Эно Рауд – Муфта, Полботинка и Моховая Борода (страница 14)

Зелёные глаза горели яростным огнём, а когти готовы были вот-вот разодрать гнездо.

Моховая Борода быстро накрыл гнездо обеими руками и приготовился ударить врага правой ногой. Большего он сделать не мог.

И тут кот исчез. Он будто испарился. Его просто не стало.

— Как сквозь землю провалился, — удивился Моховая Борода.

В тот же миг он услышал жалобное мяуканье. Оно раздавалось откуда-то из-под земли.

— В западню попал! — сообразил Моховая Борода. — Птенцы спасены!

Сердце билось сильно и часто — от пережитого потрясения и от огромной радости.

Птица-мама поспешно подлетела к гнезду и принялась ласкать птенчиков, поочерёдно поглаживая их клювом.

— Они спасены, — повторил Моховая Борода, растроганно наблюдая эту картину. — Какое счастье!

Тут он почувствовал непреодолимую усталость.

Дыхание его успокоилось, глаза медленно закрылись.

Он ещё раз счастливо улыбнулся и уже сквозь сон услышал, как с радостным щебетанием вернулся птица-папа и как птицы вдвоём подхватили гнездо и улетели.

Моховая Борода спал сладко и крепко. И проснулся только от грохота подъехавшего фургона, из которого вышли Полботинка и Муфта.

— Надо же, — засмеялся Полботинка, — птица вместе с гнездом давно улетела, а наш отважный Моховая Борода по-прежнему лежит на своём посту.

— Я тут задремал чуток, — пробормотал Моховая Борода и проворно сел. — Ну, как ваши дела?

— Мы с Муфтой совершили подвиг, — важно сообщил Полботинка. — А ты?

— Я не совершил ничего, — скромно ответил Моховая Борода. — Но один здоровенный котище совершил тут тигриный прыжок. Должно быть, теперь он сидит в западне.

— В западне? — воскликнул Муфта.

— Во всяком случае, я так думаю, — сказал Моховая Борода.

Наконец он встал, и друзья втроём направились к устроенной ими западне. Сквозь еловые ветки на них смотрела унылая кошачья морда.

— Этот разбойник хотел напасть на птичье гнездо, но, к счастью, на его пути оказалась западня, — объяснил Моховая Борода. — Жаль только, кот не белый, а серый. Может быть, вы что-нибудь узнали об Альберте?

Муфта покачал головой.

— Мы тоже не встретили ни одного белого кота, — промолвил он и во всех подробностях рассказал о том, что они с Полботинком делали и что пережили.

— Альберта в лесу, наверное, нет, — встревожился Моховая Борода. — Если бы вокруг бродила хоть одна кошка, птички не отважились бы забрать гнездо из моей бороды. Вероятно, птица-папа облетел лес и понял: опасность миновала.

— Давайте отнесём старушке хотя бы серого кота, раз уж он попался, — предложил Полботинка. — Между прочим, у этого серого кота и бантик на шее, правда, не голубой, а, скорее, серо-бурый.

— Делать нечего, — согласился с ним Муфта. — Если негде взять белого кота, то пусть хоть серый немного утешит старушку.

— Ладно, — сказал Моховая Борода. — Но прежде надо как следует поесть и выспаться. А утром, я считаю, самое время трогаться в путь.

Возражать ему никто не стал.

Муфта становится поэтом

На следующее утро, едва открыв глаза, Моховая Борода кинулся к машине и закричал:

— Подъём! Подъём! Пора подумать о пирогах и какао!

Вообще-то друзья не совсем были уверены в том, что старушка и за серого кота готова угостить их пирогами и сварить какао, как это было обещано в случае возвращения Альберта. Но надеяться следовало на лучшее, да и есть очень хотелось, творожные сырки были накануне уничтожены без остатка.

Полботинка распахнул дверцу.

— А где Муфта? — поинтересовался он, спросонок протирая глаза.

— Муфта? — удивился Моховая Борода. — Разве он не спал в машине?

— Вечером лёг спать, как всегда, — сказал Полботинка. — А сейчас его постель пуста.

— Ничего не понимаю, — пробормотал Моховая Борода.

Оба растерянно замолчали и в наступившей тишине вдруг услышали всхлипывания. Кто-то плакал неподалёку в лесу. Неужели это и впрямь Муфта?

— Муфта! — крикнул Полботинка. — Муфта, где ты?

Всхлипывания стали слабее. Сделалось совсем тихо. Но тут раздался печальный, прерывающийся, едва слышный голос Муфты:

— Я… я здесь. Я… в оди… но… честве!

— Он в одиночестве, — сообразил Моховая Борода.

— Ещё вчера он вместе со мной совершил подвиг, а сегодня хнычет, как маленький, — недоуменно заметил Полботинка.

А Моховая Борода добавил:

— Видно, у него и в самом деле страшно противоречивый характер.

Они пошли на голос и вскоре увидели сидящего под кустом Муфту. Щёки его были мокры от слёз, а руки сжимали ворох писем.

— Что ты тут делаешь? — участливо спросил Моховая Борода. Муфта снова захныкал.

— Я так одинок, — всхлипнул он. — Я читал последние письма, которые раньше не успел прочесть.

— Ах, ты, значит, одинок! — разозлился Полботинка. — А мы с Моховой Бородой на что, позволь спросить? Или мы тебе не друзья? Ты сам углубился в своё одиночество, никто тебя не гнал!

— Извините, пожалуйста, — сказал Муфта, пытаясь изобразить на лице радость. — Конечно же, вы мои друзья. Я наговорил глупостей, просто я оказался под сильным влиянием своих писем.

— Что ж ты там понаписал, что никак не можешь опомниться? — покачал головой Моховая Борода.

— А вот послушайте, — вздохнул Муфта, — может, тогда вы поймёте меня.

Он взял первое попавшееся письмо и прочёл вслух:

— «Дорогой Муфта! Мой бедный малыш! Тебе не понять, как несчастен я, адресующий тебе эти строки. Я одинок, ужасно одинок на этом огромном земном шаре. Мне некому пожать руку. Ты ведь знаешь, дорогой Муфта, что у меня нет ни одного друга…»

Тут голос его прервался, потоком хлынули слёзы.

— Зачем ты так расстраиваешь себя этими письмами? — вздохнул Моховая Борода. — Какой в этом смысл?

— Смысла нет, — рыдал Муфта. — Просто я привык отправлять и получать такие письма.

— От этой дурацкой привычки мы тебя мигом вылечим, не беспокойся, — сурово сказал Полботинка. — Отныне никаких писем! А если ты никак не можешь не писать, так пиши себе на здоровье стихи. Можешь их читать вечерами у костра, например. Я думаю, что Моховая Борода не откажется послушать стихи.

— Особенно мне нравятся стихи о природе, — сказал Моховая Борода.

Слёзы мгновенно высохли, будто испарились.

— Спасибо, друзья! — воскликнул он, просияв. — Отныне я ни строчки не напишу сам себе, честное слово. Я стану поэтом, или пусть меня называют не Муфтой, а Валенком! И я напишу стихи, полные сладкой грусти и боли!

— Я предпочёл бы сладкий пирожок со сладким какао, — сказал Моховая Борода. — Прежде всего надо отвезти старушке кота, а там пусть себе Муфта сочиняет сколько душе угодно.

Они вернулись на поляну и остановились перед западнёй.

— Кот, кажется, спит, — сказал Муфта, заглядывая в яму.

Моховая Борода присел возле Муфты.