Энн Тайлер – Клок-Данс (страница 50)

– Хорошо, будь по-вашему.

Город остался позади. Светлело небо над пустырями с редкими пакгаузами, нефтяными цистернами и опорами высоковольтной линии. Уилла смотрела на проплывавший за окном пейзаж, словно это объясняло ее молчание.

– Моя жена говорила, что ад ей представляется как супружество с Ганди, – сказал Бен.

– Что-что?

– Ну вот смотрите: Ганди во всем хороший. По сравнению с ним любой будет выглядеть грубияном, крикуном и эгоистом.

Уилла задумалась. Они обогнали лимузин с непроглядно тонированными стеклами.

– Моя мать, выходит, была замужем за Ганди, – наконец сказала Уилла.

Бен окинул ее коротким взглядом.

– Отец мой был настолько мягок, что считал невежливым брать трубку, едва телефон звякнет. Он всегда позволял телефону дозвонить.

Бен хмыкнул.

– «Надо выходить за такого или быть такой», – думала я.

– Возможно, вы еще передумаете, – сказал Бен.

– Простите?

– Существуют и другие варианты.

– В одиннадцать лет их не находишь.

– В одиннадцать – нет.

– То-то и оно. – Уилла убрала посадочный талон в сумочку.

Здесь, далеко за городской чертой, был виден розовеющий горизонт. Молчание становилось тягостным, как после ссоры, но Уилла не знала, чем его нарушить. Любая тема – пейзаж за окном, погода, свободная дорога – казалась надуманной. Видимо, Беном владело схожее чувство. Когда на съезде к аэропорту он включил поворотник и сказал: «Ну вот, подъезжаем», в голосе его как будто слышалось облегчение, что наконец-то он избавится от обузы. За окном появились рекламные щиты долговременных парковок, мотелей и фирм по прокату машин.

– Какой терминал? – спросил Бен, точно заурядный таксист, и Уилла сухо ему ответила, точно заурядная пассажирка.

От огней аэровокзала хотелось сощуриться. Автомобильные очереди. Легковушки с открытыми багажниками, автобусы, выстроившиеся друг за другом, сигналящие такси. Вокруг пугающе лихорадочная людская суета.

Бен встал за универсалом, водитель которого вытащил из машины переноску с домашним питомцем и отдал жене. Женщина, сделав губы трубочкой, сквозь сетку заворковала с любимцем.

– Не выходите, Бен, просто откройте багажник, – сказала Уилла.

Но тот, будто не слыша, вылез из машины, и она следом за ним выбралась в предотъездную суматоху.

Бен вынул чемодан из багажника, поставил на попа, вытянул ручку.

– Спасибо, Бен, – сказала Уилла. – Я вам очень признательна.

Заметив его высокие черные кроссовки, какие носят школьники, она опять подумала, насколько же он ей симпатичен. Уилла хотела его обнять, но Бен уже протянул руку:

– Пока, Уилла.

– До свиданья, Бен.

Он задержал ее руку в своей.

– Знаете, давно хотел сказать – мне нравится, как вы глядите на окружающих.

– Как я – что?

– Например, когда Шерил что-то вам рассказывает, у вас подрагивают губы, словно вы сдерживаете улыбку. Или Дениза что-нибудь выдаст, и у вас простодушно распахнутся глаза. Или этот ваш лукавый взгляд на Сэр Джо, возомнившего себя неотразимым.

Уилла чуть расстроилась и через секунду поняла – почему. Она подумала, он скажет: «Мне нравится, как вы выглядите». Точка.

– Ну ладно, бывайте. – Бен резко выпустил ее руку, чуть ли не отбросил, и шагнул к водительской дверце, оставив Уиллу на тротуаре.

Надо было сказать, что ей тоже нравится, как он смотрит на людей, подумала она.

Змеевидная очередь на досмотр была длинной, но двигалась быстро. Однако перед сканером все застопорилось из-за человека, который, похоже, летел первый раз в жизни. Он не знал, что нужно разуться, снять ремень, вынуть ноутбук из рюкзака, и каждое новое указание для него было полной неожиданностью. Потом, кто бы сомневался, зазвонила рамка металлоискателя, и недотепе пришлось вернуться, чтобы выложить из карманов монеты, ключи и баночку с пилюлями.

Будь здесь Питер, он бы сквозь зубы чертыхался, а Уилла умиротворяла бы его сдержанной сочувственной улыбкой.

Выход на посадку был в конце сияющего коридора, распахнувшегося залами ожидания. В море пустых кресел островками сидели одинокие пассажиры, уставившиеся в смартфоны, уборщики апатично катили мусорные баки. В своем зале ожидания, где в столь ранний час почти никого не было, Уилла села в абсолютно свободный ряд и достала из сумочки телефон. Она решила послать сообщение Шерил – просто ласковую весточку, которую та получит, проснувшись.

Однако на экране высветился пропущенный звонок. От Питера. Он звонил вчера в 8.40 вечера, когда Уилла, видимо, выгуливала Аэроплана. Уилла ругнула себя, что не проверила телефон. Но Питер оставил сообщение. Уилла нажала кнопку и поднесла телефон к уху.

