Энни Дайвер – Высокие отношения (страница 8)

– А к чему вопрос? – Макс подается вперед, смотрит на меня пытливым адвокатским взором. Правду говорят, хороший юрист хуже следака: ему невозможно врать. – Да ну нахер! – хлопает ладонью по столу и расплывается в широкой улыбке. – От тебя баба сбежала? – качает головой, все еще не веря. Мои губы кривятся от неприязни. Маша – тонкая и изящная нимфа, красивая и нежная, словом, не имеет ничего общего с бабой. – И почему? Секс не зашел? Или годы все-таки взяли свое и воин оказался павшим? – ведет подбородком, указывая на мой пояс и все, что ниже.

– Ты охуел?

– Ну ты главное не переживай сильно. Стресс, он, знаешь ли, такой, до добра не доводит, – выставив указательный палец, сгибает его и сочувствующе поджимает губы. – Но напиться можем. Официант! – поднимает руку. – Все тосты будут за то, чтоб стоял, денег у тебя уже жопой жуй.

– Лучше за бабки. Их много никогда не бывает. А с потенцией у меня проблем нет.

Точнее, ровно ноль целых, хер десятых. Потому что стоит только подумать о Маше, ее упругой груди и сочной заднице, член встает по стойке смирно и возвращается в исходное состояние только после дрочки в душе и парочки горячих фантазий с нимфой в главной роли.

– Тогда в чем дело? – хмурится Макс, искренне недоумевая.

Он отвлекается на официанта, просит нам повторить. Я дополнительно заказываю ребра на гриле, а Макс берет себе бургер.

– В Маше.

– Маше? У тебя новая подружка, о которой я не знаю или… Стой, дружище! Только не говори, что это та…

– Клиентка, да.

– Ты до сих пор страдаешь, что она от тебя сбежала?

– Нет, мы виделись еще раз.

– Когда?

– Вчера в фитнес-клубе, – тру пульсирующий висок. – Я выходил из бассейна, а она как раз заходила. Ну и… она согласилась пообедать, заговорила мне зубы и сбежала, как девчонка. Догонять я ее уже не стал.

Тяжело вздохнув, падаю на спинку дивана. Официант приносит нам новую бутылку, меняет стаканы и ведерко со льдом. Макс наливает.

– Потому что опять залез в ее рот языком?

– Грешен. Не каюсь, – пью один. Надеюсь, состояние отключки поможет избавиться от мыслей о Маше.

– Зачем она тебе вообще? Она ж бедовая!

Это я и сам знаю. Не приходят через подружек те, у кого в жизни все в порядке. То, что у нимфы проблемы, ясно как белый день. И масштабы там явно катастрофические, раз уровень секретности высокий и ее не смущает мой легкий харассмент.

– Тянет, – пожимаю плечами и снова верчу в руках пустой стакан.

– Ну тебе же не двадцать, Тём, – мягко журит меня Макс.

Да, не двадцать. На четырнадцать лет больше. А все туда же.

– Я в курсе. Но другого объяснения у меня для тебя нет. Налей еще.

Маша вызывает во мне странные реакции. Точнее, с учетом ее внешних данных, реакции как раз очевидны и нормальны, аномальна только степень их выраженности. Нимфы становится слишком много в моих мыслях. Много в моих снах. И очень много в неслучившемся сексе, из-за которого другие женщины кажутся не такими. Я уже пытался присмотреть хотя бы одну девушку, к которой мог бы подкатить, но ни одна из них не взволновала меня и вполовину от того, как встряхнула Маша.

И нет, это не потому что с нимфой случилось знаменитое женское «возбудим и не дадим». Такое на моей памяти не впервые, некоторые женщины любят играть в эту игру, думая, что голодный паек заставит пса быть вернее. В моем случае все работало наоборот: чем меньше ответного желания в мою сторону и больше стремления контролировать, тем быстрее я пропадал из поля зрения.

Маша же… она слишком настоящая и слишком желанная, чтобы так просто от нее отказаться. После ее побега я вернулся в клуб, администратор услужливо протянула мне карточку с номером телефона и сказала, что это все, что она может мне дать. Разглашать информацию о посещениях и полное имя наотрез отказалась.

Сегодня утром я подумал, что связаться с подружкой нимфы и все расспросить – отличная идея, но меня затянул рабочий процесс, да и после обеда это показалось идиотизмом.

Листок с номером телефона нимфы продолжал греть внутренний карман пиджака. И вот теперь, изрядно напившись, я не видел ни одной причины, чтобы не набрать ее номер. Тем более что по телу уже курсировало привычное тепло, которое появлялось при мыслях о Маше, а член твердел в штанах, надавливая головкой на ширинку.

– А давай пока стопнемся в распитии и перекурим. Я тебя на своей спине не потащу.

Мы поднимаемся из-за стола. Макс набрасывает на плечи пиджак, хлопает по карманам в поисках сигарет.

– Кстати, забыл отдать. Секретарша случайно взяла лишний конверт, когда разбирала корреспонденцию, – Волков передает мне конверт.

