Энни Вилкс – Сделка (страница 26)

Гонка в темноте даже пошла мне на пользу: я запыхалась, но постепенно волна жара схлынула, Идж растворилась, и остался только тоннель, гладкая полоска бычьей кожи у меня в руке и пляшущие на стенах отблески — и глубокая, черная ясность мыслей.

Шум воды приближался.

— А все-таки странно, — вдруг с сомнением заметил Дарис. — Если бы эти дикари знали, что тут водопад, разве не были бы эти ходы используемыми? Они высокого роста. Тоннель выглядел бы иначе.

— Они не страдают от жажды, — озвучила я уже продуманный ответ, пытаясь сгладить прошлую свою глупость. Еще в первый вечер Келлфер рассказывал нам о Пар-ооле, и упомянул этот момент, так что мое объяснение звучало логично. — С тех пор, как у них появились артефакты, фильтрующие от соли морскую воду, нет необходимости искать подземные источники. Я тут подумала, что ты был прав с самого начала. Сюда никто не ходит, а твой отец мог проложить этот ход, чтобы связать наши коридоры с теми, по которым выводит нас наверх.

Дарис неопределенно хмыкнул, продолжая путь.

С глины мы ступили на твердую почву, а с нее — на скальную породу. Приглушенные звуки пещер сменились гулкостью большого пустого грота, и воздуха тоже стало больше. Мои ноги заскользили: камни были влажными. Внезапно вокруг стало очень много пространства, и близко стена осталась только слева, а справа образовалось свободное пространство, не освещаемое светом факела. Шум воды теперь окружал нас, в отблесках пламени то и дело проскальзывали брызги. Мой спутник замедлил шаг.

— Аккуратно, — сказал Дарис, не оборачиваясь, и эхо подхватило его слова. — Справа — обрыв. Веди рукой по стене, и старайся держаться к ней как можно ближе.

Я послушалась и, наконец, отпустила его ремень, что Дарис тут же отметил:

— Что ты делаешь? Продолжай держаться! Здесь очень скользко. Так я подхвачу, если ты упадешь.

Я подождала, пока он вложил в мою ладонь пряжку. Мне казалось, он почувствует, как бешено колотится на кончиках моих пальцев пульс. Мне было так страшно, что я почти не ощутила сладостной волны от его касания. Я только думала о том, чтобы не дышать громко, но, похоже, у меня не получилось: Дарис вдруг повернулся ко мне.

Факел на секунду ослепил меня, мне пришлось прикрыть глаза рукой, а для этого — оторваться ей от стены. Тут же меня качнуло, и я потеряла равновесие, быстро переступая ногами. Прежде, чем я успела понять, что происходит, Дарис схватил меня за руку и потянул на себя, отбрасывая вниз факел, вспыхнувший и погасший где-то под нашими ногами с почти неслышным всплеском — дно было так далеко! Я шумно выдохнула, но не от неожиданного рывка Дариса: что-то мягкое, как сотканная из самого воздуха ткань, поддержало меня за спину. Келлфер был здесь, он видел нас! Он не дал бы мне упасть!

На глазах показались слезы облегчения.

— Ты как? — глухо спросил Дарис мне в волосы. — Сильно испугалась?

Я искренне кивнула, а после подняла на него слезящиеся глаза. Вряд ли он мог увидеть выражение моего лица — выражение лица человека, который только что избежал падения в темноту — но голос мой звенел:

— Спасибо! Свет, я так испугалась! Спасибо, что ты рядом!

Я почти кричала. Конечно, я обращалась не к Дарису. Мне нравилось думать, что Келлфер понял, кому была адресована моя благодарность. Но мне ответило только эхо: похоже, пещера была громадной. Зачарованный Келлфером воздух продолжал мягко придерживать меня за лопатки — такая неожиданная магическая ласка в темноте. Я думала о заговоре как о присутствии Келлфера совсем рядом, и эта поддержка рождала во мне больше радости, чем близость Дариса.

— Я не позволю тебе упасть, — прошептал Дарис мне в волосы. — Никогда. Не бойся.

— Я знаю, — шепнула я ему в ответ, вспоминая, что, по словам Келлфера, высоты должен был бояться именно он. Но Дарис ничем не показывал своего страха, и я чуть подогрела его: — Я очень боюсь высоты. Мысль о том, что я могу сорваться… Пожалуйста, не отпускай меня. Ты слышал, как упал факел? Там, наверно, не меньше сотни шагов до дна!

— Тут не далеко, — сказал Дарис, и по отсутствию обычной для него манеры я поняла, что он и сам почти парализован страхом, но боролся с собой он очень достойно. — Я видел окончание обрыва, шагов двадцать, не больше. Мы будем идти очень аккуратно, и постепенно переберемся на ту сторону.

— Теперь и света нет, — проскулила я. Страшно мне больше не было: Келлфер не дал бы мне пострадать, о чем напоминало его теплое прикосновение к моей спине. Но я хотела, чтобы испугался Дарис. — Как мы пройдем без света?

— Еще немного, и глаза привыкнут, — успокаивающе шепнул Дарис. — Мы можем идти и на ощупь. Нас скоро встретит отец. — Впервые он произнес слово «отец» не только без ненависти, но и с надеждой. — Давай потихоньку. Я пойду первым, ты — за мной. Держись за ремень, хорошо?

