Энни Вилкс – Запах ночного неба (страница 31)

— Подожди, — остановил ее Даор, еле удерживаясь от новой вспышки смеха. — Ты ее что, жарить собралась?

— Ну да. А вы… нет?

Девочка только что спросила его, не ест ли он птиц сырыми?!

Она стояла, зажав в кулаке тощую шею фазана, лапы его цепляли ее юбку, а лицо было серьезным и немного растерянным. Солнце за ее спиной золотило взъерошенные ветром волосы.

— Ты поразительная, — честно сказал он.

— Я была кухаркой, — неожиданно парировала она. — Мне приходилось отрубать головы курицам. Было бы поразительно, если бы я боялась птиц. Я же не леди, кто бы меня кем ни считал.

— Ты говорила, что была учителем, — напомнил Даор, не желая, чтобы этот момент прекращался, но с тоской ощущая, что он ускользает.

— Моя мама готовит лучше всех в Зеленых землях, и я ей помогала сколько себя помню. И в Приюте я тоже готовила целыми днями, — пожала плечами девочка. Какой-то страх мелькнул в ней, будто она сказала лишнего. Боится напоминать о Виле, догадался Даор. — Мама отправила меня в Приют вместо себя, и я знаю, что приглашение было вашим. Надеюсь, это не разозлило вас и никак не помешало вашим планам. Если имелось что-то такое, что должна была сделать мама, вы скажите мне, я сделаю это за нее.

— Ты очень неаккуратна в словах. Я мог бы приказать тебе разрушить Приют после такого обещания.

— Вряд ли вы хотели, чтобы мама разрушила Приют. Я надеюсь, — добавила Алана.

— В следующий раз лучше использовать другую формулировку.

Девочка не стала делать вид, что не поняла его:

— Если имелось что-то такое, что должна была сделать мама, вы скажите мне, я постараюсь сделать это за нее, если смогу.

— Так лучше.

— Вы не злитесь на нее? — спросила Алана негромко. — Отец умер, и маме пришлось остаться в Зеленых землях с Евой, это моя младшая сестра. Поэтому я поехала вместо нее.

Она не стала никого обвинять, как и обычно, но Даор понимал, что девушка вспомнила, благодаря кому лишилась отца. Он порадовался, что тогда, у разбойников, сказал ей, что был не в курсе планов Юории. Впрочем, Алана не обвинила бы его все равно. Она редко давала чувствам возобладать над целесообразностью рациональных действий, а сейчас, когда за спиной Даора лежал спеленутый его исцеляющими заговорами дорогой ей наставник, тем более не допустила бы такой ошибки.

И Алана не знала, что ее приемная мать мертва. Рассказывать правду ей не стоило, не сейчас, когда она, обернувшаяся созданным им полотном, предлагает приготовить фазана, и наконец ведет себя не как кролик перед удавом, а чуть более свободно, когда улыбается и шутит. Не сегодня, только не сегодня.

— Я не злюсь на нее.

Она улыбнулась, словно очнувшись от тяжелых мыслей.

— Отдай мне фазана, — потребовал Даор.

— Вы что, серьезно будете есть его так? — недоверчиво протянула девочка. — Только не говорите, что собираетесь его ощипывать и потрошить. Сами. Вы.

— Я собираюсь его поджарить, — улыбнулся черный герцог, страшнейший из правителей Империи, лишь вчера уничтоживший одним слепым ударом половину крупного города, а сейчас забравший у девушки из рук мертвую птицу. — И сделаю это намного быстрее, чем ты.

— Как?

Даор повел пальцами, и фазан вспыхнул, как факел. Алана вздрогнула и отступила на шаг, ничем больше не выдав удивления, но герцог видел, как восхищенно расширились ее глаза, когда она поняла, что именно он делает. Пламя сожгло пух, выжгло внутренности, и, продолжая тускло светиться, быстро приготовило белое мясо. Всего за минуту запах горелых перьев сменился аппетитным ароматом готового блюда.

— И вот спрашивается, зачем шепчущим вообще кухарки? — проговорила девочка, не отводя глаз от уже потухшего и разделившегося на куски жареного фазана.

— Просто прожаренная дичь без специй и соли, — ответил Даор, пожимая плечами. — Я не взялся бы так готовить что-то еще.

И снова он не стал говорить ей, что точно знает степень прожарки мяса вовсе не потому, что тренировался на курицах.

— Точно, можжевельник! — вспомнила Алана. — Я его натру? Будет вкусно!

— Только аккуратнее, он горячий, — заметил Даор, отдавая ей воздушное блюдо с дымящимися кусочками.

Он с наслаждением смотрел, как голодная Алана жадно, хоть и пытаясь сдерживаться, отправляет в рот мясо.

— Такое вкусное! — выдохнула она радостно. — А вы часто готовите?

— Нет, — покачал головой герцог. — Никогда.

Это была чистая правда. Никогда и никому он не ловил птиц, не разделывал птиц, не жарил птиц. И уж тем более не радовался тому, что сумел кого-то накормить, и что человек получает такое удовольствие от приготовленной его руками пищи. Это было столь нетипично для него, что Даор даже в шутку задумался, не сходит ли он с ума. Вот девочка улыбнулась снова, отставляя блюдо от себя, и мысль о безумии показалась не такой уж и неприемлемой. Ее сияющее лицо грело.