Внутри открытка. Минималистичная, но под золото. Приглашение на юбилей. Закатываю глаза. Опять очередная муть, на которую нужно ходить и улыбаться правильным людям, чтобы после они улыбались тебе и платили щедрые «чаевые» за выигранные дела.

Переворачиваю карточку: Уважаемый Артем! Приглашаю вас на свой сорокапятилетний юбилей. Адрес, время, дресс-код. Отправитель – Калугин Григорий.

– Такое можно сразу выбрасывать и даже не показывать мне.

Смяв приглашение, точным броском отправляю его в мусорное ведро на выходе. Туда же летит и мое настроение.

– Кого ты так сильно не хочешь? – Макс достает сигареты. Берет одну, угощает меня.

На улице отходим в сторону, чтобы можно было продолжить разговор без лишних ушей. Подкуриваем и затягиваемся. Холодно, но меня приятно бодрит.

– Калугина, – морщусь. Мерзкий он мужик, весь из себя неприятный, хотя надо признать, сволочь он изворотливая, и к нужным людям умеет поворачиваться правильной стороной.

Ко мне он тоже пытается ею повернуться, но я слишком хорошо осведомлен о том, какой он на самом деле. Очно мы с ним нигде не пересекались, но несколько лет назад я консультировал коллегу по ее вопросу. Дело было о покупке земельного участка на месте старого Дома пионеров, который переквалифицировали в детский центр, куда школьники ходили на внеклассные занятия. Калугин представил проект комплексного освоения территории, долго доказывал, что не собирается отбирать у детей центр, даже говорил, что построит новый. Дело набирало обороты, становилось резонансным, за ним следили все. А потом оно очень быстро свернулось. Калугин проигрывал, но суд вынес решение в его пользу, а через пару месяцев я лично увидел, как они с мэром выходили из ресторана в компании жен. К слову, торговый центр построили через год, открыли – через два, а про детский центр никто даже не вспомнил.

И нет, в этой ситуации меня волнуют не дети. Точнее, они стоят не на первом месте. Куда страшнее тот факт, что за короткое время бизнесмен средней руки обзавелся амбициями и втерся в доверие к городским властям. Обычно за такой быстрый вход берут нелегальную плату. Теневой бизнес, партнерство с высокими рисками. И из такого бизнеса быстро и легко не выходят.

За время своей карьеры я работал с разными людьми, но от опасных беспринципных экземпляров всегда стараюсь держаться подальше. А вот Калугин, наоборот, хочет со мной подружиться, потому что моя репутация идет далеко впереди меня, и он знает, что, если дело запахнет жареным, только я смогу его спасти.

– Не пойдешь?

– Не пойду. На таком празднике жизни мне делать нечего.

– А я бы сходил, – Макс усмехается, поймав мой вопросительный взгляд. Я быстро докуриваю и встряхиваю головой, сбрасывая с себя опьянение. – К сотрудничеству это не обяжет, а от жеста уважения еще никому плохо не было. Чем воевать открыто, лучше вести холодную войну, о существовании которой противник даже не знает.

– Пойдем, философ! – хлопаю его по плечу. Впервые ощущаю внутреннее сомнение о принятом решении, но не позволяю себе долго в нем плавать. Хватит мне рефлексии на тему нимфочки, остальное – до лучших времен. – Нам, наверное, уже принесли еду.

Глава 12. Молчишь и делаешь

– Ты до сих пор не одета? – Гриша заходит в гардеробную, завязывая галстук. – Маша, я же просил собраться к шести! Нам ехать почти сорок минут по пробкам.

Неторопливо вставляю серьгу в ухо, они крупные и тяжелые, к концу вечера уши будут отваливаться, но, может, хотя бы они немного отвлекут гостей от наряда, который для меня выбрал муж.

Я уже надевала это платье, и оно оказалось… слишком. Слишком блестящим, слишком открытым, слишком откровенным. Такое стоит надевать дубайским эскортницам, чтобы привлечь шейха побогаче, а никак не супруге бизнесмена.

А еще его придется надевать без верха, и это отдельное испытание. На меня и так все пялятся. В кругу Гришиных друзей все старше, их женам уже давно за тридцать, некоторым даже уже за сорок, и конечно же, они все дружат между собой, а я среди них – несмышленый ребенок, которого они нравоучают. И которого оценивают от макушки до пят.

– Хочу закончить с макияжем, потом надену платье. Боюсь испачкать, – опускаю глаза, чтобы только не встречаться с Гришей взглядом в отражении зеркала. И я знаю, что это бесполезная затея, но все равно не теряю надежды. – Тебе не кажется, что наряд слишком… ммм… блестящий? Это все-таки твой праздник, а все будут пялиться на меня.

На платье и правда столько пайеток и страз, что я буду выглядеть сорокой, не удержавшейся и ограбившей магазин драгоценностей. И мне не нравится, что оно слишком открыто. Я засос замазала с большим трудом, хотя он почти сошел, не нужны мне лишние глаза!