Энни Кэтрин – Больше не подруги (страница 21)

– Ты вдохновила меня на поиск новых подруг. Я регистрируюсь в приложении знакомств для дружбы. – Я закидываю руку на плечо Мел.

– Так, притормози, дамочка. Сядь, пока не упала.

Я выдвигаю стул и аккуратно сажусь на него, чтобы тот не перевернулся, потом вожусь в телефоне и скачиваю Fireworks Friends. Не могу сфокусировать взгляд.

Мел забирает у меня телефон.

– Давай-ка я тебе помогу.

– Да, пожалуйста. – Я прошу ее создать мой профиль.

Я щурюсь, рассматривая панорамные окна от пола до потолка и бар внутри. Изображение немного плывет. Мой взгляд падает на компанию ребят, играющих в бильярд. Женщина в сапогах из змеиной кожи сидит на краю стола, скрестив руки и ноги. Она явно мешает игре. Кто-то из парней поднимает ее и отсаживает. Она машет руками, и я подаюсь вперед, чтобы получше рассмотреть происходящее. Кто-то врезается в меня. О нет. Я пытаюсь ухватиться за что-нибудь правой рукой, но не получается. Я соскальзываю со стула и бум. Теперь я на полу, и на мне что-то тяжелое. Воздух вышел из легких. Все так быстро случилось.

Кто-то поднимает меня.

– Спасибо, Смит, – говорит Мел. – Дальше я сама.

Она берет меня за руку и выводит из бара.

– Ты в порядке? – спрашивает она.

– Вроде как, – говорю я и потираю голову. Я поворачиваюсь к Мел: в глазах двоится. – Спасибо, Мелс. Ты такая хорошая подруга.

Глава 18

Мы вываливаемся из такси и заходим домой к Мел в три часа ночи. Я слышала, что Нью-Йорк никогда не спит, но соответствовать этому не собираюсь. Я всю ночь напоминала себе, что мне почти сорок, но Нью-Йорку все равно, сколько мне: он продолжал заваливать меня едой и коктейлями. Консьерж открывает нам дверь и улыбается.

– Здра-авствуй, Ральф, – пропевает Мел, обращаясь к пожилому мужчине. Она, наверное, думает, что мы по-прежнему горланим в том последнем баре. – Ты до сих пор на работе?

Он проверяет часы.

– Моя смена вот-вот закончится.

Я сдерживаю тошноту и смотрю на обувь консьержа. Она ошеломляет меня своей красотой. Я нарочно роняю помаду, чтобы посмотреть поближе, и прохожусь пальцами по бугоркам у внешнего шва обуви. Мел поднимает меня на ноги:

– Идем, Фэллон, – и шепчет мне в ухо: – Нельзя лапать ноги консьержа.

Мы вваливаемся в лифт, и я замечаю:

– Но на нем туфли за восемьсот долларов!

Не знаю, почему это меня удивляет. Я же в Нью-Йорке. Даже консьержи тут богатые. Голова кружится. Надеюсь, я доберусь до квартиры до того, как отключусь.

Я не сразу понимаю, что происходит. Сажусь в кровати. В голове стучит. Я с трудом сглатываю. Во рту будто бы наждачка, волосы прилипли к взмокшему лбу. На тумбочке стоит стакан воды и лежат две небольшие круглые коричневые таблетки – наверное, ибупрофен. На часах – пять утра большими красными цифрами. Надо не забыть поблагодарить Мел за то, что она такая замечательная хозяйка. Я принимаю таблетки и откидываюсь на подушки.

На телефон приходит уведомление, и я засовываю голову под подушку, чтобы не отвечать. Кто пишет мне в такую рань?

Макс. Я смотрю на экран и вижу непристойное фото меня с декольте напоказ. Я отправила это ему прошлой ночью, и он ответил: «Мне нравится». Похоже, я была еще пьянее, чем подозревала.

Я читаю его сообщения.

Макс: Где блестящие розовые конверсы Майи?

Макс: Она отказывается уходить не в них.

Макс: Ты тут?

Добро пожаловать в мой мир. Я пишу ему, что не знаю, где они. Я правда не знаю: Майя повсюду раскидывает свои вещи. На прошлой неделе один конверс я нашла в прачечной, а другой – у нее под кроватью. Я снова засыпаю.

