Энн Тайлер – Французская косичка (страница 43)

Эдди понятия не имел, что люди говорят про невесток, у его матери были только зятья, мужья Малышки Робби и Кендл, и они жили в разных концах страны. Но он сказал:

– Да, я понимаю, почему ты стремишься помочь. И знаю, что Серена будет тебе рада. Но все же – ты уверена, что надо прямо сейчас избавляться от дома? Может, пока не станешь выставлять его на продажу?

– Ну уж нет. – Лили сделала щедрый глоток вина и решительно поставила бокал. – У меня будет милая квартирка на третьем этаже, которую мне даже не нужно будет обставлять, потому что она уже полна изящного антиквариата, доставшегося от Джеффовой родни. А кстати, может, ты захочешь купить мой дом! Прикинь: тут полный комплект, все есть.

Эдди улыбнулся:

– Спасибо, конечно. – Он тут же представил реакцию Клода на предложение переехать в Сидаркрофт.

У Лили и в самом деле имелись отличные сервизы – цельные, не разрозненные предметы, как у Эдди. А еще две настоящие чугунные сковородки, пригодные для сильного жара, и мультиварка такого размера, что можно целую армию накормить. Всякий раз, как Эдди отмечал наличие чего-нибудь стоящего, вовсе не утверждая, что он это заберет, Лили издавала победный клич и тянулась за картонной коробкой. У нее их была заготовлена целая стопка, как у профессиональных специалистов по переездам, – все сложены в углу столовой рядом с кипой газет. Каждый фарфоровый предмет следовало завернуть в газетный лист, поэтому коробка быстро заполнялась, и им приходилось брать следующую.

– Погоди-ка, – взмолился в какой-то момент Эдди. – Позволь тебе напомнить, что у меня малогабаритный автомобиль.

– И что? Можешь съездить несколько раз.

От мебели Эдди отказался.

– У меня и так все заставлено, – сказал он. – Тем, что мама с папой мне отдали, когда переехали. О! А у тебя есть лишние настольные лампы?

– Ха, есть ли у меня лампы! Конечно же, есть! Пойдем со мной, мальчик мой. – И потащила его в гостиную, где одна лампа, торшер, идеально подходила для чтения, хотя две другие оказались более декоративными.

Вот тут-то Эдди и обратил внимание на глубокое кресло.

– Я его помню. Это дедушкино.

– Точно. А еще раньше – дедушки Веллингтона, – сказала Лили. Она нежно погладила спинку – чуть заметный изгиб потертой коричневой кожи. – Настоящая фамильная реликвия. Оно тебе непременно нужно, точно говорю.

– Но, может, его захочет кто-то из твоих детей? Тот же Робби, он ведь теперь тоже папа?

– Робби! Его женушка тут же закатит скандал. Она помешана на этом металл-и-стекло стиле. А у Серены я уже спросила, и она сказала: «Умоляю, не привози, пожалуйста, никаких реликвий».

Эдди уселся в кресло, откинул назад голову. Ну да, вполне удобно. Но он думал о том, что удобно здесь будет не ему – а Клоду. Представил, как умиротворенно Клод сидит в этом кресле по вечерам, свет торшера падает на листы контрольных, которые он проверяет.

– Моррис ворчал, что это кресло действует лучше любого снотворного, – вздохнула Лили, поглаживая обивку. – Устроится, бывало, после ужина – и упс! Уже храпит.

– Кажется, я видел, как он спит здесь, – вполголоса проговорил Эдди.

– Может, и видел. Мой милый, дорогой Моррис. Знаешь, иногда я представляю, как он вдруг возвращается. Как входит в дверь, весь такой робкий и застенчивый, не хочет меня беспокоить, а я говорю: «Милый, мне столько всего нужно тебе рассказать!» Вот об этом я больше всего жалею: сколько всего он пропустил, хотя его совсем недолго нет с нами. «Робби стал настоящим журналистом, представляешь? – сказала бы я. – А Серена назвала малыша Питер Моррис Хайес. А Джоан и Мел из дома напротив развелись, вот уж о ком никогда бы не подумала».

– Возможно, он знает обо всем. – На самом деле Эдди так не считал, но вроде так принято утешать людей, которые потеряли близких.

Однако у Лили было свое мнение на этот счет.

– А я искренне надеюсь, что он ничего не знает, – заявила она. – Потому что трудно представить худшую пытку, чем смотреть с небес, как твои родные страдают без тебя.

– Ты права, – согласился Эдди.

– Так ты берешь кресло?

– Ну… – Он встал, задумчиво оглядел кресло еще раз. – Не понимаю, как его перевезти.

– Я помогу! Погрузим его в мой хэтчбек, и я отвезу к тебе домой. – И продолжила, вероятно полагая, что окончательно сломила его сопротивление: – Альбомы ты тоже возьмешь.

– Какие еще альбомы?

– Семейные фотоальбомы.

– О нет, благодарю. Я не любитель таких сувениров.

– Черт возьми. Мои детки тоже не хотят, я уже спрашивала.

– Может, кто-то из моих сестер?

– Спрошу, – с сомнением проговорила Лили. – А если нет, отправлю их Дэвиду.

– Дэвиду!

