Энни Вилкс – Змеиный крест (страница 37)

Келлан догадывался, что еще одной причиной служило нежелание Аланы видеться с ним в келье, и когда он спросил ее об этом, она неожиданно подтвердила это прямо: «Не хочу думать, что нас кто-то может увидеть и сделать неверные выводы, но хочу продолжать общаться с вами».

И ей явно нравилось готовить. А готовила Алана отменно. Келлан с удивлением узнал, что почти все блюда, что запомнились ему за последний месяц, были ее авторства: и запеченная в сливках индейка, и тушеные с пряностями овощи, и даже сырный суп. Однажды он попробовал ароматный бульон прямо из котла, в котором тот варился, и был рад как мальчишка, которому сошла с рук шалость. Его Алана тогда рассердилась и сказала, что в котел лезть нельзя, но Келлан обнял ее, и девушка мгновенно перестала злиться. Его умиляло, как она зарывалась носом в его грудь, скрывая смущение от того, что он был слишком близко, как боялась встретиться с ним глазами с маленького расстояния, ожидая поцелуя. Алана чаще всего говорила скованно, если он стоял прямо перед ней, но Келлан нашел выход: он стоял или сидел, приобнимая ее сзади. Это было хуже, чем видеть ее светящееся лицо, но зато появлялась возможность зарыться носом в волосы и ощутить, как она отклоняется назад, ловя его прикосновения.

Он не торопился сближаться, и хотя желание целовать ее нежные губы горело в нем, он боялся оттолкнуть ее, неопытную, в чем-то по-детски наивную, своим пылом. Келлан часто напоминал себе, что так как он старше и сильнее, ничего, что она могла бы счесть принуждением или тем более насилием, в их отношения он не допустит.

Если поначалу он еще убеждал себя, что это ее сложная судьба пробудила в нем участие, увидев Алану в предназначенном для бала платье, представив на миг, что она окажется на празднике одна, в то время как он мог бы вести ее и кружить в танце, Келлан попрощался с иллюзиями братско-отеческого интереса. Когда-то он положил ей на грудь руку, чтобы вылечить от последствий влияния жидкого янтаря, тогда это казалось уместным, а сейчас… Впрочем, она и тогда возмутилась. Уже тогда она смущалась его как девушка может смущаться мужчину, и этот факт Келлана практически окрылял.

Празднование, со всей его нелепой пышностью и утомляющей суетой, должно было начаться завтра. Точнее, поправил себя Келлан, сегодня, ведь они опять засиделись за полночь, ведя неспешный разговор о магических системах. Если бы кто-то сказал ему еще год назад, что он будет проводить все свободное время на территории слуг, то Келлан бы только покрутил пальцем у виска, сейчас же тесная кухонька с ее обшитыми деревом стенами, плотными занавесками на маленьких окнах, удобными низкими табуретами и кожаной завесью стали ему родными и казались вполне уютными.

Теперь, когда Алана получила законный доступ к библиотеке, все время, что она не готовила, она читала. Келлан поначалу боялся, что она начнет пытаться практиковать магию по книгам и навредит себе, но Алана в который уже раз его удивила, пытаясь освоить лишь «Десять простых заговоров для детей», и то с большой осторожностью. От Келлана не укрылось, что самостоятельное изучение искусства шепчущих даже на таком уровне дается ей с большим трудом. Не имея пока права наставлять ее, как шептать заговоры, он перевел тему на другое:

— Существует много магических школ и еще больше учителей. Приют Тайного знания — лишь одна из них.

Чтобы не вызывать преждевременных вопросов, он не сказал, что другим системам учили лишь ходящие по мирам, и что Приют был единственным местом в этом мире, где освоение знаний было поставлено на поток. Не сказал он и о Пар-оольской школе артефактологии: в ней талантливые маги отрабатывали лишь один изолированный навык — полноценным обучением Келлан это не считал.

Келлан сидел позади Аланы, у стены, она прильнула к нему плечом и боком. Подаренная им шаль, которую она практически не снимала, грела его руки и грудь. Келлан поддался порыву и заложил прядь ее таких коротких волос за ухо, и она обернулась, удивленная, встретилась с ним глазами и улыбнулась. Он чувствовал, как и его губы растягивает улыбка. На секунду он прикоснулся своим лбом к ее. Алана закрыла глаза. Губы ее трепетали, два лепестка розы в тусклом свете свечи, но целовать их Келлан не стал, лишь нежно погладив лицо.

— Я думаю, ты можешь освоить и другую систему, если захочешь, — продолжил он неохотно. — Есть системы, в которых не подразумевается использовать речь, а вместо этого маг использует заключенную в нем самом силу, и есть такие, где собственная сила сплетается с силой внешнего источника. Однако метод шепчущих — самый безопасный, потому что ты не тратишь своих сил вообще.

— Вы хотите, чтобы я осталась здесь, да? — тихо спросила Алана. — Поэтому меня убеждаете согласиться на предложение Сина?

