Энн Стюарт – Ритуальные грехи (страница 12)

— Зачем я здесь нахожусь? — сердито спросила она все еще сиплым голосом.

— Для исцеления.

— Чепуха!

— Пару часов назад ты слова не могла вымолвить, потому что твое горло было покалечено. Повреждения такого рода невозможно вылечить за короткий срок без особого лечения.

— Чепуха! — снова повторила она.

— Интересно, возможно ли повернуть процесс вспять, — проворчал он себе под нос. — Ты мне больше нравишься немой.

— Еще бы, — по тому, с какой осторожностью она перевернулась на бок, Люк понял, что тело у нее затекло и все еще болит. — Тебе нравится, когда все твои женщины молчат и послушно кивают головой.

— Все мои женщины? А ты одна из них? — поддел он ее с легкой усмешкой.

Как он и предполагал, услышав его слова, Рэйчел тут же попыталась сесть и еле сдержалась, чтобы не застонать от боли.

— Мне казалось, ты дал обет безбрачия.

Он наблюдал за ней, размышляя над тем, с какой стороны к ней подступиться. Его язвительные насмешки выводили Рэйчел из себя — если бы другие их слышали, то изумились бы поведению святого мессии.

Но он устал быть святым. И ему нравилось, как она вставала на дыбы от каждой его колкости. Кроме того, попробовав греховный вкус ее тела, он лишь раздразнил свой аппетит. Ему было мало духовного порабощения, которым он довольствовался с остальными последователями. В случае с Рэйчел ему требовалась полная капитуляция с ее стороны. На меньшее он не рассчитывал.

— Но ведь на самом деле ты в это не веришь, правда, Рэйчел?

От удивления она широко раскрыла глаза.

— Не хочешь ли ты сказать, что из тебя не такой уж святоша, как все здесь думают?

— Святых не бывает, особенно среди тех, кто возомнил себя таковым. А ты как считаешь?

— Я считаю, что ты ловкий мошенник, обирающий психически неуравновешенных людей. Я считаю, что ты соблазнил мою мать, заставил оставить все деньги тебе, а потом… — она успела вовремя прикусить язык.

— А потом?.. — переспросил он. — Что я сделал потом? Убил ее?

— Так это правда?

Он рассмеялся, зная, что его смех лишь подольет масла в огонь.

— У тебя чертовски развитое воображение, Рэйчел.

— А мне казалось, что Братство Бытия не одобряет богохульства, — съязвила она в ответ.

— Правила меня не касаются.

— Так ты это сделал?

— Что? Соблазнил твою мать? Должно быть, ты плохо знала Стеллу, если считаешь, что она нуждалась в искушении. Ведь наше лечение состоит как раз в том, чтобы выявить изъяны человеческой души, а в случае со Стеллой именно сексуальная ненасытность была одним из ее главных недостатков. Она была не из тех женщин, которые будут дожидаться, когда мужчина сделает первый шаг.

— Значит, это она тебя соблазнила?

— Рэйчел, почему тебя так волнует моя сексуальная жизнь? — тихо спросил он. — Может, потому, что своей у тебя нет вовсе?

— Речь идет не обо мне, — отрезала она. — Мы обсуждаем твои грехи.

— Ты знаешь мое мнение о грехах.

— Значит, ты отрицаешь, что являешься ловким мошенником?

— Я не собираюсь ничего отрицать.

— Включая и то, что ты выманил у моей матери деньги?

— Рэйчел, твоя мать умерла. И там, где она сейчас находится, деньги ей не нужны.

— Значит, ты отобрал у меня деньги моей матери! — Она встала на колени, чуть приблизившись к Люку. А ему оставалось сидеть да потихоньку приманивать ее к себе. Ну прямо как в детской игре! Ему нравилось, когда она была такой живой, возбужденной, сердитой. Ему не терпелось отведать вкус ее неистовых губ, когда она будет бороться с ним изо всех сил. Он знал, что именно так она и поступит. Но в конце концов она все же сдастся, и его победа будет еще упоительней.

— А с чего ты взяла, что заслужила эти деньги? — спросил он. — Вы были не так уж близки. Она редко о тебе говорила. Если бы между вами существовали искренние теплые отношения, она непременно вспомнила бы о тебе на своем смертном одре.

— Значит, она ничего не сказала?

В ее голосе послышалась боль. Люк привык смягчать боль, исцелять ее с помощью лжи, полуправды и даже, время от времени, самой правды. Но он не собирался утешать Рэйчел, потому что не видел в этом никакой выгоды. А вот если он причинит ей боль, тогда она станет еще ранимей. Особенно для него.

— Ни слова. Видно, ты обошлась с ней слишком сурово в этой жизни.

Ему показалось, что на этот раз он зашел слишком далеко. Он хорошо знал Стеллу Коннери с ее чудовищным эгоизмом и не сомневался, что если в их ненормальной семейке кто-то и страдал от недостатка внимания, то это была сердитая девушка, в глазах которой отражались сейчас боль и недоверие.

