Энн Стюарт – Холодный как лед (страница 31)

– Да меня бесит, что он провел последний день в любовном гнездышке миллиардера с приличной бабой в свое удовольствие, когда мы торчали в джунглях. Меня зажрали просто эти кровососущие.

Компания добралась до задворок виллы, и если там был какой ток, то его отключили: груз через ворота был благополучно протащен.

– Вот почему ему платят большие бабки, – кислым тоном говорил Рено. – Посиживает сейчас на палубе яхты, попивая джин с тоником, и ждет, когда мы вернемся, до того как он свалит отсюда. Считай, тебе благодеяние. Мы оба расходный материал, и ты это знаешь – никому дела нет, если он просто оставит нас здесь сгинуть вместе с половиной острова. Правда, у Йенсена репутация, что он не бросает своих людей, даже раненых. По крайней мере, хоть этим можем утешиться.

– Ему же хуже, если он нас тут оставит, – пыхтел Ханс, затаскивая Гарри на бетонное патио и сваливая лицом вниз. Тот не пошевелился. – Заряды устанавливал я, и только я знаю, как их взорвать так, чтобы похоже было на утечку газа. Йенсен слишком озабочен, чтобы не нарушить планы, даже если бы ему хотелось.

Рено схватил одно из массивных плетеных кресел и подтащил вперед.

– Двигай вперед, задница. Нужно тут заканчивать и убираться отсюда. Меня дрожь пробирает от этого места.

Вдвоем они затащили Гарри на кресло. Тот сидел, свесив голову, но явно живой. Он издал невнятный звук, и Ханс засмеялся.

– Вот тебе пример, что деньгами не все купишь, лягушатник, – сказал Ханс, быстро и четко привязывая бесчувственное тело Гарри к креслу.

Рено отступил назад, наблюдая с расстояния, спиной к Женевьеве, прятавшейся в кустах.

– Купить можно многое.

Прозвучало беспристрастно, почти философски.

– Как ты думаешь, что он сделал с девушкой? – спросил Ханс, глядя в сторону дома. – Думаешь, что–то от нее осталось, чтобы малость позабавиться?

– Не то, что ты захотел бы. Он убил ее прошлой ночью – слишком она тявкала, как сказал он, и не было причин оттягивать.

– Ладно, я могу придумать одну отличную причину, но, возможно, Йенсен так дела не проворачивает. Ему следовало покончить с ней на яхте и выбросить за борт, – заметил неодобрительно Ханс. – Он ведь считается тут самым лучшим. А если он так, твою мать, хорош, так почему просто не избавился от нее и покончил с этим, вместо того чтобы тащить на остров?

– Ее присутствие требовалось, чтобы объяснить, почему Гарри без предупреждения отправился сюда и отослал прочь слуг. Она притащилась в любовное гнездо и встретила тут печальный конец.

– Любовное гнездо, – заметил Ханс, – рифмуется с «дьявольское зло», а не с «божье ремесло».

– Да по хрену, – произнес Рено веселым тоном.

Ханс повернулся к компаньону, и Женевьева разглядела ошарашенное выражение на его лице.

– Что, черт возьми, ты творишь, лягушатник? – возмутился он.

– Деньги не могут купить все, мой дружок, но могут купить многое. В том числе и меня.

Женевьева услышала хлопок, и в то же мгновение в середине лба Ханса появилось круглое отверстие. На секунду, казалось, время замедлило свой бег, а потом большое тело обрушилось на землю.

– Бедняга фриц, хоть и дурак, – бормотал Рено, развязывая Гарри. – Никогда не называй француза лягушатником.

Женевьева не двигалась, ноги как приросли к тучной сырой земле. К горлу подкатилась тошнота: ведь только что убили человека, прихлопнули легко как муху, и в знак протеста желудок взбунтовался.

Женевьева с усилием вздохнула, пытаясь собрать воедино разлетающийся на частички разум. Ханс мертв, Гарри жив, Рено подкуплен. Его подкупил Гарри. Раз Ханс мертв, остров не взорвут; Рено займется спасением жизни Гарри, и Женевьева с чистой совестью могла бы наконец сбежать.

Питер уже на яхте, готовится отплыть. Если он вернется и найдет тело Ханса, плюнет ли на задание или установит заново заряды и взорвет это место? Или стащит вниз Гарри и прикончит сам? И прикончит ее?

Почему Питер солгал и сказал, что уже убил ее? Что до того, будет ли знать Рено, умерла она или нет? И если уж на то пошло, почему Питер вообще оставил ее в живых?

Она начала пятиться глубже в кусты, когда голос Рено лишил ее последней иллюзии безопасности.

– Тащите свою задницу сюда, дамочка. Я не смогу один тащить Гарри.

Она могла бы сбежать. Точно прицелиться в нее француз бы не смог, да и приоритетом для него сейчас был Гарри.

К тому же Рено спасал Ван Дорна. Разве не этого она хотела?

– И опустите пистолет. Наверняка вы знать не знаете, как им пользоваться, но давать женщине в руки пистолет всегда опасно. И не вздумайте смыться. Я вас прикончу без проблем, если не поможете мне.

