Энт Миддлтон – Первый во всем. Снайпер, морпех, десантник, телеведущий (страница 3)

Как мне продержаться целую неделю на сырой земле без еды? Как меня потом возьмут на обучение в Британскую армию, оголодавшего, промокшего и, возможно, больного?

Внезапно у меня возникло почти непреодолимое желание побыстрее убраться как можно дальше от видневшихся вдали армейских строений. Вместо этого я, опустив голову и стиснув зубы, зашагал обратно к громадным черным воротам. Мне подумалось, что уж если приходится искать сухое место, чтобы разбить лагерь, то лучше всего для этого подойдет часть армейской инфраструктуры. А уж как только я где-нибудь устроюсь, я разработаю какой-нибудь план. Я старался мыслить предельно позитивно. Неподалеку должен быть город. Я мог бы найти там телефонную будку и связаться с мамой. Честно говоря, я не был уверен, что она приедет за мной, зато я точно знал, что в городах обитают бездомные, а у бездомных есть приюты, и, возможно, я мог бы…

– Эй! – раздался окрик. – Куда это ты идешь, приятель?

Я остановился и обернулся. На своем пути я миновал небольшую кирпичную будку охраны. Мне она показалась пустой, но теперь мужчина в армейском камуфляже выглядывал из-за двери, крича в мою сторону:

– Тебе туда нельзя, приятель!

Я остановился и обернулся.

– Это – военная зона, – объяснил мне охранник. – Что ты здесь вообще делаешь? Кто ты такой?

– Боюсь, я перепутал дату своего прибытия, сэр, – сообщил я ему, смущенно пожимая плечами. – Оказалось, что я должен прибыть сюда на следующей неделе, так что…

И я иронически улыбнулся, как будто все это меня совершенно не беспокоило.

– Новобранец? – спросил он.

– Да, сэр.

Он печально покачал головой и указал подбородком в сторону уже знакомого мне поста охраны:

– Ступай туда и постучи в окно. Он просто решил поиздеваться над тобой.

Спустя полчаса я уже стоял в общей очереди с другими новобранцами в большой, безукоризненно чистой комнате. Мы приехали сюда со всех уголков Британских островов и представляли собой пестрое множество прыщавых мальчишек. Кто-то был аккуратно пострижен, кто-то – с засаленными длинными патлами. Никто из нас не чувствовал себя здесь комфортно, тем не менее мы пытались хорохориться. Взад и вперед вдоль наших рядов ходил капрал, молча и безразлично разглядывая нас. Звук его каблуков рикошетил эхом от сверкающих стен и полированных полов. Казалось, он незримо возвышался над всеми нами. Его спина была безупречно прямой, широкие плечи распирали форменную рубашку цвета хаки. Я попытался отвлечься от его фигуры, перемещавшейся по комнате, и перестать следить за ним глазами, но это оказалось невозможно. По мере того как он все ближе подходил ко мне, я выкатил глаза, приподнял подбородок и выпятил свою тощую грудь настолько, насколько смог.

Капрал остановился прямо передо мной. Мои глаза расширились, мое сердце замерло.

– Имя? – спросил он.

– Миддлтон, сэр!

Он наклонился ко мне так близко, что его лицо оказалось всего в дюйме от моего, и прорычал:

– Миддлтон! В Британской армии мы предпочитаем, чтобы у наших людей было две брови!

– Да, капрал!

Он двинулся дальше. Мои глаза больше не следили за ним. Мои щеки горели. Я был напуган и смущен. В голове у меня крутился только один вопрос: как я, черт подери, умудрился вляпаться в это?

После краткого инструктажа капрала нас отправили в жилой блок, чтобы мы там обустроились. Нас провели в большую комнату с натертым до блеска паркетным полом, в которой тянулись бесконечные ряды одинаковых кроватей с колючими одеялами и железными шкафчиками, дверцы которых были нараспашку открыты. Порядок был просто безупречным. Безукоризненным. Я впервые почувствовал себя почти как дома: именно такого порядка требовал от нас мой отчим. Я подыскал себе кровать, нижнюю койку в дальнем углу блока, и воспользовался паузой, чтобы осмотреться. В помещении находилось где-то около тридцати парней. Некоторые из них были, как я, еще подростками, другим было чуть за двадцать. Я догадался, что капрал выделил меня не случайно, это не было простым совпадением. Дело было в том, что я не был похож на остальных. Я был не таким, как они, и капрал обратил на это внимание.

Большинство молодых людей являлись крутыми парнями из рабочего класса, которые выросли в британской культуре выпивки, жестоких драк, подтрунивания друг над другом. В моем детстве ничего подобного не было.

Суть состояла в том, что большинство молодых людей, прибывших в тот день для прохождения начальной военной подготовки, являлись крутыми парнями из рабочего класса, которые выросли в британской культуре выпивки, жестоких драк, подтрунивания друг над другом.