Ее расслабленное лицо посерьезнело, и она встала, чтобы поставить чайник. На него она не смотрела. Келлан пожалел, что не может прочитать ее мыслей, и ответил честно:

— Да. Я дал обещание быть здесь долгое время. Если ты откажешься, тебе не разрешат остаться.

— Я это понимаю, — ответила Алана, звеня посудой. На Келлана она не смотрела. — Сколько вам осталось тут служить?

— Сто двадцать один год без пары месяцев.

Тут она повернулась.

— Сколько?

Келлан рассмеялся.

— Это не так и долго для мага. Лет через триста поговорим о том, как течет время, сама все поймешь.

— Но почему так долго? Директор Син говорил о пятидесяти годах.

— Я пообещал отцу обучать послушников пятьсот лет. — Келлан смотрел, как ее лицо становится все более удивленным. — У меня совсем другие условия. Никаких клятв я не давал, я в любой момент могу уйти. Но предпочитаю держать слово.

— А сколько вам лет? — тихо спросила Алана. — Знаю, это невежливый вопрос, но…

— Четыреста восемьдесят семь, — просто ответил Келлан.

Алана села на табурет. Полотенце выскользнуло из ее руки, и Келлан подхватил его на лету и положил на стол. Она плотно сжала губы. В ее расширенных глазах он видел удивление, которое сменила растерянность.

— Я не знала, что столько можно жить. Я думала… Вот бы Хелки смеялась. Вам не может быть столько! Чем вы занимались все это время? Как вообще можно жить так долго?

— Я путешествовал и учился, а теперь нянчу детей в Приюте, — улыбнулся Келлан.

— У вас есть дети? — переспросила Алана. Ее лицо погрустнело.

— У меня нет детей и семьи, кроме отца и старшего брата — никого.

Она взглянула на Келлана в упор, нервно скручивая полотенце в жгут.

— А почему?

— Я не хотел иметь семью.

Алана хотела еще что-то спросить, но передумала, и задумчиво прикрыла рот ладонью. Келлан протянул руку и снова погладил ее волосы, но Алана чуть отстранилась, и он прекратил.

Некоторое время они молчали, а потом Алана суетливо бросилась разливать чай.

— А когда вы закончили обучение в Приюте, то сколько вам было лет?

— Сто восемь.

— То есть если я соглашусь, то закончу обучение здесь, когда мне будет столько?.. Это так много… И потом еще пятьдесят лет служения. Нет.

— Я поздно поступил, — объяснил Келлан. — Ты закончишь раньше. Син — очень достойный человек. Я не знаю о нем многого, но то, как он подходит к руководству и как обращается с теми, кто от него зависит, делает его прекрасным директором. Он занимается внешнеполитическими вопросами и обеспечивает Приют охраной. Ты рассказывала, что не могла выйти с территории. Организация пространства на магическом уровне — как раз его забота. Он очень часто отсутствует, его не бывает в Приюте годами, именно поэтому его возвращение обычно празднуют. Возможно, за все пятьдесят лет он даст тебе всего два-три поручения. В любом случае, служить ему — скорее честь.

— А вы служите ему?

— Нет. Я не служу ни одному из них.

— А вы бы согласились дать клятву верности Сину? — спросила Алана, и Келлан в который раз поразился ее уверенной и целесообразной прямолинейности. Он усмехнулся, формулируя ответ:

— Лучше Сину, чем Ингарду или Роберту. И намного лучше Сину, чем моему отцу.

— Так и знала, что мастер Келлфер ваш отец, — заметила Алана. — Вы очень похожи в чем-то.

— Ты уже виделась с ним? — Келлан заинтересованно наклонился к ней.

— Да. Он только назвал меня Вилой и похвалил за прыть. И сказал, что одобряет мое обучение в Приюте, но не одобряет…

Вот это было чем-то новым. Келлан почувствовал укол злости и сквозь зубы продолжил:

— Общения со мной.

— Мне кажется, — Алана говорила глухо и снова избегала его взгляда. — Он забегает очень и очень вперед, считая наши… наше общение не тем, чем оно является.

Она все еще сминала полотенце. Келлан нежно посмотрел на ее бледные от волнения руки и, спустившись с табурета, присел у ее ног, накрывая ее ладони своими с двух сторон. Ему очень хотелось спросить, чем же для нее является их общение, но вместо этого он сказал:

— Прости, что тебе пришлось выслушивать это. Я не ожидал, что он отреагирует так. Я добьюсь, чтобы он больше не упрекал тебя ни в чем.

Алана удивленно моргнула несколько раз. А потом вытащила ладони из плена его рук и провела кончиками пальцев по его лицу, от лба, по щеке, к подбородку. Что-то новое, незнакомое, рождалось в ее глазах в этот момент. Келлан поцеловал ее пальцы.

— Он меня не упрекал, — срывающимся от волнения голосом произнесла Алана. — Он только сказал, что нам обоим это не на пользу. Не нужно с ним ссориться из-за меня.