Я просыпаюсь от стука.

– Вставай, нас ждет шопинг и шоколад!

Я бормочу:

– Да-да, сейчас.

На часах десять часов. Мне кажется, я со времен колледжа так поздно не просыпалась. Экран телефона загорается, и я вижу пятнадцать пропущенных сообщений от Макса. Я закусываю губу. Надеюсь, все в порядке. Читаю сообщения. Макс спрашивает, где вещи Майи и куда ее везти. Он что, не прочитал инструкцию в три листа, что я прикрепила на холодильник магнитом? В предпоследнем сообщении он говорит, что разобрался. Я смотрю последнее.

Макс: Все нормально? Позвони мне.

Я звоню, но попадаю на автоответчик. Оставляю короткое сообщение, говорю, что я жива, но чудом.

Смотрю на книжные полки от пола до потолка. Мой взгляд останавливается на Банке Счастья и записках внутри. Интересно, что там? Я на цыпочках подхожу к банке и беру ее с полки. Мел оставила ее тут, в гостиной, на самом виду. Я же не роюсь в ящике с ее нижним бельем. И потом, для нее это было просто каким-то приколом. Ей будет все равно. Не уверена, вторгаюсь я в ее личную жизнь или нет. Она же не узнает. Я смутно припоминаю, что написала ей. В основном про то, что она оживила Спрингшир.

Я откручиваю крышку и достаю бумажку. Слышу ее шаги в коридоре, запихиваю записку обратно, закручиваю крышку и осторожно ставлю Банку на место.

Я одергиваю халат и иду в ванную, чтобы почистить зубы и пригладить волосы. Мел пьет кофе на небольшом балкончике. Кружка для кофе с собой стоит на кухонной стойке, на ней нацарапано мое имя. Я беру ее и иду на балкон. Стоит мне открыть дверь, как на меня обрушивается рев сирен с улицы.

Я потираю виски.

– Боже, как громко.

Сажусь, и металлический стул приятно холодит мои ноги.

– Привыкнешь. Ночью-то звуки тебе не мешали.

Я замечаю, как близко расположены балконы соседей. Я могу перепрыгнуть с одного на другой.

– Потому что я напилась и вырубилась.

Похоже, я взяла с собой слишком много вещей. Мне не нужны беруши или лавандовый бальзам, чтобы уснуть в новом месте. Мне просто нужно виски.

– Так большинство туристов и справляются с шумом. Ты отлично вписалась, – говорит она. – На кухонной стойке есть бейглы. Они мягкие и до сих пор теплые. Я утром сбегала в пекарню и купила.

– Всегда тебе нужно прыгнуть выше головы.

Она пожимает плечами.

– Хотела, чтобы ты их попробовала. Если бы я ждала до твоего пробуждения, очередь к ним тянулась бы до конца здания, и, возможно, бейглы бы закончились. Они очень популярны.

– Я это ценю. – Заставляю себя подняться со стула.

– Сиди, я принесу. – Мел жестом приказывает мне остаться.

Она заходит внутрь и берет пакет, пока я вдыхаю аромат своего кофе и любуюсь желтыми цветочками в деревянном ящике, что прикреплен к ограждению.

Мел возвращается и протягивает мне бейглы. Я беру один в надежде, что не слопаю все разом. Отрываю кусочек и отправляю его в рот. Бейгл тает во рту.

– Вкусно? – спрашивает она.

Я киваю с набитым ртом и мычу «угу».

– Это лучшая еда для похмелья.

Когда в разговоре наступает пауза, я спрашиваю Мел насчет Банки Счастья.

– А, да, я держу ее как напоминание о том, что эти стервы могут быть милы, если дело касается их или еще чьей-то смерти.

Я фыркаю.

– Я недавно перечитала записку от Беатрис. Приятно вернуться в то время, когда мы ладили.

– Мне кажется, я ладила с ними только в тот период времени. Вот почему я сохранила Банку – чтобы видеть в людях хорошее. Я знала, что не вписываюсь в компанию, но какое-то время у меня получалось, и я хотела это сохранить.

Ого! Ее слова ранят меня в самое сердце. Я тоже когда-то вписывалась в эту компанию.

– Глубоко.