Энн Стюарт – Ледяная синева (страница 16)
— У вас десять минут, — предупредил О’Брайен. — И не делайте ошибку, снова пытаясь сбежать. — И он вошёл в мрачный дом, не обращая больше внимания на Саммер.
Трясущимися руками она покормила кошек. По крайней мере, с приоритетами у неё всё в порядке. Призрак, Виолончель и Пуська остались довольны. Такаши занимался поисками в спальне Мики, но делал это совершенно бесшумно. Саммер почти ничего не знала о человеке, с которым провела последние двадцать четыре часа, но была уверена, что когда он закончит, то не останется никаких следов его пребывания. В отличие от братьев, порывшихся в её доме.
Саммер прошла в свою маленькую спальню и по дороге в ванную захватила черные джинсы и футболку. Она быстро приняла душ и, завернувшись в полотенце, принялась осматривать ожоги на голенях и руках. Она даже не заметила, что обожглась. Неудивительно — была слишком занята, спасая свою жизнь.
Саммер натянула простой чёрный бюстгалтер и трусики, села на закрытый унитаз и, бормоча себе под нос проклятия, достала тюбик с мазью. Мазь, конечно, вряд ли поможет. Было чертовски больно, и уже начали появляться волдыри. Даже свободные джинсы станут больно тереться о ноги, но разве у неё есть выбор?
Саммер не заметила, как открылась дверь. Не заметила и Такаши, появившегося в проёме и разглядывающего её своими тёмными непроницаемыми глазами, пока он не заговорил:
— Что, чёрт побери, вы с собой сделали?
[1] Гайдзи́н (яп. 外人) — сокращение японского слова гайкокудзин (яп. 外国人), означающего «иностранец». Иероглифы, составляющие слово
Глава 8
Вскрикнув, Саммер схватила отброшенное полотенце и завернулась в него.
— Уходите!
— Не говорите ерунды. — Такаши пересёк комнату, схватил полотенце за край и дёрнул. — Как вы поранились?
— Дайте мне одежду…
— Мне абсолютно наплевать, одеты вы или нет, — отрезал он. — Нужно осмотреть раны и убедиться, что вы и дальше сможете ехать со мной.
Саммер обхватила себя руками в бесполезном усилии оградиться от равнодушного взгляда. Она знала, что её непримечательное пухлое тело вряд ли заинтересует Такаши. И не то чтобы — Боже упаси! — она хотела чего-то подобного. Просто эти безразличные тёмные глаза не должны видеть её голой!
Но Такаши был сильнее, решительнее и нетерпеливее. Значит, чем дольше она будет сопротивляться, тем дольше ей придётся оставаться в неловкой ситуации.
— Я была на кухне в лапшичной, когда туда пришли братья. Пришлось опрокинуть чан с кипятком, чтобы их остановить. Видимо, вода случайно выплеснулась и на меня, хотя тогда я ничего не почувствовала.
— Дайте ваши руки.
Если она протянет руки, то больше не сможет прикрываться. Но нельзя сказать, что даже сейчас ей это хорошо удавалось, поэтому Саммер втянула живот и выставила ладонь.
— Обе.
Она решила не перечить, по крайней мере, пока, и вытянула руки. Они не тряслись, так что можно собой гордиться. Учитывая, что она сидела в одном белье перед незнакомцем — очень красивым незнакомцем — и что недавно её пытались убить, это было большое достижение.
Такаши взял её руки в свои, перевернул, чтобы получше рассмотреть ожоги… Увидел шрамы. Пояснений не понадобилось — даже дурак распознал бы следы неумелой попытки самоубийства. Как ни странно, но он воздержался от замечаний.
— Когда мы приедем, то я найду какое-нибудь лекарство.
— Куда приедем?
О’Брайен не обратил внимания на вопрос, выпустил её руки и присел на корточки, чтобы осмотреть лодыжки. Саммер с трудом подавила порыв отпрянуть. Мужчина, стоящий перед ней на коленях, вызывал странные и непривычные эротические мысли.
Она готова была отдать десять лет жизни, лишь бы оказаться одетой.
Раньше ей удавалось жить осмотрительно, избегать страстей. Саммер знала, что может заниматься сексом: три месяца со Скоттом наглядно это продемонстрировали. Хотя, конечно, нельзя сказать, что она жаждала предаваться любви, так что последние несколько лет прошли совсем без постельных утех. Но по какой-то совершенно безумной причине этот мужчина будоражил в ней чувства, которые либо давно умерли, либо никогда раньше не существовали. И Саммер это не нравилось.
Такаши же, казалось, ничего не замечал. Или просто вся эта ситуация его вообще не волновала.
— Здесь чуть похуже, но это не должно помешать. — Он посмотрел ей в лицо, не меняя положения, его руки всё ещё обхватывали её лодыжки.
Не смей об этом даже думать!
— Скажите мне, где на самом деле урна, и мы уберемся отсюда до того, как кто-нибудь появится.
— Не знаю.
