Энн Тайлер – Рыжик на обочине (страница 5)

– Почему не ожидали? – спросил Бринк, склонив голову набок. – А кем вы ее себе представляли?

По правде говоря, Майка никогда об этом не задумывался.

– Да ладно, – сказал он, – последний раз, когда мы виделись, она была всего лишь, сколько помню, первокурсницей, типа того…

– Второкурсницей, – поправил его Бринк.

Мальчик ошибался, но Майка не стал спорить.

– Во всяком случае, тогда она, думаю, еще и сама знать не знала, кем собирается стать, – сказал он.

Казалось, Бринк все еще чего-то ждет, но Майка понятия не имел чего.

– Так что? – спросил он. – Живете здесь поблизости?

– Нет, я проездом, – сказал Бринк. – Решил заглянуть к вам.

– Ну это как-то…

– Найдется время выпить кофе, например?

– Хм, конечно, – сказал Майка. – Зайдете?

– Спасибо.

Будь Майка один, он бы отпер парадную дверь и прямиком направился в свой полуподвал, но тогда пришлось бы провести Бринка через комнату для стирки и бойлерную, а это почему-то казалось неправильным, хотя Майка и не сумел бы объяснить почему. Он спустился с крыльца и пошел по боковой дорожке к парковке. Бринк следовал за ним по пятам.

– Где сейчас живет мама? – кинул ему через плечо Майка, когда они спускались по наружной лестнице. Голосу его вторило слабое эхо.

– Она в Вашингтоне.

– Вот как?

Он забыл название городка, откуда Лорна родом, это было какое-то местечко на западе Мэриленда, она собиралась вернуться туда после учебы. Говорила, что жить может только среди гор, ей, мол, нравится, как они смягчают линию горизонта, где земля встречается с небом. И вот как оно обернулось! Юрист в Вашингтоне. Взрослый сын, который закатывает рукава блейзера.

Майка отпер заднюю дверь, отступил, пропуская вперед Бринка.

– Предупреждаю: сливки у меня закончились, – сказал он, входя в кухню.

– Ничего страшного.

Майка указал на один из стульев у пластикового стола. Бринк выдвинул стул и уселся. Глянул в сторону гостиной зоны, в которую переходила кухня.

– Прошу прощения за беспорядок, – сказал Майка. – Я стараюсь покончить с пробежкой тут же, как проснусь.

А сразу после пробежки он принимал душ. Пот уже подсыхал на спине, кожу пощипывало. Но Майка достал из шкафчика молотый кофе и принялся отмерять его ложечкой. Кофе он варил в старом электрическом перколяторе, который нашел в квартире при переезде. Стеклянная крышка была обмотана посеревшим пластырем, внутрь не заглянешь, но кофе получался неплохой. Майка налил в перколятор воду и включил его.

– С сахаром? – спросил он.

– Да, спасибо.

Майка выставил на стол сахарницу, положил возле нее ложку. Сел напротив Бринка и всмотрелся: да, Бринк вполне может быть сыном Лорны, хотя если бы парень сам не сказал, Майка бы не догадался. Такие же темные волосы (только у Лорны были длинные, струящиеся) и глаза – тоже темные и с острыми уголками, словно глаза лани. А рот другой. Верхняя губа изогнута, посередине ямочка – у Лорны рот был прямой и строгий.

– Значит, – заговорил Майка, – мама стала юристом в Вашингтоне. По каким именно делам?

– Работает в правозащитной организации.

– Ясно.

Значит, не крутая женщина-юрист, как ему поначалу представилось. Впрочем, все сходится. Ее семья принадлежала к какой-то из фундаменталистских церквей, и Лорна смолоду намеревалась творить добро. Однако богатенький сынок в эту картину пока не вписывался.

– А чем занимается отец?

– Тоже юрист. Корпоративный.

– Ага.

Майка рассеянно побарабанил пальцами по столу. За спиной булькал перколятор.

– Они оба, типа, очень целеустремленные, – продолжал Бринк. – Все время спрашивают меня, какие цели я себе ставлю. А я понятия не имею! Я только-только поступил в колледж Монтроз! И это, по их понятиям, провал, они-то рассчитывали, что я поступлю в Джорджтаун, где учился отец. Он особенно разочарован. Что бы я ни делал, отцу не угодишь.

– Непросто тебе приходится.

– Мы с ним как вода и масло, – сказал Бринк. – Я больше похож на вас.

– На меня? – удивился Майка. – Что ты обо мне знаешь?

– Вы беретесь за разную работу. Вы не упертый профессионал-карьерист.

Превосходно, теперь он – образец для никчемушников.

– Откуда тебе это известно?

– Мама говорила.

Майка сморгнул. Лорна продолжала интересоваться его жизнью?

– Я нашел вашу фотографию в коробке из-под обуви, – сказал Бринк. – Среди других фотографий ее университетской поры. Вы с ней стоите под кизиловым деревом, и вы обнимаете ее за плечи. Я показал эту фотографию маме и спросил: «Кто это?» – и она ответила: «О! Это Майка. Майка Мортимер» – и сказала, что вы были ее любовью. На всю жизнь.

– Она так сказала?

– Ну, она сказала, что она тогда так думала.

– А!

– Я спросил, где вы теперь, и она сказала, когда она в последний раз слышала о вас, вы были кем-то вроде компьютерного гуру в Балтиморе. Ей говорила тетя Марисса.

– Тетя? А! – отозвался Майка. Должно быть, Марисса Бэйрд, решил он, – соседка Лорны по университетскому общежитию.

– Мама сказала, вы часто меняли траекторию, так что она не была уверена, занимаетесь ли вы этим по-прежнему.

Перколятор забурлил, забился в припадке – значит, кофе почти готов. Майка встал и пошел за кружками. Подождал, пока унялось бурление, наполнил кружки, принес их на стол.

– Тетя Марисса все еще ездит на встречи выпускников, – сказал Бринк. – Она знает все про всех.

– На нее похоже, – сказал Майка и подвинул сахарницу Бринку.

– Вас не очень трудно было найти, – сообщил Бринк.

– Да, наверное, не особо трудно, – согласился Майка.

– «Майка Мортимер, хозяин». Прямо как вывеска магазина в вестернах, верно? Клево!

– Спасибо на добром слове, – сухо ответил Майка.

Отхлебнул кофе. Уставился на полосу солнечного света на полу. Та малость света, что просачивалась в окно над раковиной, всегда принимала форму горизонтальной полосы.

– Вопрос в том, зачем тебе понадобилось меня искать, – сказал он.

Бринк размешивал сахар в кружке, но тут остановился и поднял голову.

– Понимаете, – сказал он, – всем очевидно, что я не вписываюсь в семью. Среди них я словно… словно урод какой. Они все такие… А я похож на вас.

– Ты же меня совсем не знаешь, – напомнил Майка.

– Гены тоже что-то значат, – возразил Бринк, пристально глядя ему в глаза.

– Гены?