Он заметил, что ее буквально трясет от ярости. Она подползла к нему на коленях и, с силой ухватившись за тунику, притянула его к себе.

— Да как ты смеешь судить меня? Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о моей матери. Вот ты сказал, что она никогда не говорила обо мне. А почему ты решил, что в этом виновата я, а не она? Разве она была похожа на милую, заботливую мамочку, о которой мечтает каждый ребенок?

Рэйчел стала трясти его за плечи, а он терпел, наблюдая за ней из-под полуприкрытых век, завороженный взрывом ее чувств и внезапным приступом отваги.

Он накрыл ладонями ее руки. Ладони у него были большие, сильные, и маленькие кулачки Рэчел сразу в них утонули. От неожиданности она выпустила из рук мягкую ткань его рубашки. Но Люк не желал отпускать свою добычу, хотя Рэйчел изо всех сил старалась вырваться из его стальной хватки.

— А ну отпусти, — сердито сказала она.

— Оставь в покое Стеллу. Ее больше нет. Она не может стать тебе матерью, и никакие деньги в мире не в силах этого изменить.

— Ничего, это только начало, — прошипела Рэйчел. Ее ожесточенный рот находился в опасной близости от его лица. Да, она нравилась ему именно такой. Переполненной ненавистью, дрожащей от гнева. Люку хотелось попробовать на вкус ее ярость, поглотить ее. Он не двигался, продолжая удерживать в плену ее кулаки. Она склонилась к нему, с трудом балансируя на коленях, и он заметил по ее глазам, что она сознает всю шаткость своего положения.

— Если будешь и дальше вырываться, — с ленивой усмешкой сказал он. — То рискуешь упасть.

— Так вот как ты обращаешься со своими учениками? — с вызовом спросила она.

— Но ты же не моя ученица. Или я ошибаюсь?

Он решил, что ждать дальше нет смысла. Он легонько ее подтолкнул, и Рэйчел обрушилась на него комком рук, ног и нежных, маленьких грудей. Какое-то мгновение она лежала совершенно неподвижно поверх мужского тела. Когда она придет в себя, то неминуемо почувствует его эрекцию, подумал Люк, но он не знал, как она поступит.

Рэйчел смотрела на него, широко раскрыв глаза от изумления, ее губы находились в такой близости от него, что он легко мог к ним прикоснуться, и она и пикнуть бы не успела. Люк чувствовал, как от жара и гнева, бушующих в ней, воздух вокруг него раскалился добела. Он чувствовал ее страх. Странно, он никогда не думал, что женский страх мог нести в себе эротический заряд. Но страх Рэйчел был именно таким.

Учитывая обстоятельства и характер девушки, Люк решил повременить и поэтому остался сидеть неподвижно. Она боялась его. Боялась вступить с ним в любовную связь. Просто удивительно, что ее навязчивый страх так заворожил его.

— Расслабся, — сказал он низким, проникновенным голосом. — Прекрати бороться со мной и с собой.

В глазах Рэйчел промелькнула неуверенность. Но потом она рванулась прочь, и Люк неохотно ее отпустил. Он напомнил себе, что желанна та добыча, которую не грех и подождать. Он уже догадался, что Рэйчел Коннери и будет такой желанной добычей.

Его ладони еще хранили запах ее тела, и ему вдруг захотелось ее укусить. Вместо этого он спокойно отстранился от нее и снова сел прямо.

— Ты проиграешь, Рэйчел, — сказал он.

Она сидела, прислонясь к стене, и смотрела на него испуганно, словно затравленное животное. Какое точное сравнение, подумал Люк. И все же в ней продолжала тлеть какая-то мятежная искорка.

— Ты думаешь, я сдамся? — сказала она. — Забуду о двенадцати с половиной миллионах долларов, вернусь в Нью-Йорк и заживу себе дальше, как ни в чем не бывало?

— Разве ты приехала лишь по одной причине? — тихо спросил он. — Из-за денег? Мне казалось, ты искала здесь свою мать.

Его слова окончательно ее добили. В гневных глазах блеснули слезы, полные губы задрожали.

— Ублюдок, — выпалила она.

— Совершенно верно. И в прямом и в переносном смысле.

На сегодня с него хватит, он достаточно потрудился над девчонкой. Плавным движением он поднялся на ноги и теперь, в полусумрачной комнате, возвышался над Рэйчел, словно башня. Она не была крупной женщиной, а сейчас, притулившись у каменной стены, выглядела совсем хрупкой. Люк привык относиться к хрупким женщинам с добротой и вниманием. Он заботливо ухаживал за теми, кто страдал от одиночества и утраты, наполнял их души спокойствием, утешал и исцелял.

Когда дело касалось Рэйчел Коннери, ему хотелось растравить ее раны так, чтобы они кровоточили.

Люк окинул взглядом ее хрупкое точеное лицо, худенькое тело. Он знал, как мало она весила, и это причиняло ему беспокойство.