Эно Рауд – Муфта, Полботинка и Моховая Борода (страница 10)
— Только вот приманки ещё нет, — забеспокоился Муфта, — Куда это Полботинка запропастился?
Не прошло, однако, и двух часов, как из-за кудрявого орешника появился Полботинка. Он медленно, опустив голову, подошёл к друзьям и рассеянно взглянул на западню. На его лице застыло глубокое уныние.
— Ну как, нашёл приманку? — спросил Муфта.
Полботинка вздохнул.
— Ни одна птица не поёт, — сказал он. — Нигде — ни вблизи, ни вдалеке — не слышно птичьих песен…
— А приманка? — нетерпеливо прервал его Моховая Борода. — Как с приманкой? Если я не ошибаюсь, тебе было поручено найти приманку?
Полботинка сунул руку за пазуху:
— Вот.
Он вытащил свою игрушечную мышку и протянул её Моховой Бороде.
— Как? — смутился Моховая Борода. — Ведь это же…
— Это моя игрушечная мышь, — сказал Полботинка. — Я отдаю её на приманку. Во имя птичьего пения.
Моховая Борода осторожно взял мышку и заботливо уложил на еловые ветки.
— Во имя птичьего пения, — повторил Полботинка. — Во имя птичьего пения моя любимая мышка готова на любую жертву.
— Спасибо тебе, — сказал Моховая Борода. — Ты так великодушен! — И он украдкой смахнул слезу.
Теперь, когда западня была готова, Муфта и Моховая Борода почувствовали вдруг страшную усталость.
— Я думаю, на сегодня мы потрудились достаточно, — сказал Моховая Борода. — День уже клонится к вечеру, и, кроме того, у меня от этой работы разболелась поясница.
— А я просто рук не чувствую, — пожаловался Муфта. — Сегодня я не в состоянии больше и пальцем пошевелить.
— С пальцами на руках у меня всё более или менее в порядке, — сказал Полботинка, — А вот пальцами ног я не шевельнул бы ни за что на свете. Природа имеет один крохотный недостаток: ветки больно колют ноги.
Итак, друзья решили отдохнуть. Они перекусили и легли спать ещё до того, как солнце спряталось за лесом. Моховая Борода лёг на землю и тут же уснул. А Муфта с Полботинком забрались в машину, и вскоре оттуда послышалось дружное похрапывание, словно кто-то забыл выключить мотор.
Гнездо
Друзья крепко проспали всю ночь; ни лунный свет, ни лесные голоса им не помешали. И когда Моховая Борода первым открыл глаза, по поляне уже гуляли весёлые солнечные лучики. Но разбудило его вовсе не солнце, а странное ощущение — будто кто-то копошится в его бороде.
Моховая Борода решил как следует расчесать бороду. Он поднял было руку, но тут же опустил её, испуганно вздрогнув: из бороды выпорхнула птица!
Это была крохотная серая птичка. Она отлетела в сторонку и уселась поблизости на ветвистом суку. Уселась и стала смотреть на Моховую Бороду. Моховая Борода не знал, как быть. Он застыл на месте, чтобы, не пугая птицу, спокойно обдумать происшедшее, но тут вдруг почувствовал, как в бороде кто-то копошится.
Моховая Борода осторожно приподнял голову и взглянул на свою бороду. И тут рот его невольно растянулся в улыбке: в бороде красовалось уютное гнёздышко с пятью яичками. Моховая Борода опустил голову и постарался лежать совершенно неподвижно, чтобы птичка не испугалась. Это помогло. Вскоре птичка порхнула в гнездо и спокойно принялась высиживать яйца.
Но её опять вспугнули. Дверца машины открылась, и оттуда, весело тараторя, выскочили Полботинка и Муфта.
— Альберт-то так и не попался! — воскликнул Муфта, разочарованно глядя на западню.
А Полботинка просиял.
— Моховая Борода не зря сказал, что это тебе не кошки-мышки, — обрадовался он. — Одно дело, если мышка мчится за машиной, а сейчас, когда она лежит себе спокойно на ветках, её никто и не заметит.
— Может, ты и прав, — сказал Муфта. — Всё-таки главное в игрушечной мыши — движение, для того у неё и колёса.
Моховая Борода попытался подать им знак, чтобы они замолчали и не спугнули птичку своей болтовнёй. Впрочем, это было бесполезно, Полботинка и Муфта не обратили на Моховую Бороду ровно никакого внимания.
— К тому же моя игрушечная мышь не пахнет мышью, — пришла Полботинку новая мысль. — А в мире животных запахи имеют величайшее значение. Если животное не пахнет, как ему положено, так это вроде и не животное.
— Мне это и в голову не приходило, — признался Муфта.
Но тут Моховая Борода, обеспокоенный судьбой птицы, не выдержал и сердито прошептал:
— А тебе приходило в голову, что свинство так орать при птице, высиживающей птенцов. До чего же вы бесчувственны!