— А вы? — вдруг заметила Алана. — Вы же тоже со вчерашнего дня не ели.

— Не хочу, — мягко ответил Даор. Голода он не чувствовал.

— То есть вы приготовили его мне?

— Да.

Повисла тишина. Ее нарушила Алана:

— Спасибо. — Она кашлянула. — Тогда я пойду сполосну руки — и в путь?

Смутить ее было так же легко, как и обрадовать.

Даор кивнул, и девочка упорхнула в овраг к ручью. Даор проследил за ней, неощутимым плетением чуть придержал ее за спину, когда она споткнулась, спускаясь, и вернулся к полянке.

.

Огонь взметнулся и послушной змеей пронесся вперед, выжигая коридор шириной в человеческий рост настолько далеко, насколько хватало взгляда. Деревья горели с треском, камни оголялись, кричали птицы, врассыпную бросились животные.

— Что вы?..

Даор повернулся к застывшей Алане. Она всматривалась в догорающий тоннель широко распахнутыми глазами, будто не ожидала, что герцог решит упростить им путь.

— Ты же не думаешь, что я полезу через елки? — усмехнулся Даор. — Так мы дойдем намного быстрее.

— Но зачем же лес… — начала было Алана с каким-то сожалением, но встретилась с его взглядом. — Ясно. Да, вы бы точно не поползли по кочкам сквозь кусты, — вдруг хихикнула она. — Но это очень жутко. Будто путь в горящую бездну.

— Конечно, — подхватил черный герцог. — Бездну, из которой я родом и куда собираюсь тебя увести.

— Это не смешно! — возмутилась девочка. — Вы не мерзнете, не нуждаетесь во сне и еде. Вдруг вы и правда демон?

— Может быть, — ответил Даор, укладывая ее прохладную ладошку на свое предплечье и подхватывая воздушным потоком сына Келлфера.

29. Юория

Следуя за своим мужем, своим хозяином, центром своего мира, Юория ступила на берег. Она представляла себе место, в котором провела столько времени, как большой корабль, но ей трудно было даже примерно прикинуть его размеры: путь из покоев Вестера к трапу занял почти час, ведущие их матросы поворачивали раз двадцать, и Юории казалось, что ходили кругами. Стоило ей оказаться снаружи, она удивилась еще больше: ее временное пристанище совсем не было похоже на корабль, скорее, на застроенный разномастными деревянными домами остров, состоящий из нескольких соединенных плавучими мостами частей. Вся эта конструкция покачивалась на волнах, не совсем в такт, так что от взгляда на них кружилась голова.

Гавань, к которой причалил плавучий остров, была пустынной. По широкой полосе вросших в красную глину досок, в которую перетекал зубчатый трап, почти никто не ходил, и лишь шагах в сорока начинались какие-то кургузые круглые домики и широкая земляная дорога, на которой теснились люди. Похоже, что-то продавали, и покупатели облепили лавочки, шумно обсуждая товар. Мешанина ярких красок — пар-оольцы одевались невероятно безвкусно, — была такой пестрой, что у Юории рябило в глазах. До нее доносились какие-то одобрительные возгласы, мешавшиеся с шумом волн и криками морских птиц, обсиживающих берег у самой воды. Пахло тухлой рыбой и вездесущими специями, и немного цветущими водорослями, и еще чем-то, что она никак не могла назвать.

На доски пристани, несмотря на тесноту, никто не ступал. По периметру импровизированной набережной стояли черные как уголь и рослые как статуи пар-оольцы с чем-то, напоминавшим копья. Они были раздеты до пояса, но с покрытыми головами: несмотря на вечер, солнце все еще пекло. Юория даже залюбовалась ладными, напряженными, мускулистыми спинами.

— Вперед, — подтолкнул ее в спину Вестер, и Юория засеменила, освобождая сходящим с плавучего города морякам дорогу. Сотни матросов сгрудились справа, на уходящем в воду выступе, и продолжавшие сходить на берег, как муравьи, тянулись к этой мельтешащей группе. Они хохотали, похлопывали друг друга по плечам и выглядели так, будто необходимость сойти на берег на самом деле была возможностью поразвлечься.

Вестер же обогнул Юорию и свернул налево, к нескольким пожилым пар-оольцам в длинных ярких халатах, расшитых золотыми и каменными бусинами. Юория уже научилась присматриваться: чем знатнее был житель Пар-оола, тем больше драгоценностей он вешал на себя, чтобы всем показать свой высокий статус. Эти были одеты очень богато, их платья искрились на солнце и наверняка были очень тяжелыми. Мудрецы сидели под невысоким, покрытым крупными листьями навесом, а между ними стоял стол с искусно инкрустированным перламутром графином. Они опрокидывали чашу за чашей, освежаясь, и выглядели очень довольными.

Вот они приподнялись со скамей, увидев Вестера, и тот сложил руки в приветственном жесте.