Энни Вилкс – Запах ночного неба (страница 49)
Кто бы сказал ему еще год назад, что он поцелует кого-то в лоб!
Впрочем, желание коснуться ее не было похоже на ту страсть, которую Даор привык переживать. То безобидное возбуждение и следующий за ним огонь разврата, скорее служившие развеиванию скуки и удовлетворению телесного голода, ни в какое сравнение не шли с жаждой прикосновения — любого, даже самого целомудренного — к ее прохладной коже и пушистым волосам. Даор прислушивался к себе: руки сводило, как тогда, когда Алана убежала со стоянки разбойников, и хотелось, чтобы она снова сжалась в его объятиях в трогательный комочек.
Пока он не давал себе думать о большем. О ее приоткрытых губах, хватающих воздух совсем рядом, о тихом разочарованном вдохе, когда он отстранился, так и не ощутив их вкус. Девочка была юна, неопытна и дрожала от напряжения каждый раз, как он приближался. Даор снова напомнил себе, что ответственность за то, чтобы не сжечь напором ее потихоньку открывавшееся сердце, на нем. В конце концов, ему некуда было торопиться, а каждый шаг на этом пути становился все более и более сладким.
Впервые за все время, что он знал себя, в голову приходило слово, так мало касавшееся герцога ранее и такое чуждое его натуре. Даор повертел его в себе, и ему показалось, что оно недостаточно вместительно и слишком просто для испытываемого им спектра чувств.
Девочка кашлянула, привлекая его внимание, будто он смотрел еще куда-то, кроме ее живого лица.
— Мы едем в лагерь?
— Да, — улыбнулся Даор, не двигаясь с места.
— До подъема осталось часа четыре, — напомнила Алана. — Может быть, мы поговорим с директором завтра? Он наверняка спит.
— Он не спит, — повторил ей Даор то же, что сказал Олеару совсем недавно. — Тебя Гвиана научит заговору бодрости, раз не хочешь учиться у меня. Но завтра нужно будет выспаться.
Ворон подошел к Лучику вплотную. Даор потянулся, чтобы поправить повод в ее маленьких пальчиках, но девушка отодвинулась и даже посмотрела на него умильно строго, словно проводила между ними линию. Вместе с тем она дернула рукой, и ее привычный конь попытался повернуться, слушая команды, но уперся в фыркнувшего Ворона, тут же прижимая уши.
— Ты не хочешь, чтобы я тебя касался? — спросил Даор прямо, наслаждаясь вспыхнувшим на ее лице румянцем.
— Давайте уже поедем, — выдавила она из себя и тут же пустила Лучика в сторону лагеря, не дожидаясь ответа.
* * *
Лагерь уже спал. Каждая свита установила собственный шатер, скрыв от своих глаз и луну, и далекую водную линию горизонта, и мерцание защитных заговоров. Даора забавляли вставшие у входа в шатры стражники: можно было подумать, что в этом простеньком воздушно-земельном плетении, прорезаемом даже хорошо заточенным ножом, не говоря уж о тайном языке, требовалось охранять именно вход. Впрочем, Йорданка накрыла свой шатер искусной и очень неприхотливой сигнальной сетью, призванной разбудить ее при вторжении, и то же сделала Лианке, добавив в волокна созданной ею ткани еще и парализующую нить. Остальные не позаботились даже об этом, то ли рассудив, что меры безопасности бесполезны, то ли не утрудившись ими.
Алана остановилась у шатра Лианке, куда, конечно, ее пригласили на отдых. Герцог спешился первым и теперь ждал, пока Алана старательно хваталась за серую гриву. Когда она прыгнула вниз, Даор легко подхватил ее, ставя на землю.
— Спасибо, — сказала Алана, не поворачиваясь. — Я привяжу Лучика у кормушки и вернусь.
Даор жестом подозвал сидящего у костра и о чем-то беседующего с Юорией Олеара. Тот тут же подхватился, напоследок положив черной розе руку на бедро в довольно двусмысленном жесте. Племянница тоже подняла на Даора глаза, казавшиеся громадными из-за стоящей в них влаги. Взор ее быстро метнулся на отряхивающую Лучика Алану, и она сощурилась, сжимая губы. Алана, словно почувствовав тяжесть ее ненависти, тоже подняла голову. Даор сначала подумал, что девушка отвернется, но она смотрела на Юорию прямо и твердо. Не желая дожидаться окончания этой молчаливой дуэли, Даор кивнул и Юории, и та, просияв, грациозно поднялась и заспешила к нему.
— Отведи лошадей к кормушке, они должны быть распряжены и почищены, — приказал Даор уже ждавшему распоряжений Олеару.
— Я могу сама, — подняла брови Алана, отдавая повод. — Спасибо.
— Леди, — склонился Олеар. — Вам не пристало возиться с лошадьми. Это сделают стражники.
— Олеар, не привязывайте их рядом, пожалуйста, — попросила его Алана. Поймав взгляд Даора, она смущенно добавила: — Мне кажется, они не очень хорошо ладят.
— Как прикажете.
— Ты зря беспокоишься, иерархия очевидна, — сказала подходящая Юория. — Твой задохлик не…
— Юория, замолкни. К герцогине Вертерхард обращайся по титулу.