«Это Питер». Голос его прозвучал так резко, что Уилла чуть отстранила руку с телефоном. «Завтра у меня дел по горло. Да будет тебе известно, я тоже человек, и у меня своя жизнь. Так что добирайся домой сама. Пока».

Щелчок.

Уилла опустила телефон и посмотрела на экран. Почти половина шестого. А в Тусоне еще ночь. Однако она перезвонила Питеру, хотя знала, что на ночь он отключает телефон. Прошли гудки, потом раздался спокойный добродушный голос мужа, предложивший оставить сообщение. «Пожалуйста, говорите медленно и внятно», – сказал он медленно и внятно, словно подавая пример.

– Привет, милый, это я. Прости, что не сообразила узнать о твоей занятости. Ничего, я возьму такси, увидимся дома. Целую!

Уилла убрала телефон в сумочку и, взяв чемодан, отправилась на поиски кофе.

Казалось, чемодан, волочившийся за ней, чем-то напоминает кислородный баллон, с которым не расстаются сердечники.

В самолете ее место оказалось в середине ряда, но оба соседа не выглядели источником беспокойства. Мужчина возле окна сразу после взлета заснул. Перед тем он надел пухлый подголовник, наводивший на мысль об отрубленной голове на подушке. Седая женщина у прохода, полная, но не настолько, чтобы нарушить границы чужого пространства, только улыбнулась и открыла журнал о рукоделии. Так что опасность свернуть себе шею в разговорах с соседями Уилле не грозила.

Сначала она смотрела на съеживающийся пейзаж внизу, где миниатюрные кровли образовывали прерывистые линии, похожие на сороконожек. Но потом за окном возникла непроглядная белизна облаков, и Уилла достала детектив, который читала на пути в Балтимор. Она уже забыла, в чем там дело, пришлось вернуться на первую страницу. Обилие многозначительных деталей, которые, видимо, следовало брать на заметку, быстро утомили. Через пару глав веки ее отяжелели, и она, закрыв глаза, откинулась в кресле.

Уилла не думала, что уснет. Обычно в поездках она не спала. Но тут вдруг очутилась в заграничном городе с мощеными улицами и древними замшелыми зданиями. Впереди она увидела ребенка – девочку в бумазейном клетчатом платье. Уилла знала, что девочка ей обрадуется, и хотела ее окликнуть, но издала только надорванный пронзительный писк, от которого проснулась. В ушах ее еще звучал собственный вопль. К счастью, соседка его не слышала либо тактично притворилась глухой.

Уилла закрыла глаза, но сон этот уже не вернулся.

Видимо, какое-то время она спала, потому что, открыв глаза, увидела, что соседка пьет воду со льдом. Значит, бортпроводница уже прокатила свою тележку. Подумав, что надо, наверное, пополнить запас влаги в организме, Уилла посмотрела в проход, но тележки там не было. Пить, в общем-то, не хотелось, Уилла опять откинулась в кресле и прислушалась к разговору пары, сидевшей в следующем ряду. Супруги спорили, надо ли выдавать какому-то Динку карманные деньги, если он не убрал свою постель.

– Во всех книгах сказано, карманные деньги не должны зависеть от исполнения ребенком домашних обязанностей, – доказывала женщина.

Уилла не расслышала, что ответил муж. Женщина, видимо, тоже не разобрала, потому что переспросила:

– Что-что?

– Чушь собачья, – громко выговорил мужчина.

Соседка Уиллы сунула салфетку в пустой стакан, встала и пошла в хвост самолета. Выждав минуту, Уилла последовала за ней; обезьянничать не хотелось, но лучше сходить в туалет сейчас, чтоб потом никого не беспокоить.

Обеспокоить соседку, которая вернулась раньше, все-таки пришлось, но, по крайней мере, та была к этому готова и не застегнула ремень.

Мужчина у окна так и спал. Уиллу всегда удивляло, как можно выдержать долгий перелет, ни разу не наведавшись в туалет.

Сейчас она достигла состояния, когда поездка кажется нескончаемой. Уже не было сил переносить гул двигателей, мертвый консервированный воздух и юношей в костюмах, обсуждающих «спрос», «установление контактов» и «деловую встречу». Уилла представила, как вызовет стюардессу и вежливо скажет:

– Я хочу выйти. Будьте любезны, принесите мне парашют. Я доберусь сама.

Потом состояние это прошло, Уилла прикрыла глаза и впала в этакую полудрему, ни на секунду не теряя ощущения своей напряженной хмурости.

Но вот наконец-то двигатели заныли в иной тональности, самолет начал снижаться, внизу возник песочного цвета аризонский пейзаж. Пейзаж вовсе не родной, ну да ладно.

Едва самолет коснулся земли, как все вокруг включили телефоны. Повсюду тренькало, щебетало, позванивало. На всякий случай Уилла проверила свой мобильник – вдруг Питер передумал и оставил новое сообщение. Минуту-другую она выжидала, глядя на экран. Нет, ни звонков, ни писем, ни сообщений. Ничего.

Однако это ее ничуть не огорчило. Напротив, ей как будто… полегчало, что ли.