Энни Дайвер – Верь в меня (страница 27)

— В общем, вы только не переживайте, все будет хорошо, — слабо убеждает он меня не волноваться. Я уже переволновалась так сильно, что сердце в груди бьется через раз. — У вашего мужа пулевое ранение.

Глава 34

Я едва не роняю телефон, перехватываю его покрепче. Сердце замирает в груди. Ранение. Перед глазами ярко-красные вспышки проносятся, я зачем-то начинаю представлять все, даже понятия не имея, что там произошло. Фантазия уже бежит впереди, в голове — самое плохое, что может случиться.

— Н-насколько все плохо? — голос дрожит, во рту моментально пересыхает, да так сильно, что горло дерет даже от простых слов, которые я выталкиваю через силу.

Сжимаю спинку стула крепче, только за нее и держусь сейчас, да так сильно, что костяшки пальцев уже побелели. Удивительно, как на ногах стою, их, кажется, даже не чувствую. Затылок печет, будто его огрели чем-то горячим.

— Пока не знаем. Попали в плечо, ранение слепое, он сейчас в операционной, достают пулю.

Выдыхаю. Меня немного отпускает. Совсем чуть-чуть, но я почему-то радуюсь, что это плечо. Никакие жизненно-важные органы не задеты, ноги целые — значит, все будет в порядке.

Ринка аккуратно обходит стол и обнимает меня за плечи. Я прижимаюсь к ней, позволяя себя утешить. В глаза будто песка насыпали, я пытаюсь проморгаться, но не помогает. Тру веки пальцами.

— Диана, вы тут? — мягко звучит голос Марка из трубки.

— Да-да, здесь. Просто в шоке. В какой он больнице? Я приеду.

— Мы все здесь, Андрей просил вас не беспокоиться и оставаться дома, — говорит неуверенно, потому что знает: вряд ли на меня подействует эта просьба. Как вообще можно было о таком просить? — Но я так понимаю, вы все равно приедете?

— Все верно.

— Тогда я скину вам адрес. Или могу приехать за вами сам.

— Не нужно, спасибо. Адреса будет достаточно.

Заканчиваю разговор и откладываю телефон. Перед глазами все размывается, взгляд теряет фокус, но слез нет. Я просто принимаю новую реальность. Пальцы на руках и ногах леденеют, в сердце будто дыра.

Это не первое ранение Андрея, но переживаю я его так же остро, как и в первый раз. Тогда я была моложе и все воспринимала ярче, сейчас мне хочется сползти по стенке на пол и, прижав колени к груди, просидеть так несколько часов.

— Все будет хорошо, слышишь? — Марина гладит меня по спине и шепчет что-то еще, но я не слышу, полностью погруженная в свои мысли. Киваю на автомате.

Уже думаю, как быть и что делать, много ли придется изменить в нашем быте, пока Андрей будет восстанавливаться после травмы. Наверное, неправильно гадать и строить теории, но именно они помогают мне не впасть в отчаяние. Все уже случилось, дальше только работать над тем, чтобы сделать жизнь как можно лучше.

Вздрагиваю, когда хлопает входная дверь, Ринка тоже пугается. Следом за этим доносятся мужские голоса. Вадим с кем-то разговаривает. Слышу и шелест пакетов. Через несколько секунд на кухне появляется Вадик в компании двух мужчин: один худой и высокий, другой крепкий и мускулистый, но ниже первого на голову.

— Почему сырость развели? Что случилось? — хмуро басит Вадим.

Я перевожу взгляд с него на сестру. Та уже беззвучно ревет. Ее сейчас способно растрогать все. А я даже не заметила, как она разревелась, но при этом продолжала успокаивать меня. Обнимаю Марину крепче, теперь уже я поглаживаю ее плечо, а она улыбается и виновато пожимает плечами.

— Андрей в больнице, пулевое. Я сейчас поеду к нему, так что нас на празднике не будет, — коротко поясняю Вадиму. Тому хватает пары секунд, чтобы все осмыслить.

— Юр, отвезешь? — спрашивает у того, что пониже.

— Без проблем, — улыбается он широко, и столько доброты в этой улыбке, что я не могу сдержать ответную.

— Нет-нет, не надо. Я сама доеду, правда. Зачем гонять человека, Вадь? Сейчас только соберусь и поеду.

— Можно тебя на пару минут? — спрашивает Вадим.

— Мы пока с костром разберемся! — с полуслова понимают ребята и, оставив пакеты, выходят, точнее, чересчур быстро ретируются.

Ну вот, я уже порчу праздник всем. С тяжелым вздохом смотрю вслед уходящих мужчин. На Вадима почему-то взглянуть не решаюсь.

— Не ворчи на Диану, ей и так сейчас непросто, — всхлипывая, заступается за меня Марина. Мы как две провинившиеся сестры перед старшим братом.

— Нашлась защитница с соплей через губу, — вздыхает Вадим. — Мариш, ну чего ты? — подходит ближе и, протянув руку Марине, ждет ее решения. — Не буду я ни на кого ворчать, — говорит очень мягко, вкрадчиво. Его командирские замашки приходится усмирять дома, потому что Ринка этого не переносит и включает режим «генеральская дочь» в самых безумных проявлениях. — Просто поговорю с Дианой. А ты успокаивайся быстренько и зови гостей в дом, пока они там не околели.