Только теперь Муфта и Полботинка заметили гнездо в бороде Моховой Бороды и с изумлением уставились на птичку.
— Боже мой! — прошептал Муфта. — Это что ж такое?
— А удивляться нечему, — невнятно пробурчал Моховая Борода. — Наверное, птичка испугалась кошек и вместе с гнездом укрылась от них в моей бороде.
— Проклятые кошки! — прошептал Полботинка. — Мы должны найти их и как следует проучить!
Муфта кивнул.
— Нам надо действовать, — сказал он. — Однако из-за гнезда возникают известные трудности. Куда бы нам его деть?
Но Моховая Борода неожиданно произнёс:
— Гнездо останется там, где оно есть. На меня пока не рассчитывайте; я не так скоро смогу сдвинуться с места. Прежде всего нужно высидеть птенцов, а там будет видно.
— Ишь ты, — возмутился Полботинка. — Ты что ж, будешь себе высиживать птенцов, а мы с Муфтой улаживай все прочие мировые проблемы? Тогда лучше уж сделать носилки и таскать тебя вместе с этим хозяйством.
— Разумней сделать носилки на колёсах, — заметил Муфта, — и прицепить к машине. Колёса можно снять с игрушечной мыши, приделать к носилкам, и получится прицеп.
Вдохновившись своей идеей, он незаметно для себя повысил голос, птичка испугалась и упорхнула.
— Видите, — сказал Моховая Борода, — её можно спугнуть даже голосом, что уж говорить о носилках. Когда птица высиживает птенцов, ни о каком переезде не может быть и речи. Высиживание требует тишины и покоя; птица должна сосредоточиться.
Полботинку вовсе не улыбалось снимать колёса с игрушечной мыши.
Он легко сдался и произнёс:
— Ладно. По мне, так пусть Моховая Борода остаётся здесь, если высиживание доставляет ему такое удовольствие. А мы с Муфтой немедленно отправимся в путь.
Муфта кивнул.
— Несомненно, — сказал он. — Мы должны найти кошек, прежде чем они успеют совсем одичать.
Так как времени оставалось в обрез, Муфта направился к машине и сел за руль. Полботинка последовал было за ним, но тут же вернулся и забрал свою мышку.
— А западня так и останется без приманки? — испугался Моховая Борода. — Неужели вся работа пойдёт насмарку?
Сейчас он охотно удержал бы Полботинка даже силой, но где уж там — с птичьим гнездом в бороде! Полботинка прекрасно это понял и довольно ухмыльнулся.
— Ты не беспокойся, — сказал он, запихивая мышь в карман. — Поди знай, на что она ещё может пригодиться.
Через мгновение он уже сидел рядом с Муфтой. Затарахтел мотор, и фургон выехал с поляны. Шум мотора, ещё некоторое время доносившийся из леса, становился всё слабее, пока наконец вокруг не воцарилась полная тишина.
Птица уже безбоязненно порхнула в гнездо и замерла.
Неподвижен был и Моховая Борода. Он лежал и смотрел, как снежно-белые облака плывут по бескрайнему небосводу, постепенно изменяя свои очертания. Да и что ему оставалось, кроме как разглядывать облака? Очень трудно было придумать в этих обстоятельствах другое занятие. Какое тут придумаешь развлечение, если у тебя в бороде гнездо? Только и остаётся, что лежать да бездумно смотреть в небо. Это всё, и, хочешь не хочешь, надо с этим мириться.
Но чем дольше Моховая Борода следил за облаками, тем больше они почему-то напоминали ему кошек. И наконец все облака стали точь-в-точь как белые кошки: одни сидели, другие вроде бы спали, третьи потягивались. У одного облака-кошки был даже длинный мохнатый хвост. Моховая Борода вздохнул и надолго закрыл глаза.
Сейчас никак не хотелось вспоминать о кошках, других забот полно. Поясницу, например, ломило.
Хорошо хоть, что заполнившие небосвод кошки не мешали птичке.
Видно, птичка не замечала их — она была занята своим делом. Вскоре Моховая Борода понял, что эта птичка — мама. А потом появился и папа, он принёс птичке-маме поесть.
Сначала птица-папа посидел в сторонке, на ветке, и недоверчиво осмотрел Моховую Бороду. Потом, собравшись с духом, он слетел к маме, сунул ей в клюв какую-то букашку и поспешно скрылся в лесу.
Моховой Бороде было, конечно, приятно следить за птичкой.
Последнее время ему приходилось подолгу бывать вдали от природы, и с тем большим удовольствием он наблюдал теперь за птицами. Папа стрелой носился туда-сюда. Исчезал и вновь появлялся — то с мухой, то с букашкой в клюве. Скоро он привык к Моховой Бороде и совсем перестал его бояться.