу уйти? – пробормотал он. – Когда прикажу?.. Сегодня. Сию минуту. Немедленно. Как можно быстрее. – Он чуть не задыхался от облегчения. – Сейчас же, – добавил он, чтобы не осталось никаких сомнений, что он имеет в виду.

Стивен Уорр решительно погрузил своё тяжёлое тело в хромированное кресло, предназначавшееся только для маленького мистера Вейнберга.

– Шикарно. Вы хотите, чтобы я ушёл, как вы столь лаконично выразились, сейчас же. Отлично. Что тогда произойдёт? Прежде всего, вам придётся сказать А. К. Сейчас я доллен этому ублюдку четыре тысячи долларов за скачки и две триста за рулетку; он хочет, чтобы я был здесь, зарабатывая хорошие деньги на студии, иначе, как ему отлично известно, он никогда больше не увидит эти шесть триста.

– Я отвечу за А. К., – пробормотал мистер Вейнберг. – Если ему так нужны его шесть тысяч, пусть подаёт в суд.

– Долги по азартным играм не подлежат судебному возмещению – это одна из тех мелочей, Ф. Х., что принесли мне теперешний успех. Но что же происходит дальше? К вам приходит мой агент и обращает внимание на некоторые маленькие условия моего контракта. Вы прозрачным намёком прогоняете его, но он возвращается. С представителем Гильдии сценаристов. И тут-то у вас и начинаются настоящие проблемы. Нет, Ф. Х., бесполезно хвататься за соду. Вы не почувствуете себя лучше. Вам просто придётся привыкнуть видеть меня здесь – по крайней мере, пока я не закончу "Пёструю ленту".

Мистер Вейнберг покосился на стопку посланий от "Иррегулярных" на своём столе.

– Хорошо. Я не могу вас выгнать. Придётся держать в зарплатной ведомости такого шлемазла, как вы. Ладно. Но вот что я вам скажу: вы не будете адаптировать "Пёструю ленту". Это я передам кому-нибудь другому. А вы, – заключил он тоном отлучения от церкви, – напишете "Гонщика Харриса и его космический корабль", в двенадцати захватывающих дух сериях.

Уорр фыркнул.

– Если коротко, Ф. Х., чёрта с два. И не буяньте. Вы попались на удочку, мой семитский друг, и ваши брюки дюйм за дюймом сползают с пуза. Прочтите мой контракт, и знаете, какие тупицы сидят у вас в юридическом отделе. На сей раз они всё прошляпили. Можете перебросить меня на "Гонщика Харриса", если хотите, но коли так, то "Пёструю ленту" вы никогда не снимете. Чёрным по белому записано – этот сценарий пишу я, и никто другой.

– И почему всё это должно было случиться со мной! – жалобно простонал мистер Вейнберг. – Но зачем, мистер Уорр? Что вам "Метрополис" сделал?

– "Полли" ни черта мне не сделал, – неприятно усмехнулся Стивен Уорр. – Просто это мой шанс задать как следует им.

– Задать кому?

– Тем тупым неженкам-дедукционистам. Тем кисейным барышням. Тем женоподобным дилетантам, которые думают, что могут писать о сыщиках. О, так мило раскрывать преступления с помощью книги по индо-арабской керамики, когда они падают в обморок при кровотечении из носа. Взявшись за руки, всей гирляндой нежных маргариток шептать священное имя Шерлока Холмса. Боже милостивый, что-то они узнают из этой картины, и им это не понравится.

– Итак, из-за того, что вы были когда-то сыщиком, мы должны уничтожить "Метрополис"? Мистер Уорр, не могли бы мы...

Звонок.

– Это тот профессор, мистер Вейнберг, – объяснила мисс Бленкеншип. – Он спрашивает, не Стивена ли Уорра видел входящим в ваш кабинет, потому что, если так, он тоже хочет зайти. Он велел передать вам, что речь идёт об "Иррегулярных силах с Бейкер-стрит", что бы это ни значило.

– Профессор у меня на хвосте! – загоготал Уорр. – Мило.

– Скажите ему, что я ушёл, – рявкнул мистер Вейнберг. – Скажите, что я хладнокровно задушил мистера Уорра. Скажите, что я скрываюсь от правосудия. Скажите... – Постепенно его раздражение уступило место осознанию. – Вы сказали, "Иррегулярные силы с Бейкер-стрит"?

– Кажется, так он говорил, мистер Вейнберг.

– Тогда пригласите его войти. Пригласите прямо сюда.

Сардонически обсуждая детали контракта, Стивен Уорр казался почти трезвым. Теперь, когда он вскочил с красивого кресла мистера Вейнберга, его лицо залил, подчёркивая привлекательную неправильность черт, густой румянец. Морин забилась в угол; таким она его ещё не видела.

– "Иррегулярные силы с Бейкер-стрит", – с величайшим отвращением прорычал Уорр. – "Иррегулярные силы с Бейкер-стрит"!.. – Его рычание переросло почти что в рёв.