— А как же костер? — Ринка испуганно оглядывается, стирает слезы рукавами домашнего костюма. Выглядывает в окно.

— Да какой костер? Я его через час только разводить собирался.

— Ладно, — Марина кивает, но руку Вадиму не подает. Просто подходит и клюет его в щеку мокрым носом. — Но не ссориться. Я сейчас умоюсь и вернусь, — угрожающе смотрит на нас и только потом оставляет наедине.

Я отхожу, наливаю в стакан воды, предлагаю Вадиму. Он соглашается, и я набираю второй уже для себя. Она прохладная, немного освежает и приводит в чувство. Я уверена, что смогу сама добраться, тем более на дороге трафик почти нулевой, все празднуют. Мне приятна забота, я очень ее ценю, но строить из себя даму в беде не буду. Я далеко не такая.

— Не стоит своих бойцов гонять со мной. Они тебе отказать не смогут, все равно поедут, а потом будут праздник встречать в дороге. Ни к чему это. Я сама справлюсь, правда, — говорю первой, пока Вадим не надавил авторитетом. С военными только так: успеешь рассказать свою версию до того, как они вынесут приговор, есть шанс склонить суд на свою сторону.

— Вот упрямые обе, хер с вами что сделаешь, — Вадим трет переносицу. — А если с тобой по пути что случится?

— Ну что со мной может случиться? — закатываю глаза. Мысленно я уже стою под дверью палаты и не решаюсь войти.

— Да что угодно!

— Так это в любой день может случиться, — осторожно возражаю.

— Сейчас риск выше из-за твоего состояния.

— Какого состояния? — всплескиваю руками, повышая голос, но тут же поджимаю губы. Нехорошо получается. Вадим резонно беспокоится, а я тут качаю права как малолетка. — Извини, — смягчаюсь и прочищаю горло. — Я в нормальном состоянии. Переживаю, да, но, как видишь, не катаюсь по полу в истерике и не зависаю на неопределенное время. Все будет хорошо. Могу висеть на телефоне во время дороги, если так будет спокойнее, только не надо со мной никого отправлять, итак неудобно.

— Ты давай с неудобством заканчивай. Неудобно трусы через голову надевать, — морщится от недовольства. — А то, что произошло у вас, к сожалению, рядовая ситуация. Если нужна будет помощь, звони, я сегодня не пью. И да, будешь со мной на телефоне всю дорогу.

Киваю. И еще раз для подтверждения.

— С Андреем что? Пуля навылет?

— Нет. Оперируют.

— Тебя могут к нему сегодня не пустить. Точно поедешь?

— Конечно, поеду! Не могу не поехать, — обхватываю свои плечи. Еще один решил, что мне надо веселиться, а не сидеть в больнице. Хорошо, что мы с Ринкой упрямые.

— Держи нас в курсе.

— Обязательно, — соглашаюсь.

Собираюсь за двадцать минут.

Наспех принятый душ, собранные в пучок волосы не первой свежести, забрызганные сухим шампунем. Нет времени на хорошую укладку, сейчас важнее приехать к Андрею. Пока одеваюсь, на телефон приходит сообщение с адресом, вбиваю в навигатор, ехать пятьдесят две минуты. Ожидаемо, конечно, но мне все равно не нравится.

Когда спускаюсь, в зале уже больше людей. Желаю всем хорошего праздника и иду к двери. Марина с Вадимом провожают. Ринка успела даже собрать пару контейнеров с салатами и закусками, чтобы я «не умерла от голода ночью и завтра днем». Там, правда, хватит на небольшой междусобойчик, но отказываться я не стала. У нее и так глаза на мокром месте до сих пор.

Шампанское и виски мне, кстати, тоже нагрузили. В какой-то момент мне показалось, что Марина сядет в машину и поедет со мной — хорошо, что Вадик держит ее очень крепко.

Наобещав им оставаться на связи, наконец усаживают в прогретую машину и, пристегнувшись, еду.

Глава 35

— Ну все, Андрей Алексеич, будете себя хорошо вести, третьего числа выпишем, — говорит хирург, снимая перчатки и маску.

Вся операция длилась двадцать минут, половину из которых мы выжидали действие местной анестезии. Пулю достали легко, она вошла глубоко, но не настолько критично, чтобы пришлось разрезать сильнее. Меня даже не зашивали, просто крепко перетянули.

— Мне бы второго выписаться, док, — мозги у меня уже плохо соображают, но я помню, что у нас с Дианой совместный отдых. Она же там спланировала что-то. — А лучше вообще и сегодня отпустите. Праздник все-таки, неохота тут лежать в одиночестве. Меня жена дома ждет, — давлю на жалость, но хирург непробиваемый. Куда там. Я и сам все понимаю, не положено, регламенты у них, как и у нас, но упустить шанс не могу.

— А если кровотечение откроется? Сорок восемь часов решающие. Если все будет хорошо, посмотрим насчет выписки второго. А пока все. Под присмотром медсестры пешком до палаты, только очень медленно, одной рукой держаться за стенку. Или попросите своих архаровцев вас проводить. Завтра утром увидимся, я приду вас осмотреть.