Энрике Флюенс – Ковид-19. Реанимация (страница 2)

Вот этот больной выглядел веселым и довольным. Почему? Все после операций лежат. У всех что-то удаляли, чистили, резали желудок. А этого мужчину определили с панкреатитом в хирургию. Лежит, улыбается. Маленькая капельница утром, такая же вечером. Никаких болезненных уколов. Сидит, страдает, как бы покурить. Рассказывает: водки много выпил с друзьями. Живот заболел, а он продолжил пить. Его скрутило от боли. Любая болячка – вызывает скорую. Приехали. «Ой, панкреатит!»

Он не стесняется того, что много пьет. Держится уверенно, если не нагло. Сидит в палате и рассуждает, что не надо было еще раз вечером пить. Но он выйдет и продолжит пьянствовать. У него над койкой располагалась штанга, с которой свисал ремень с ручкой, чтобы держаться за нее когда приподнимаешься или садишься в кровати.

У меня такой не было в “М” когда я лежал с разрезанным животом и не мог сесть. Может место такое само по себе досталось. Уже с ручкой.

Курить в больнице нельзя. Но он высовывал голову в окно туалета и таким образом дымил на улицу. Сигареты закончились. В передачке из дома сигареты изъяли. Забавно смотреть, как этот больной изобретает способ достать сигарет. Он раздобыл нитки и запланировал амбициозный план: знакомый купит блок сигарет, привяжет к опущенному из окна концу нитки, а он поднимет груз наверх. На шестой этаж! Спустя минуту речь шла уже о двух блоках сигарет. К обсуждению подключился сосед по палате, тоже страдающий от нехватки никотина.

Ждать, пока кто-то купит и привяжет сигареты слишком долго. Поэтому пошла репетиция нового плана: больной придумывал на ходу и репетировал речь, почему его следует выпустить из больницы. Он говорил, что у него есть машина, припаркованная за углом. Что ему звонят все утро и просят переставить ее. Веселая палата.

Скорую я вызывал в 12 дня. Прошло более пяти часов, когда за мной заглянула медсестра с поста.

“Собирай свои вещи и идем”, – сказала она подозрительно тихо.

“Все вещи?”

“Все.”

“Маску брать?”

“Обязательно и быстрее”, – торопила она.

Проводила меня до лифта, вручила медицинскую карту и велела ждать внизу.

Думаю, не похоже чтобы отправили таким образом на операцию, но еще надеялся.

Жду снова в коридоре. Узнаю лица. Люди, что вместе со мной в приемном отделении сидели в очереди то на рентген, то к доктору, все еще тут.

Прождал минут двадцать. Появился доктор приемного отделения:

“У тебя ковид, тебя переводят в другую больницу. Жди машину.”

Сейчас, когда я описываю эту историю спустя время, железно верю, что меня хотели отправить на органы, а не вылечить.

В больнице города “Д” не прошел УЗИ. А врач и говорит: “И не надо. С Вами и так все ясно.”

Что ясно? Он совсем молодой врач, на вид – практикант. Никто не был уверен до операции, что у меня: ковид, аппендицит, панкреатит.

В больнице города “М”, куда привезли меня как ковидного больного, не так все понятно было. Ко мне в приемное пришел хирург. Опытный огромный мужик. Сам делал рентген два раза. Потому что не видно ничего конкретного. Обследование УЗИ показало хорошие результаты. "Без криминала".

Именно поэтому хирург назначил срочную операцию лапаротомию, чтобы поставить точный диагноз, проверить перитонит.

Лапаротоми́я, или чревосече́ние – хирургическое вмешательство, представляющее собой разрезание тела в области живота (разрез брюшной стенки для получения полного или частичного доступа к органам брюшной полости и таза).

Хирург ждал, когда освободиться операционная и потом в срочном порядке меня прооперировал.

Из этого всего я верю, что бумаги на трансплантацию для отправки в Моники в городе “Д” составляли на меня. Я должен был стать донором органов. Наверное, врачи “Д” получили бы за это премию.

Хочу подчеркнуть факты, почему я уверен в этом.

Доктор скорой отметил, что виден перитонит и запущенный. Он написал "предварительный диагноз" в карте, который не могли игнорировать в больнице. С моих слов ясно, что перитонит уже как неделю. Докторам известно, что в таких случаях не выживают. То есть я должен был уже умереть. Жить мне оставалось недолго. И отрывки разговоров о "бумаги на трансплантацию в Моники", которые я слышал, именно тогда как увидит меня доктор приемного отделения. Так потом тоже спросила медсестру женщина, что заглядывала ко мне в палату, когда я лежал уже на шестом этаже.

После операции в городе “М” ко мне в реанимацию приходила комиссия врачей. Они собирались возле моей кровати, и хирург рассказывал о моем состоянии, какая сложная и уникальная операция была проведена, последовательность действий (сначала лапаротомия и т.д.)

Один человек из комиссии поинтересовался у меня: “Как себя чувствуете?”

“Хорошо” – отвечал я.

