Энни Янг – С тобой я не плачу (страница 13)

– Значит? – Матвей отчаянно желает, чтобы я продолжила.

А я могу лишь пожать плечами:

– Значит, я его просто еще не встретила.

– А я? Что скажешь обо мне?

– А тебе вторая нравится? И чем?

– Она прикольная, упрямая, смешная, – спокойно перечисляет он, описывая достоинства девушки.

– И всё? – скептически выгибаю брови.

– Ну, целуется классно, – Матвей ухмыляется.

– М-да, – разочарованно опускаю глаза на телефон, который держу в руках. Перевожу взгляд на сгущающуюся толпу в зале. С каждой минутой народ прибывает, к полуночи тут будет не протолкнуться.

– Нет, а что еще ты хочешь услышать?

И я мотаю головой, отказываясь отвечать и точно не зная, что хотела бы сказать.

– Скажи, – тихо просит он, и голос звучит серьезным.

– То, что ты описываешь, Матвей… я не знаю, похоже на влечение, но не на любовь. Впрочем, если вы знакомы недавно, всё еще впереди. Есть шанс влюбиться.

– А если я не хочу?

– Не хочешь влюбляться? – растерянно переспрашиваю я. Странный вопрос.

– Да.

Не хочет влюбляться… значит, не желает ее сделать своей, а значит…

Эти мысли меня угнетают и отчего-то приводят в злое уныние.

– Ну, тогда я не понимаю, что ты творишь, Матвей. Вообще вас мужчин не понимаю. И давай уже закроем эту тему, потому что я действительно ничего не смыслю в мужской любви.

– А у тебя тогда как? – Он никак не отстанет.

– А у меня все уже в ауте, – роняю я неопределенно.

– И сколько их уже таких? – Интерес в глазах напротив пошатывает мои нервы. Алкоголь что, выветрился?

– Много, – не хочу называть точную цифру, но их и правда было много. Больше, чем хотелось иметь, ибо эта статистика настолько неутешительна, что впору поставить на себе крест: никто не может меня очаровать. Никто.

– Да ты нарасхват, – шутит он, в уголках губ играет озорная улыбка.

А я, едва заметно усмехнувшись, болезненно и тоскливо, снова поворачиваюсь лицом к танцполу. Я молчу долго, но Матвей меня не торопит, а может, и вряд ли ждет моей реплики.

Он обслуживает одну даму, потом перебрасывается парой фраз с каким-то парнем, наливает тому выпивку и ступает ко мне, осторожно, чтобы не обидеть, произносит:

– Лер? Пересядешь на диваны?

– А? – Поворачиваю голову.

– У меня алкоголиков тут набирается, – кривая красивая улыбка. – Там пришел мой приятель. Он составит тебе компанию, пока наши не потянутся. Вон там, – указывает на один из столиков в окружении темно-голубых диванчиков.

– Хочешь от меня избавиться? Надоела? – спрашиваю я с иронией, лишь мельком взглянув в ту сторону и вернув взор на Матвея.

– Смотри, – он глазами обводит народ за барной стойкой, – их слишком много, видишь? Я подойду скоро, обещаю. Найду замену на часок и присоединюсь.

– Нет уж, я остаюсь здесь, ты меня отсюда не выгонишь. Ты работай, а я послушаю музыку.

И, подняв руки, я снова прижимаю к ушам амбушюры, врубаю громкость и начинаю раскачиваться на стойке, водя плечами по воздуху и двигая головой, шеей и кистью рук. Где-то на заднем фоне звенит добрый смех Матвея, которому, очевидно, нравятся во мне все эти перемены: сногсшибательный нрав, о котором он даже не подозревал все годы, что мы учились с ним вместе. Помещение охвачено легким полумраком, танцами, обворожительной игрой теней и света. А у меня в ушах звучит отдельная вселенная. Музыка только для меня. Я закрываю глаза и проваливаюсь в чудо.

Матвей выводит меня из транса, когда «наши уже собрались».

– Ты за час сделала мне трехчасовую выручку, – произносит он шепотом мне на ухо, резко сняв с моей головы наушники. – Положу их сюда, ты же не против?

И он с улыбкой прячет их под стойку, где лежит моя куртка.

– Ты не думаешь, что ведешь себя чересчур вольно? – поднимаю брови от его беспардонного поведения. – Мы не настолько близки, чтобы ты мог решить, прятать ли от меня наушники.

