Энн Тайлер – Французская косичка (страница 35)
О, а вот и новый персонаж: дедушка Веллингтон собственной персоной неодобрительно поглядывает на очень маленького Дэвида, цепляющегося за дедову штанину, как будто без нее не удержится на ногах. И новый голос в голове у Робина, голос деда Веллингтона, который недовольно ворчит и придирается к мелочам, когда каждое воскресенье после обеда Робин заглядывает к нему отчитаться о продажах за неделю. К тому времени старик уже не выходил из дома, после первого инфаркта ему было запрещено даже подниматься по лестнице или гулять вокруг квартала, и вся его жизнь свелась к торжественному восседанию вот в этом самом кресле, где он одну за другой смолил «Лаки Страйк» и распекал Робина, донимая своими «а как насчет» и «надо было сделать так». И еще «о чем ты вообще думаешь, черт возьми».
Интересно, кто снимал эту сцену? Не Мерси, потому что вот она появилась в кадре – медленно прошлась по траве, взяла под ручку отца и улыбнулась маленькому Дэвиду. Выходит, это мог быть только сам Робин, хотя с трудом верилось, что ему доверили драгоценную камеру.
– О господи, вы только посмотрите на меня! – вскрикнула Мерси. – У меня прическа как… растрепанный букет. У меня на голове как будто… цветочная корзина!
И Робин оторвался от экрана, посмотрел на Мерси и вдруг увидел, как она постарела. Все еще красотка, даже сейчас, но волосы стали цвета слоновой кости, а ведь все эти годы она казалась ему блондинкой, и нет больше копны буйных локонов, а лишь строгий узел на затылке.
Там были какие-то ограничения в кинокамере, на продолжительность съемки, что ли? Каждая сцена очень короткая. Вот вроде все так и так! А потом пуффф – и уже эдак и эдак! Еще пуфф – и все, прощайте. Вообще все прощай, навсегда. Фильм закончился за несколько минут. Черт, он с удовольствием посмотрел бы подольше. Лили в платье на выпускном, скажем, вылитая принцесса, а рядом с ней Джамп Уоткинс. Или Дэвид, играющий на полу с их старым псом Кэпом. А еще ему особенно понравились кадры чудной недели на озере Дип Крик. Как быстро пролетело время, подумал он, когда экран померк. И не только про фильм.
– Что ж, – крякнул Кевин, – очень интересно!
А Моррис спросил у детей:
– Что скажете, ребята?
И вопрос стал сигналом к прощанию – внуки загомонили, затеяли возню, женщины принялись искать сумочки и разбросанные кроссовки и спрашивать, куда подевалась кукла Кендл. Нет, Дэвид не передумал насчет остаться ночевать у родителей. Нет, никто не хочет еще кусочек торта или картофельного салата или тюльпаны из вазы. И вдруг все уехали.
Но Мерси ведь не уйдет, правда же? Он, наверное, не переживет, если она решит уйти. Робин стоял рядом с ней на заднем крыльце, они проводили последнюю отъезжающую машину, а он боялся повернуться к жене. Но потом все же отважился. И увидел, что она улыбается ему.
– Какой же ты молодец, что придумал все это, – сказала она.
– Ох… – с облегчением выдохнул он.
– Но обещай мне кое-что.
– Знаю.
– Что ты знаешь?
– Ты не желаешь больше никаких сюрпризов.
– Никогда, – подтвердила она.
– Обещаю.
– Но если ты и так это знал, почему тогда устроил?
– Не знаю почему. Просчитался.
Но вообще-то он понял, потом уже, что на самом деле знал почему. Грета верно сказала: он боялся, что Мерси не захочет праздновать их юбилей.
Но она все так же улыбалась ему.
И когда он предложил: «Пошли в дом?» – ни слова не сказала про то, что ей надо возвращаться в студию.
Девчонки отлично прибрались в кухне. Все поверхности начисто вытерты, посудомойка уютно гудит. Тюльпаны в столовой чуть свесили головки над краем вазы, словно любуясь своими отражениями в полированной поверхности стола.
В гостиной Робин направился к дивану, а не к своему креслу. Он надеялся, что Мерси сядет рядом с ним. Но она прошла в прихожую за своим узлом со стиркой.