Он молниеносно поднял руку и пугающе крепко обхватил её шею.
— Не хочу опять это слушать, — спокойно сказал он. — Больше никаких увёрток.
— Это правда. — Голос Саммер звучал приглушённо из-за того, что Така сдавил ей горло. — Мика изготовил копию. Я думала, он оставит оригинал где-то в доме.
Така немного ослабил хватку.
— Но он не оставил. Поверьте мне, если бы урна была здесь, я бы её нашёл. Куда ещё он мог её деть?
— Я не… — Мужская рука опять сжалась, и её голос пресёкся. Саммер нервно сглотнула. Ладонь на горле ощущалась очень остро. — Он мог отдать вазу кому-то ещё, чтобы спрятать.
— Нет.
— Мне тяжело дышать, — с трудом прохрипела Саммер.
— Может, вы отдали урну младшей сестре, — размышлял тем временем Такаши. — Никто бы не подумал, что вы способны подвергнуть её опасности, но иногда люди могут удивлять. Может, вы волнуетесь о ней не так уж сильно, как думаете, особенно если на кону триста тысяч долларов?
— Вы отвратительны, — прошипела она в ответ.
— Тогда скажите, где урна. Или придётся спросить вашу сестру?
Их взгляды встретились. Глаза Такаши были тёмными, холодными, неумолимыми, и Саммер спросила себя: как она могла хоть раз подумать о нём как о спасителе? Не будь она такой уставшей и напуганной, не сиди в одном белье, то, возможно, и поборолась бы с ним. Но сейчас она ему не ровня, и самое важное — нужно любой ценой не впутать в это дело сестру. Чёрт, да зачем вообще с ним бороться? Она проиграла, и ставки оказались выше, чем она изначально предполагала. Теперь речь шла не просто о сохранении вазы почти неземной красоты — подарка от человека, который больше других любил и защищал Саммер, — но и о безопасности младшей сестрёнки. И тысяча бесценных ваз — ничто по сравнению с её жизнью.
— Я могу найти вазу, — прошептала Саммер.
Такаши сразу же ослабил хватку и опустил руку.
— Так сделайте это.
— Я могу сначала одеться?
Он позволил взгляду пройтись по её телу с головы до пят.
— Если хотите.
Конечно, Такаши не собирался оставлять Саммер одну. Как и не думал отводить от неё глаз. Саммер натянула джинсы, закусив губу, — лишь бы не вскрикнуть, когда мягкая ткань прошлась по ожогам. Резким движением надела футболку. Та была слишком лёгкой; лучше было бы взять что-нибудь потеплее. Но один взгляд на его непреклонное лицо, и вопрос отпал сам собой.
Такаши загораживал дверь в спальню. Странно, он такой стройный… а занимает столько места.
— Мне нужны туфли, — заметила Саммер.
— Кроссовки. Может, придётся побегать. И наденьте свитер — на улице холодно.
Подумать только! Саммер до сих пор чувствовала его руку на горле. В какой-то момент она подумала, что Такаши может легко задушить её. И сделает это, если она вздумает сопротивляться. А теперь он беспокоится, как бы она не замёрзла!
Такаши отодвинулся, и Саммер, кивнув, направилась к шкафу. Хоть следов обыска не было заметно, она знала, что он и там искал. Саммер взяла старые кроссовки и мешковатый свитер. От тщеславия, которое и так никогда не входило в перечень её недостатков, теперь не осталось и следа. Такаши уже видел её практически голой и остался равнодушным. Не то чтобы она хотела произвести на него впечатление — это последнее, что ей сейчас было нужно! — но так грустно чувствовать свою неуклюжесть и заурядность, столкнувшись с подобной красотой.
А Такаши был красив. У неё не было времени задуматься об этом — она спасала свою жизнь. Но со своими шелковистыми прямыми чёрными волосами, тёмными непроницаемыми глазами, сочным ртом он был почти столь же великолепен, как и предмет его отчаянных поисков.
Но в его красоте было что-то тревожащее. Саммер провела среди голливудских красавчиков большую часть жизни и знала, что хорошие внешние данные обычно служили лишь своего рода валютой. Скотт был одним из самых привлекательных мужчин, которых она когда-либо встречала, и, будучи ценительницей прекрасного, она потому и выбрала его в качестве партнера — чтобы переспать и побороть страхи.
Такой план, конечно, не мог привести к чему-то хорошему. Она использовала Скотта, одновременно надеясь, что влюбится, но в конце концов поняла, что разрешённый «взрослый» секс сильно переоценивают, и неважно, насколько нежен партнёр. Можно спокойно прожить и без постельных утех!
Так почему же сейчас она смотрела на необычное, прекрасное лицо Такаши О’Брайена и неожиданно чувствовала себя потерянной? Но, в конце концов, всё это неважно: когда он получит вазу, то — если повезёт — оставит её в покое. И наверняка будет счастлив, что избавился от неё. А она позабудет все неразумные желания, которые, по её собственному мнению, была не способна чувствовать.