В моем детстве ничего подобного не было. После того как мой отец совершенно неожиданно умер 31 декабря 1985 года, у моей матери и отчима внезапно появились большие деньги. Вначале возникла некоторая путаница в отношении истинной причины смерти моего отца, но в конце концов было решено, что он скончался от сердечного приступа. Этот официальный вердикт означал выплату крупной суммы по полису страхования его жизни. Моя мама и ее новый бойфренд Дин, которые находились вместе практически с самого момента смерти моего отца, внезапно оказались буквально завалены деньгами. Наша семья переехала из муниципального дома с тремя спальнями в Портсмуте в особняк на восемь спален в пригороде Саутгемптона.

Внезапно все стало по-другому. Меня и моих братьев наряжали в дизайнерскую одежду, возили на дорогих автомобилях и обучали в лучших местных школах. Моя мама стала сверх всякой меры баловать нас. Однажды на Рождество нам потребовалось целых три дня, чтобы распаковать все свои подарки. Когда мне исполнилось девять лет, вся семья, сложив вещи, переехала на север Франции. Там, на окраине Сен-Ло, в двадцати милях от города Байе, у нас был большой, плохо ухоженный участок земли с громадным особняком, в котором когда-то размещался детский дом. Я учился в приличной католической школе и всегда был аккуратно одет, чрезвычайно вежлив и почтителен со всеми. Даже чересчур. Всем нравилось, когда я приходил к ним в гости, потому что они были уверены в моем поведении. На меня оказала сильное влияние более мягкая и утонченная французская культура.

Вернувшись в Великобританию, чтобы повидать своих бабушек и дедушек по материнской линии, я впервые ощутил разницу между двумя нациями. Как-то я шел по улице, и навстречу мне с важным видом двигался парень примерно моего возраста, который начал пялиться на меня. Когда ты проходишь мимо кого-то, кто обратил на тебя внимание, во Франции ты приподнимаешь шляпу и вежливо произносишь: «Бонжур! Как дела?» Поэтому я и задал ему аналогичный вопрос: «Все в порядке?» Он же уставился на меня так, словно хотел прикончить на месте. Я просто не понимал, как этот молодой парень мог пялиться на незнакомого прохожего. Мне это показалось крайне странным, и я подумал про себя: «Какой чудик!»

Иными словами, я резко выделялся среди тех, кто оказался в тот день в жилом блоке. Я вырос там, где 14-летние мальчишки посещают бары, чтобы выпить чашечку кофе, а не для того, чтобы выдуть несколько кувшинов «Рэд Булл», измочалить друг друга до бесчувствия, а после наблевать на пол.

Я открыл свою сумку и разложил в прикроватном шкафчике все свои вещички, складывая их в аккуратные стопки. Затем я как можно быстрее достал пакет с гигиеническими принадлежностями и вместе с одноразовой бритвой «Бик» прошел в туалет. Там я снял с лезвия оранжевый колпачок, подержал бритву под холодной водой, твердой рукой приложил ее к черному пушку, который соединял мои брови, и сделал движение вниз. Когда я наклонился, чтобы сполоснуть лезвие под краном, я услышал голос капрала, эхом доносящийся из соседнего спального помещения. «Надевайте свою е**ую спортивную форму! Вы! Все! – ревел он там. – Через шестьдесят секунд построение на плацу! Быть всем!»

Я взглянул в зеркало, чтобы рассмотреть дело своих рук. Зрелище было удивительным. Я выбрил слишком широкий прямоугольник волос. Хорошая новость – теперь у меня было две брови. Плохая новость – переносица выглядела так, словно по ней проехала миниатюрная газонокосилка. «Черт!» – пробормотал я и помчался обратно в спальное помещение, уворачиваясь от любопытных взглядов и ухмылок, чтобы как можно быстрее переодеться в спортивную форму, сложенную идеальной стопкой на краю наших узких кроватей.

На плацу мы выстроились в своих зеленых футболках и синих шортах в три ряда. Мне оставалось лишь молиться о том, чтобы капрал не заметил, что я сделал со своим лицом, и не стал вновь унижать меня. Он встал перед нами, расставив ноги и заложив руки за спину.

– У меня для вас плохие новости! – заявил он, оглядывая ряды наших лиц (мы при этом, сжав челюсти и раздувая ноздри, изо всех сил старались скрыть, что просто трясемся от холода). – Произошла небольшая ошибочка. Вас здесь оказалось слишком много, и у нас не хватает на всех вас мест. В частности, не хватает кроватей. Я слышу вопрос: «Что это означает?» И я отвечаю: «Это означает, что некоторым из вас придется подождать две недели, после чего присоединиться к следующей группе».

Он это серьезно? Это что, очередное издевательство? Понять это было сложно.

– Так каким же образом мы сможем сделать выбор? – продолжил капрал. – Как нам сделать это справедливо? Мы начнем сегодня утром с проверки вашего физического состояния, а именно – с пробежки в полторы мили. Вам предстоит пробежать эти полторы мили за десять минут или меньше, джентльмены. Вы будете соревноваться друг с другом. Это будет гонка на местности. А приз победителю и только победителю – это гарантированная кровать.