– У тебя в корзине есть что-нибудь белое? – окликнула она.
И он ответил:
– Нет, нет, – хотя на самом деле было.
Мерси ушла вглубь дома, он услышал, как она спускается в подвал.
Со своего места на диване он оглядел опустевшие стулья, вмятины на сиденьях кресел и почти полные бокалы с шампанским на каминной полке – знаки ушедшей жизни. А видеоплеер все еще включен, Робин заметил мигающий красный огонек в углу экрана, но даже не шевельнулся, чтобы встать и выключить.
Услышал, как Мерси поднимается по лестнице, заходит в кухню. Забеспокоился, что ее сейчас что-нибудь отвлечет, но нет, она появилась в дверях гостиной. Подошла к дивану. И наконец-то села рядом с ним.
– У тебя стиральный порошок кончается, – сказала она.
– А, хорошо.
– Я записала в твой список.
– Спасибо.
Тишина. Он думал, что Мерси скажет еще что-нибудь насчет вечеринки, но она молчала. Тогда он все же спросил:
– Невозможно поверить, да, милая? Ты осознаешь, что прошло пятьдесят лет?
– С одной стороны, нет, – отвечала она. – Но с другой – кажется, прошла целая вечность.
– Понимаю, о чем ты.
– В этом фильме мы такие юные, совсем дети!
– Хочешь еще разок посмотреть? – приподнялся он.
– Пожалуй, нет.
Он опять уселся на диван.
– Честно говоря, мне стало грустно.
– Да, мне тоже, – торопливо подхватил он.
– Думаю, еще и потому, что нет фильма про нашу свадьбу.
– Но зато у нас есть фотографии. В альбоме.
Но она думала о своем.
– Но я совсем не чувствовала себя ребенком тогда, – задумчиво проговорила она. – Помнишь, как папа хотел, чтобы мы подождали годик? Подождали! А я ему сказала: «Какая глупость! Мне уже двадцать, – сказала, – я взрослая».
– А я вот не чувствовал себя взрослым, – хмыкнул Робин. – Именно в тот день. Помню, как стою уже одетый, смотрю в зеркало и вижу, что плохо побрился, пропустил кусок. Я же даже бриться толком не умею, подумал тогда, куда мне жениться? Я же понятия не имею, что делать с женой!
– Да нет, вполне достаточно ты знал, – усмехнулась Мерси и игриво подпихнула мужа локтем.
– Ну, не уверен…
– Ладно тебе, не скромничай.
Робин хохотнул.
– А я сначала думала, – продолжала Мерси, – интересно, а он знает,
– Это все преподобный Эйли, – хмыкнул Робин.
– В смысле?
– Помнишь, как он беседовал с нами по отдельности перед свадьбой? И мне он велел вести себя «бережно». Я не понял, что он имеет в виду. «В каком смысле бережно?» – говорю. А он мне: «Жених не должен спешить в брачную ночь. Невеста может быть робкой, застенчивой», – говорит. И потом: «Я всегда советую жениху смотреть на первую брачную ночь как на возможность узнать друг друга лучше. Ты ни в коем случае не должен напугать ее, оттолкнуть». Так он сказал.
Мерси рассмеялась:
– Ты никогда мне об этом не рассказывал.
– Но вот я и прыг-прыг по-быстрому в пижаму, пока ты переодевалась в ванной. Специально новую пижаму купил. И нырнул под одеяло, скрестил руки на груди… И тут ты вышла из ванной в облегающей шелковой ночнушке.
– А ты отвернулся. Повернул голову и уставился в окно.
– Я пытался держать себя в руках.
– А я скользнула в кровать, легла на спину рядышком с тобой и ждала. И потом сказала: «Ну вот, мы теперь муж и жена!» А ты только промычал что-то нечленораздельное и продолжал пялиться в окно.
– Я старался сообразить, что имел в виду преподобный Эйли насчет узнать тебя получше. Может, он имел в виду, типа, поговорить? Надо завести беседу о твоих интересах или как? Или он все-таки намекал на физическую сторону вопроса, то есть приступить к основному делу?