Энни Уэст – Теперь принадлежу тебе (страница 2)

– Не делай так!

Она моргнула, на мгновение лицо ее приняло выражение, которое он не сумел интерпретировать. Она вздернула подбородок, перевела взгляд на что-то за его плечом, сложила перед собой ладони.

– Не делать чего, ваше величество?

– Не кланяйся.

Она нахмурилась:

– Но, ваше величество, вы же эмир. Было бы неподобающе…

– Позволь мне судить, что подобающе, а что нет. – Саид устало потер рукой шею, разминая напряженные мускулы.

– Да, ваше величество, – ответила она, но вздернутая бровь и быстро закушенная нижняя губа явно свидетельствовали, что девушка не согласна с его требованием.

– И не называй меня так.

Может, дядюшке и нравилось, когда ему постоянно напоминали о его высочайшем статусе, но Саиду за последние дни уже набило оскомину это высокопарное обращение. Он истосковался по общению с кем-то, кто не кланяется подобострастно каждую секунду и не пресмыкается.

Саид устало провел ладонью по лицу, вспомнив напряжение последних нескольких дней, когда он вел переговоры с правителем Джейрута, получившим прозвище Железная Рука. Вот уж кто не кланялся и не пресмыкался. Но, несмотря на свою репутацию упрямца и непоколебимого воина, он внял доводам Саида и согласился на мир и добрососедское сотрудничество.

Пока Халарком правил дядя, люди не могли говорить то, что думали. Визири были обучены во всем соглашаться с эмиром, а не давать ему советы без страха и предубеждения. И это Саид намерен был исправить.

– Как пожелаете… сир.

Саид открыл было рот, чтобы одернуть ее, но тут же закрыл: все-таки «сир», а не «ваше величество». Да и вообще – какая разница? Он так устал, что ему все равно.

– Что ты здесь делаешь?

– Я здесь, чтобы служить вам… – Она перевела взгляд на что-то за его спиной. – И выполнять все, что вы потребуете.

На несколько секунд Саидом овладело желание воспользоваться своей властью. Он ощутил исходивший от девушки нежный аромат роз, и ему ужасно захотелось узнать, какова на вкус ее кожа. Искушение было так велико, что он отступил на шаг, чтобы не поддаться соблазну.

– Кто тебя послал?

– Брат моего отца. Как подарок в благодарность предыдущему эмиру.

«Подарок в благодарность!» – с горечью подумал Саид. Вот каков народ, которым правил его дядя. Распоряжаются женщиной словно товаром… Да, ему придется немало потрудиться, чтобы изменить представления этих людей о жизни.

Саид был уверен, что дядюшкин гарем распустили, поскольку старикова простата сдала и тот стал импотентом.

– Я… я знаю… сир. Его не стало сразу после моего приезда, я даже не успела с ним встретиться. – Она сверкнула глазами, бросив на него быстрый взгляд, и тут же опустила их. – Сочувствую вашей утрате.

– Спасибо. – Саид не чувствовал ни печали, ни утраты – смерть дяди его не особенно огорчила. Старик был плохим правителем, да еще и жестоким деспотичным сладострастником. – Он мертв, а ты свободна. Так что ступай.

Огромные фиалковые глаза встретились с его глазами, и в них явно читался… страх?

– О нет! Вы не понимаете! – Лина судорожно сглотнула и опустила глаза в пол, словно пытаясь подобрать нужные слова. – Нет, конечно, вы не… не понимаете.

Она помотала головой, и один из длинных блестящих локонов заскользил, словно змея, по высокой груди. Саид, хоть убей, не мог оторвать он него взгляда.

– Я не могу уйти. – Она закусила губу и слегка улыбнулась. – Ваш дядя умер, и теперь я принадлежу вам.

Глава 2

Саид Бадави выглядел не просто суровым и жестоким, он был похож на грозовую тучу: неодобрительно нахмуренный лоб, челюсти плотно сжаты, желваки играют, словно он готов разразиться проклятиями. Однако блеск темных глаз и трепет ноздрей свидетельствовали о переживаниях куда более интимных, чем ярость. Типичная мужская реакция на красивую женщину. Лина кое-что знала об этом. Именно так мужчины смотрели на ее мать. А с тех пор как она достигла половой зрелости, те, кто бывал в их доме, стали смотреть так и на нее.

Лина сглотнула стоявший в горле ком. Теперь это уже не их дом. Теперь это дом дяди.

Однако в отличие от ее двоюродных братьев, которые не только с вожделением пожирали ее глазами, но и норовили дотронуться, эмир держал руки при себе.

Лина опустила взгляд долу, как ее учили, но магический блеск темных глаз Саида притягивал как магнит. И вообще он оказался очень хорош собой: высокий, стройный, мускулистый, с широкими плечами и гладкой бронзовой кожей. Гармонию великолепного тела нарушал лишь длинный белый шрам на предплечье.