Женевьева вышла из кустов и положила пистолет на бетон. Ей не хотелось смотреть на тело Ханса. В детстве жившие в семье кошки притаскивали птичек и трупики грызунов в знак признательности, и Женевьева, отвернувшись, накрывала жалкие останки бумажным полотенцем, чтобы кто–нибудь менее брезгливый потом убрал их.

Ханс совсем не то, что обезглавленный воробей, и она ощутила, как снова дал о себе знать желудок. Женевьева сосредоточила внимание на Рено, вид которого тоже отнюдь не пробуждал аппетит.

– Придется тащить его на дальний конец острова – Гарри достаточно соображал, чтобы дать мне знать, как добраться до гидросамолета, который нас заберет. И вас, если послушаетесь меня. Так что, собираетесь мне помогать или нет?

– Конечно. А вдруг они за вами придут, когда вы не появитесь на яхте, и не прогремит взрыв? Что если гидросамолет вовремя не прилетит?

– «Они» – вы имеете в виду Питера? Он не станет ждать так долго – политика фирмы. Правила игры. Как только остров взорвется, он уберется отсюда, решив, что всем каюк и план выполнен идеально. Может, ему не хотелось бы, чтобы пошли в расход два оперативника низшего звена, но и страдать бессонницей из–за этого он не станет.

– Он не показался мне человеком, который оставляет какие–то концы, – заметила Женевьева.

– Вы его хорошо узнали за такой короткий срок. Странно, почему он соврал, что убил вас.

– Понятия не имею. Уверяю вас, он собирался.

Рено пожал плечами.

– Неважно. Да, Йенсен тщательный, точный до мелочей профессионал. Чертов artiste (артист – фр.), так сказать, – я видел его работу. Но также и сам он в курсе, насколько хорош, ему и в голову не придет, что какой–то там наемный убийца вроде меня может перехитрить его.

– А что если он вернется, чтобы проверить?

– Тогда убью его. Но Йенсен не зайдет так далеко, если только по какой–то безумной причине не решит покинуть яхту. Полострова взлетят на воздух через двадцать минут, и если мы не уберем богатенького парнишку отсюда, то взлетим вместе с ним. Меня это не устраивает. Я–то собираюсь свалить с кучей деньжат туда, где Питер Йенсен со всем его долбанным Комитетом не смогут меня найти.

– Кажется, Ханс говорил, что он единственный мог взорвать остров?

– Вы тут прятались так долго? Тогда вы лучше, чем я думал. – Он потер небритый подбородок. Синяк, которым она его наградила, у Рено еще не прошел, и Женевьева молила бога, чтобы наемник ничего не заметил под слоем грязи. – Ханс не единственный, кто знает толк в уничтожении с помощью взрывчатки. Заряды установлены, и я от них линяю. У нас двадцать минут, дамочка, вот так.

– Знал, – поправила она.

– Пардон?

– Ханс не единственный, кто знал толк во взрывчатке. Прошедшее время. Он мертв.

– Вот именно, – сказал Рено. – Меня начинает доставать, что всякий норовит поправить мой английский. Шевелите задницей, или я сделаю то, что не закончил Йенсен.

Она обошла распростертое тело и помогла поднять Гарри на ноги. На секунду тот открыл глаза, промелькнула тень его обаятельной во весь рот улыбки, и Ван Дорн снова отключился.

– Черт, – выругался Рено, пытаясь удержать немало весившего Гарри. – Я думал, что к этому времени он уже уберется отсюда. Срезал ему дозу, но не учел, что Ханс создаст проблемы. Неизвестно, какую дозу ему вкатили – он–то здоров, как бык. Я могу дать ему двойную дозу наркоты, которая прикончит нормального человека, а его только затормозит. – Он переместил тело Ван Дорна. – Закиньте его руку себе на плечо и давайте сматываться. Если только не хотите остаться и превратиться в порошок пикси.

Гарри тянул на целую тонну. Они наполовину несли, наполовину волокли его прочь от дома, двигаясь по лесу черепашьим шагом.

– Куда мы идем? – с трудом выдохнула Женевьева.

– Какая разница, если скажу? – просипел Рено. – К пляжу на дальнем конце острова.

Женевьева воскресила в уме план и через секунду вспомнила полосу пляжа на противоположном от виллы конце острова. Достаточно далеко от эпицентра взрыва, надеялась она. Все зависит от того, насколько был честолюбив Ханс.

Недостаточно, чтобы повредить яхту Ван Дорна, которая, вероятно, вернется туда, где они высаживались, близко к основному зданию. Если они успеют вовремя убраться подальше, то останутся целы.

Тайный бункер не слишком далеко от пляжа, на случай, если что пойдет не так. По тому, чем повернулась к ней удача, на этой стадии Женевьева ждала, что дела точно пойдут шиворот–навыворот.

Она зацепилась босой ногой за корень и, под проклятия Рено, растянулась на тропе, придавленная тяжелым телом Ван Дорна.

На мгновение из нее вышибло дух – Гарри был тяжелее, чем с виду: будто сверху лежал конь.

Секундой позже тело сдвинулось, и его сменило дуло пистолета у виска Женевьевы.