Он поднимает руки.

– Я всего лишь конфисковал на время, не злись.

– Я не злюсь, – усмехаюсь я, – просто удивлена, что мы так быстро перешли на непринужденное общение. Не думала, что это возможно.

– Сказать по правде, тоже так думал. Ну что, пойдем к нашим? Я освободился, меня подменит Влад. – Он делает одобрительный жест парню, занявшему место бармена, и обходит стойку.

Матвей подает мне руку и помогает спуститься со стола. Я ступаю сначала на стул, а затем, опершись на плечо парня свободной рукой, легко спрыгиваю на пол. Но по инерции случайно прислоняюсь к Матвею, и мы оказываемся друг другу ближе, чем мы оба могли рассчитывать, когда он решил помочь, а я безмолвно согласилась.

Мы на мгновение замираем от неожиданности.

– Спасибо, – быстро отступив на шаг, говорю я, и он убирает с моей талии руку, одновременно отпуская вторую. Проводит рукой по волосам и от неловкости начинает смеяться.

– Забудем, – предлагает он, наконец, прочистив горло и пытаясь скрыть мягкую, совсем не самодовольную улыбку, которая бывает у мужчин, соблазняющих девушку.

– Забудем, – хмыкнув, подхватываю я, стараясь не смущаться от того, что только что довольно интимно скользнула носом по мужскому подбородку и практически дышала парню в шею, коснувшись теплой кожи губами. И благодаря алкоголю внушение отлично срабатывает.

– Пойдем. – Он кладет руку мне на спину и сквозь толпу мягко ведет туда, где должны были собраться наши школьные знакомые.

– Так что там насчет трехчасовой выручки? – припоминаю я его слова, чтобы сменить тему. – Я не поняла, что ты имел в виду.

– А ты не заметила? – В его глазах отражается лукавство.

Заинтересованная, я замедляю шаг.

– Нет. Что я должна была заметить?

Он подстраивается под мой ритм и хмыкает:

– Ну да, точно, ты же сидела с закрытыми глазами. Ты постоянно привлекала мужчин к бару. Они спрашивали про тебя, заказывали что-то; пока я отпаивал их, они с нарастающим любопытством слушали мой рассказ о том, что ты – эстетика и звезда сегодняшнего вечера. Живая скульптура, олицетворяющая собой символ безмятежности и музыкального духа. Но прикасаться к тебе нельзя, таковы правила. Только любоваться и восхищаться красотой модели, которая обошлась клубу в несколько сотен тысяч.

Я издаю смешок.

– Я похожа на модель? Боже, кто в это поверил? – И закатываю в неверии глаза: какой бред, конечно, никто в это не поверил.

– Зря смеешься. – Матвей отчего-то выглядит довольным. – Видела бы ты их лица. Ни один не усомнился в моих словах.

– Ну, да, так тебе они и сказали, – качаю я головой, посмеиваясь над наивностью некоторых сказочников. Все их лица, наверное, выражали удивленный скепсис, а не ошеломленный восторг, как он подумал.

И тут я впервые за этот вечер направляю заинтересованный взгляд на тех, кто сидит за небезызвестным столиком. Мой шаг сбивается, когда я вижу парня со знакомыми зелеными глазами. Я замираю как вкопанная, не в силах поверить в столь очевидное совпадение.

Глава 7. Две пары зеленых глаз

– Кто это? – вопрос сам срывается с губ.

Я не могу отвести взгляд от парня в черной футболке, вальяжно закинувшего руку с художественно выступающими мышцами на спинку дивана и с безразличием оглядывающего моих одноклассников, которые сидят напротив. Те, видимо, задают ему какие-то вопросы, чем-то интересуются, пытаясь завести знакомство, но он ничем не выдает свою увлеченность в разговоре. Ему почти скучно, в его пальцах стакан с чем-то, безусловно, алкогольным. Он легко улыбается и чему-то кивает.

– Данила. Приятель, о котором я говорил. – Матвей заметил в моих сверкающих глазах определенный интерес к его другу и потому теперь фыркает, глядя на меня, а точнее, выражение моего лица, которое сейчас, вероятно, можно прочитать как открытую книгу. – Что, понравился? Познакомить вас?

Я тотчас мотаю головой.

– Не стоит.

– Почему? – недоумевает он, посмотрев на приятеля и снова уставившись на меня. – Он же тебе понравился, я же вижу.