Хирурги в “М” очень сильные и опытные специалисты. Огромнейшее им спасибо. До сих пор вспоминаю того хирурга, что спустился ко мне в приемное отделение, водил по кабинетам, забрал в хирургию, заглядывал ко мне в палату, провел операцию. Для меня это многое значит. Он спас мне жизнь.

В “Д” все время, что я там находился (шесть часов) ждали результаты теста на ковид. Положительный результат уберег меня. Из-за этого ковида я поехал в другую больницу, в ковидную с хирургией. Для трансплантации органы больного ковидом не пригодны. Именно из-за ковида у меня и начался панкреонекроз и как его следствие перитонит. Так объяснила терапевт на медкомиссии. В крови было много тромбов. Они ударили по всему организму, по всем органам.

У знакомых и друзей от ковида тоже пострадали родственники. Кого-то частично парализовало, кто-то не пережил болезнь и ее последствия.

Так вот, возвращаюсь назад к тому моменты, когда мне сообщили, что я болен ковидом и подлежу переводу в другую больницу. Жду машину. Прилег в коридоре на кушетку, потому что сидеть не могу.

Нашел меня доктор из скорой и покатил на кресле к машине. В ней еще ждали, откуда придет ответ, что есть место и меня примут с ковидом. Ожидали ответа с городов “Х” и “М”.

Скоро машина тронулась. Водитель прикидывал вслух, как ему лучше ехать. И так объезд и сяк.

Больница в “Д” осталась позади неприятными впечатления: в приемном отделении полно людей в верхней одежде, везде очереди. Ощущение, что ты никому там не нужен и вообще лучше уйти, и не тратить свое время. Вертушка с охранниками на входе. За ней еще толпа людей.

В машине включили обогреватель, чтобы я не простудился. Греть он начал минут через десять.

Тряска. На каждом светофоре и повороте живот простреливает резями. Стараюсь найти положение поспокойнее. Окна скорой заклеены. Ничего не видно, кроме узкой полоски. Снаружи темно. Горят фонари. Куда везут – не знаю. Молюсь, чтобы все обошлось, поскорей привезли, быстрее время пролетело. Молитвы проговариваю про себя. Они успокаивают и отвлекает от плохих мыслей.

Я вспомнил сегодняшнее утро и подумал, что если бы живот болел как до этого в предыдущие дни, я бы уже помер или загнулся бы от боли.

Вечер. Инфекционное отделение. Операция

Минут через сорок подъехали к приемному покою инфекционного ковидного корпуса. Спросил: город “М” или “Х”? Ответили: "М"

На мне штаны и майка. В сланцах по снегу без куртки и шапки от машины скорой помощи до черной двери. Холодно. По ухабам десять метров. Вокруг крыльца лед. Главное, не поскользнуться. Падение может оказаться смертельным в моем запущенном случае. По крайней мере, такая мысль вертится в голове. Живот распух, болит. Внизу скопился гной. Без утягивающего пояса вообще в вертикальном положении не могу даже сидеть, испытываю сильнейшую боль. Дверь потянуть на себя не смог, понадобилась помощь сопровождающего доктора.

В приемном отделении очередь. Врач скорой отдал мне документы – медкарта карта формата А4 на серой бумаге с моими данными, записями осмотров, мой паспорт, полис. Велел ждать, сказал – вызовут. Пожелал выздоровления и ушел.

В коридоре больные в масках, кашляют, охают, с температурой. Большинство людей старшего возраста. Постоянно скорые привозят новых больных.

Приемное отделение напоминает поликлинику. Коридор, куда выходят двери кабинетов. Посередине квадратный холл. Там мягкие пуфики вокруг колонн. Там сидит бабушка в кресле на колесиках. Ей совсем плохо. Еле дышит. Несмотря на позднее время, народу много.

Раз в семь-десять минут спускается санитарка на лифте, сажает в кресло больного, уже прошедшего приемный осмотр, и увозит в отделение. Иногда забирает двоих, если кто-то может идти на своих ногах. Больные с сумками, пакетами.

Скоро меня зовут в регистратуру. Там приходиться заполнить четыре листа с данными паспорта, полиса, указать прописку, телефоны родственников. Есть образцы, но все равно где-то не хватает подписи, ФИО и «согласен».

Заполняю. Дают карту и отправляюсь в коридор. Так как в скорой при первом осмотре доктор поставил диагноз перитонит, подозрение на аппендицит, такой же диагноз продублировали и в новой карте.

Ко мне спускается хирург. Ведет в рентген кабинет. Все результаты из больницы “Д” никого здесь не интересуют. И, между прочим, их нет. Бумаги обследования, осмотра в больнице “Д” там и остались. Оказывается? их не отдали. Только передали бумажку с положительным анализом на ковид.

Хирург интересуется, как именно болит живот, где. Пальпирует. Заводит меня в темный рентген кабинет. Сам делает рентген. Говорит, ничего не видно. Ведет меня на УЗИ. Там доктор сказал: “Увеличена поджелудочная, печень” и успокоил: “Перитонита нет. УЗИ хорошее”. А периодические боли в животе относит к симптомам ковида. “Инфекция распространилась на кишечник. От этого жидкий стул по несколько раз в день и боли в животе.”