— Конечно, — пискнула я.

Дарис медленно развернулся и, скользя спиной по стене, стал боком пробираться дальше. Он был прав: глаза привыкли, и теперь я различала очертания камней и даже смутный свет где-то внизу. Стараясь не скользить, я перехватила ремень в левую руку и, как и Дарис, пошла боком. Вот только его холодили мокрые камни, а между мной и отвесной скалой мягким одеялом свился живой воздух. Тихонько эта теплая пелена разрослась и обвила мой пояс — очень ощутимо и очень приятно, и достаточно крепко. Я задержала дыхание, понимая, что должно произойти дальше, и приготовилась вовремя отпустить согретую моим теплом пряжку.

«Келлфер не даст тебе упасть, — повторяла я себе. — Не бойся. Не бойся. Вот он, обнимает тебя за пояс. Он не даст тебе упасть. Еще несколько шагов, и ты будешь свободна».

Но мы продолжали свой путь. Пелена согревала и сдавливала меня по-прежнему, и я засомневалась, не должна ли я была сама оступиться. Она гладила меня по спине, и страх постепенно отступал. Он был рядом. Он был рядом!

— Ты как? — спросил меня Дарис. — Держишься? Я уже вижу впереди площадку. Немного.

— Все в порядке, хоть и предпочла бы оказаться не здесь, — отозвалась я.

И тут пелена ожила. Мягко, будто успокаивая, она прокатилась по моей спине, предупреждая — и я была очень благодарна Келлферу за то, что дал мне привыкнуть к этому обвивавшему меня кокону. Я чуть отступила от стены, и когда Дарис отвернулся и сделал шаг вперед, я легко, словно пушинка, с отчаянным криком и под возглас Дариса рухнула во влажную темноту.

Воздух не просто замедлил мое падение: я зависла у самого края. Келлфер подождал, пока я точно зацеплюсь обеими руками за камни, но и тогда продолжал держать меня, так, что на мои пальцы не приходилось и двадцатой части веса. Это не было ни больно, ни страшно. Я была в полной безопасности. Мне стало стыдно за то, как я сомневалась.

— Дарис! — завопила я. — Дарис, пожалуйста, помоги мне!

— Проклятие, — выругался Дарис наверху. Раздался какой-то шелест. — Попробуй схватиться за пояс. Чувствуешь? Ах ты ж! Да что!..

Похожая на извивающуюся змею полоска кожи скользнула мимо моего лица, в темноту. Я улыбнулась: Келлфер не дал бы Дарису отделаться так легко.

— Пожалуйста, — на грани писка выдавила я. — Больше не могу! Камни скользкие!

Он наклонился над пропастью, и его лицо оказалось аккуратно на расстоянии моей и его вытянутых рук. Теперь я поняла, почему Келлфер задержал меня именно у этого каменного выступа: как бы Дарис ни старался, он смог бы вытащить меня, только если бы и я рывком потянулась к нему навстречу.

— Проклятие, не достать! — зло выплюнул он. — Сейчас, сейчас… Хватайся, что же ты… Давай — один рывок.

И, похоже, лег у самого края, протягивая руку вниз. На пределе сил, вложив все отчаяние в голос, я прокричала наверх:

— Я не могу прикоснуться к тебе!

И он поднял руку. Я поверить не могла: он размышлял, стоит ли меня спасать. И даже сказал:

— Я не могу вернуть тебе клятву.

— Пожалуйста! — взмолилась я сквозь красную пелену бешенства. — Свет… Я не хочу умирать! Я дам тебе другую, обещаю! Как только вытянешь меня, можешь сбросить обратно, если не дам!

— Другую?

Он размышлял, думая, что я держусь из последних сил! Это было так мерзко, что я закусила губу, чтобы не полить его бранью.

— Прощай, — сказала я вместо этого.

— Нет! — выкрикнул он отчаянно.

И рванулся вниз, корпусом, пытаясь самостоятельно подхватить меня.

Он упал вслед за мной.

Я охнула, когда его меч царапнул бедро, и взвыла, когда его пальцы обхватили мою лодыжку. Если бы не державший меня воздух, меня бы разорвало пополам от такого рывка. Нога онемела.

— Свет… — только и смогла я прошептать.

Над нами разорвался синий огонь — и вся пещера осветилась его вспышкой. Я зажмурилась, а когда открыла глаза — ко мне сверху уже тянул руку Келлфер.

22.

Дарис не понимал, почему так грустна Илиана, и не предполагал, почему его отец избегает смотреть на него. У парня все на лице было написано: он решил, что Келлфер так сильно испугался, что теперь злится. Разумеется, привыкший к обожанию матери, он и не мог предположить другого, и не поверил бы, если бы Келлфер сказал ему правду: страх за жизнь Дариса не только был мимолетным и целиком растворился в куда более выбивающем из-под ног почву страхе за судьбу Илианы, но и оставил за собой шлейф облегчения. Всего на миг Келлфер поверил, что его единственный сын падает в пропасть — сам, по неосторожности, потому что неотвратимая судьба толкает его — и радость за свободу любимой женщины вспыхнула, как искра в темноте. Конечно, сам Келлфер сына бы не столкнул. Он даже предполагал, что любит Дариса какой-то усеченной отцовской любовью. Но смерть Дариса в той бездонной пещере и правда была простым выходом.