Лина не сказала бы с уверенностью, отчего у нее вдруг закружилась голова, дыхание участилось, мысли спутались. Оттого ли, что она впервые оказалась наедине с мужчиной, который должен стать ее хозяином и повелителем, или оттого, что впервые увидела полуобнаженного мужчину, или от его магнетической привлекательности…

Она прибыла во дворец, ожидая, что станет повиноваться жестокому раздражительному старику, а вместо этого оказалась в приватных покоях мужчины, которому не исполнилось еще тридцати и от вида которого захватывало дух. Мало того, в нем чувствовалась внутренняя сила и качество, которому она не могла подобрать определения, но которое отражалось в четких крупных чертах его горделивого лица.

Почему же по всему ее телу прошел озноб, а кровь забурлила в венах? Может, она приболела? Никогда раньше подобного странного чувства она не испытывала.

– Лина…

Она подняла на него глаза, с тревогой ожидая продолжения. Интересно, похож ли он на старого эмира? Тетушка рассказывала, что ожидает ее, если она не выполнит приказание повелителя – не важно, насколько оно сложно или… интимно. И от рассказов тех волосы дыбом вставали.

– Сир?

– Я ведь сказал, что ты можешь отправляться домой.

Лина моргнула, и глаза ее расширились от ужаса. Она, конечно, была до чертиков напугана сплетнями о том, что заставляет делать эмир своих наложниц. Но быть изгнанной из дворца – куда ужаснее!

Горло ее болезненно сжалось, она с трудом выдавила:

– Пожалуйста, сир! Я не могу… – Замолчала, вспомнив, что должна подчиняться, а не спорить.

Дядя с тетей без устали учили ее смирению и молчанию, чтобы она превратилась в немую покорную девицу. Они были бы в ужасе, услышав, что она осмелилась возражать самому эмиру.

– Еще как сможешь, если я прикажу, – отрезал Саид.

Лина вся сжалась от ужаса. Свобода, которую он давал ей, была иллюзорной. Она ведь совершенно одна во всем мире. У нее нет дома, о ней некому позаботиться. У нее нет прав, включая право на его сочувствие. Она – ничто для него и вообще для кого бы то ни было. Ее научили, что она должна молча кивать и подчиняться, даже если ее господин велит ей исчезнуть с глаз долой.

Саид нетерпеливо пошевелился, явно ожидая, когда уже она уйдет. Лина прекрасно понимала одно: выйди она сейчас из его покоев, назад во дворец дороги не будет. Она окажется на улице. Совершенно одна. Ни денег, ни друзей, ни даже нормальной одежды.

Она обхватила себя руками, сделала глубокий вдох. До чего же ужасный на ней наряд – даже грудь еле прикрывает!

– Сир…

– Ну что? – раздраженно бросил он, вперив в нее тяжелый взгляд эбонитовых глаз. Терпение его было явно на пределе.

– У меня нет дома, сир. И нет семьи. Ничего… – Лина закусила губу, чтобы сдержать дрожь. – Нельзя ли мне остаться во дворце? Я хорошая работница. Я могу делать что угодно. На кухне, в прачечной, в… – Она замолчала, пытаясь собраться с мыслями, которые в панике разбегались, как тараканы, и сообразить, какие еще дворцовые службы существуют. – Я еще умею шить и… и вышивать!

– У тебя должен быть дом. Откуда ты приехала?

Ни намека на сочувствие на красивом лице, но хотя бы выслушал ее. Сердце Лины бухало, как взбесившийся барабан.

– Я приехала из дома моего дяди, сир, но двери его для меня теперь закрыты.

Ей пришлось собрать последние силы, чтобы выдерживать его тяжелый, сверлящий взгляд и окончательно не скиснуть под грузом болезненных воспоминаний о том, как она стала практически рабыней в родном доме.

Эмир вздохнул и запустил пальцы в коротко стриженную шевелюру. При этом незамысловатом движении мускулы руки и груди напряглись. Лина даже не предполагала, насколько завораживающим может быть такое, казалось бы, обыденное зрелище. С другой стороны, она никогда не видела подобного эмиру мужчины – ни одетого, ни раздетого.

Он снова вздохнул и отвернулся. Мысли Лины замелькали с панической быстротой, страх и разочарование подстегнули воображение. Вот он уходит и оставляет ее на произвол судьбы. Единственный в мире человек, который может помочь ей…

Однако вместо того, чтобы пойти в ванную, подошел к гардеробу, распахнул его дверцы и вытащил рубашку.

– Вот. – Рубашка полетела к ней, словно белая птица. – Надевай и садись.

Пальцы Лины вцепились в тонкую, мягкую, без сомнения, очень дорогую ткань, как в спасательный круг. Да уж, для лидера нации только самое лучшее.

– Давай же! – Он нетерпеливо кивнул на рубашку в ее руках, потом на кровать.

На секунду она подумала, что он сядет на кровать, но он со вздохом опустился в большое кресло.

Лина торопливо натянула рубашку через голову, и та прикрыла ее почти до колен. Закатала рукава. Странно… Почему он предложил ей одеться? Безусловно, ей куда комфортнее, когда живот и грудь прикрыты, но мужчинам обычно нравится смотреть на обнаженное женское тело. А может, эмир не интересуется женщинами? Да нет, не может быть. Это было бы крайне досадно. И, кроме того, она не упустила вспышку страсти, мелькнувшую в его взгляде, когда он только увидел ее.