– Просто напомнить, что у него есть семья, – печально усмехнулась Лили. – Да, так я и сделаю: упакую и отправлю по почте Дэвиду. А он пускай распорядится ими как пожелает. Наверное, сразу и распорядится, прямиком в мусорную корзину. За что он нас так не любит?

Эдди пожал плечами. Он настолько часто слышал эту фразу, что перестал реагировать.

– Прикинь, – продолжала Лили, – ведь окажется, что дело в какой-нибудь ерунде, типа «Мне всегда доставался самый маленький кусочек пирога». Или «Меня заставляли каждую неделю косить газон, а сестер – никогда». В смысле, ничего серьезного. Никаких там… над ним издевались, или запирали в подвале, или еще что.

– Ну, может, мы ему просто не нравимся, – сказал Эдди. – Никогда не задумывалась?

– Не нравимся! – ошеломленно застыла Лили.

– Так ты серьезно насчет хэтчбека? – вывел ее из ступора Эдди. – Не хочу доставлять тебе хлопот, но…

– Совершенно серьезно. – Лили деловито вытерла ладони о джинсы и ухватилась за край кресла.

– Я не имел в виду немедленно.

– А когда? Потом у меня будет еще меньше времени.

Эдди уступил и наклонился, хватаясь за другой край.

Он понимал, что не следует писать эсэмэски за рулем. Прикидывал, не остановиться ли на минутку – «Везу домой тетушку хотел предупредить», всего-то и нужно написать, – но Лили могла обогнать и добраться раньше, чем он. Поэтому Эдди решил просто ехать домой. Если Клод увидит, как они подъезжают, он догадается, а если услышит, что они вошли в дом – надо просто говорить нарочито громко, – то сообразит, что нужно скрыться из виду. Нет проблем.

Но захочет ли он скрыться?

Иногда Эдди задумывался, а понимает ли Клод, в каком положении находится он, Эдди? Клоду хорошо, его родители всегда принимали его таким, какой он есть. И вообще он знал, какой он, в этом тоже большая разница. А сам Эдди… Эдди и представления не имел ни о чем таком вплоть до восьмого класса. А в восьмом классе он влюбился в Карен Смолл, самую популярную девочку в школе. И в силу этого абсолютно недосягаемую, как он сейчас понимал. Ни малейшей угрозы взаимности. Но Карен встречалась с Джемом Бафордом, и Эдди принялся изучать Джема Бафорда, чтобы понять, что же в нем такого особенного. Он вдруг заметил его кривую улыбку, чудной вихор, вечно торчащий на макушке, привычку сжимать в зубах стержень авторучки, как незажженную сигарету. И в конце концов… Погоди-ка, сказал себе Эдди, я что, влюблен в Джема?

Он свернул на свою улицу. Каким-то чудом прямо напротив дома нашлось свободное парковочное место. Эдди остановился рядом с ним и посмотрел в зеркало заднего вида. Над грудой коробок, заваливших заднее сиденье, он разглядел, как медленно подъехала «тойота» Лили. Он вышел, Лили опустила стекло и выжидательно смотрела на Эдди.

– Ты занимай это место, – предложил он, – а я поищу подальше впереди.

– Ладно.

Но впереди ничего не нашлось – ни в их квартале, ни в следующем. Пришлось свернуть в переулок и припарковаться криво и слишком далеко от бордюра, потому что Эдди спешил вернуться к своему дому. Лили уже так долго его дожидалась, что он даже не стал возиться и вытаскивать пару коробок, чтобы заодно прихватить с собой.

Но Лили не ждала в машине. Водительское место оказалось пусто. И, заглянув через заднее стекло в салон, он обнаружил, что кресла тоже нет.

А дверь в дом открыта. Эдди взлетел на крыльцо, перепрыгивая через ступеньку, на ходу выкрикнув: «Привет!»

Лили оказалась в гостиной. Она чуть двигала кресло, пару дюймов влево, пару вправо, пристраивая в углу. А Клод оттаскивал в сторону кресло-качалку, которое стояло там раньше.

– О, привет, Клод! Как поживаешь?

– Что скажешь? – спросила Лили, выпрямляясь и отряхивая ладони. – Здесь подойдет?

– Конечно! Отлично! Тетя Лили, это Клод Эверс. Клод, это…

– Да мы уже закадычные друзья, – улыбнулась Лили. – Мы на пару втащили это кресло на крыльцо. – Обернулась к Клоду: – Ты весь в пылище. Да уж, сразу видать, какая из меня хозяйка. – И рассмеялась.

– Это, скорее, от кресла-качалки, – возразил Клод, печально разглядывая свою футболку.

– Прости, что так задержался, – сказал Эдди.

– Да все нормально! – успокоила Лили, подхватила свою сумочку, чмокнула его в щеку. – Ладно, дружочек, я побежала. Позвоню тебе попрощаться перед отъездом. Через неделю, не раньше.

– А… хорошо… спасибо еще раз, тетя Лили. И за обед, да.

– На здоровье! Спасибо тебе – за отличное вино. – Помахала Клоду: – Пока, Клод.

– Пока, Лили. Рад был познакомиться.

Эдди прошел к выходу и стоял, провожая взглядом машину Лили. Потом вернулся в гостиную.