Но Алане не нужна была защита. Ее звенящий голос облил Юорию яростью:
— Леди Юория, вы решили, что раз убили дорогих мне людей, то можете мешать и меня с грязью. Меня это не задевает. А вас будут судить. Я уже написала императору о том, что вы сделали. И он созовет совет.
Ошарашенная Юория переводила взгляд с Аланы на застывшего за ее спиной Даора и обратно. Герцог видел, как боролись в ней желание унизить собеседницу и страх сделать это. Наконец, Юория сглотнула и выдавила из себя:
— Дядя?..
— Юория, попробуешь причинить ей вред прямо или не прямо, своими руками или кого-то подговоришь — я тебя сожгу. Поняла?
Говоря это, Даор не смотрел на исказившееся злобой лицо племянницы — лишь на Алану, глаза которой чуть расширились, когда она услышала его тон — тот, которого пугались даже самые сильные противники. Юория поняла все мигом и сложилась на земле, коснувшись локтями льда. Алана шагнула назад, чуть не ударившись о плечо герцога, и мазнула по его сапогам своей юбкой. Она недоуменно посмотрела на Даора, словно желая оправдать перед ним своего врага, но только сжала плотнее губы. Даор с теплом отметил, что девочку снова не порадовало унижение Юории. Он готов был держать пари: не бойся Алана его так, то потребовала бы у Юории — и у любого другого — не падать ниц. Сама идея унижения кого-то была ей чужда.
Алана хотела, чтобы Юорию судили.
Конечно, девочка еще не знала, что Юория убила ее приемную мать.
— Поняла, — глухо подтвердила Юория.
— Теперь прочь.
Юория, не смея больше вымолвить ни слова, исчезла. Стоило Олеару приобнять ее, сгорбившуюся от злости, за плечи и отвести в сторону, Алана уязвленно сказала:
— Это было не нужно.
— Нужно, — усмехнулся Даор, предлагая девочке руку, на которую неожиданно быстро и невесомо легла ее ладошка. — Ты плохо знаешь Юорию. Она глупа, но очень жестока, и умеет подговаривать других причинять вред тем, кто ей не нравится. Согласись, не нужно, чтобы наш отряд поредел на соблазненных ей и убитых мной воинов, решивших тебе навредить.
— Войцехт говорил, она любит пытать людей, я помню, — отозвалась Алана. — Но ей незачем причинять мне вред, я-то безобидна. Хотя теперь, когда я сказала ей о письме…
— Юория ненавидит тебя потому, что одержима мной. Скорее всего, после ритуала ее придется убить.
— Теплые родственные отношения… — пробормотала Алана себе под нос.
Герцог улыбнулся.
— Ты действительно написала императору письмо?
— А что, боитесь, что тоже пойдете под суд? — с вызовом спросила Алана.
— Очень боюсь! — в голос рассмеялся Даор. — Алана, император вынесет тот приговор, который я скажу ему вынести. Так что можешь подумать, какой судьбы для Юории хочешь.
— Значит, если вы в чем-то виноваты, вас не наказать?
— Чаще всего да, — согласился герцог.
Алана чуть сжала пальцы у него на запястье.
— Когда я жила с Голденерами, мой мир был далек от этого, — вдруг сказала она с болью. — Это отобрала ваша племянница. И теперь даже того маленького кусочка земли, где царствовала справедливость, больше нет.
— Справедливость — иллюзия, — заметил Даор. — Но ты можешь сделать мир вокруг себя настолько справедливым, насколько это в твоих силах и силах близких тебе людей. Для начала можешь решить судьбу Юории.
И снова девочка повела себя не так, как повела бы себя любая женщина, которую он знал — отшвырнула от себя предлагаемую им власть:
— Нет, я слишком плохо разбираюсь в этом и точно не беспристрастна. Можно посоветоваться с директором Сином.
— Как хочешь, — тепло согласился Даор.
.
Роберт не выдал своей осведомленности об их присутствии ничем. Корявый щит продолжал мерцать вокруг него, а сам он — развалившись, сидеть в простом тканевом походном кресле. Прямо перед ним высилось странное сооружение: стол, целиком состоявший из переплетенных корней деревьев, каким-то непонятным образом сложившихся в почти ровную поверхность, а на этом столе — круглое окно портальной почты. Тут же лежала пергаментная бумага, стояла чернильница, из которой торчало тонкое перо.
Напротив него, за столом, на воздушной подушке сидела Теа. Увидев Даора, она привстала.
— Герцог Карион, леди Вертерхард.
— Наставница Теа, простите, — засуетилась Алана, отнимая у герцога руку. — Мы зайдем чуть позже.
— Роберт, мне нужна родовая книга, — сказал Даор. — Теа, оставьте нас.
Понятливая Теа тут же выскользнула за пределы очерченного полупрозрачным пологом круга, в центре которого с сомнительным комфортом устроился один из директоров Приюта Тайного знания.
Роберт не стал делать вид, что не понимает, о чем идет речь. Он медленно, словно его ноги могли затечь, поднялся и воззрился на Даора. Затем перевел взгляд на Алану. Что-то в его лице дрогнуло, и вместо того, чтобы отправиться за артефактом, он спросил: