Энн Шиэрин – Потерянная тропа. Том 1. Часть 1 (страница 6)

Тело дрожало и она старательно отмахивалась от вопросов, касающихся настоящего, всего того, что её окружало. Во всём мире, похоже, единственной кто мог спросить об этом так откровенно и осознанно, была лишь Мари. Просить знакомых о помощи казалось нереальным, ведь в любой момент по ним могли расползтись чёрные узоры или они бросились бы вырывать ей гортань. А идти в церковь… Гротэр была дорога её жизнь.

В голове творился откровенный бардак.

Учёная стряхнула снег с белого халата, который начал промокать на плечах. Ускорившись, игнорируя боль в спине и легкое головокружение, направилась к флайверу. Она обошла несколько холмов с обломками и вышла на более-менее целую каменную дорожку, покрытую сетью трещин. Спускаясь вниз и хлюпая желтой грязью, прилипающей к ботинкам, Мари старалась обдумывать каждый вопрос и не позволяла мыслям скакать, как саранче по урожаю.

Выходило, что практически все люди их мира так или иначе применяли магию и любой из них мог стать таким же как Дорэй. Особенно это касалось церкви. Поведение жрецов упорно наслаивалась на то, что совсем недавно увидела учёная. Марианн не понимала точных условий контроля человека, ведь сама она не слышала никаких приказов или чего-то подобного. По ней не расползались узоры, и она продолжала делать то, что по-видимому очень мешало магии… Или кем было то существо, что она увидела? Учёная будто бы нашла новый удивительный тип ядовитого цветка и не знала о нем ничего, кроме нынешнего его состояние. Было откровенно страшно, ведь вокруг него лежали уже бездыханные люди, но даже если и мелькнула мысль всё бросить… Слишком поздно отступать.

Мари всю жизнь восхищалась магией как чем-то неживым, но способным спасать и помогать людям. А сейчас она не знала, как отнестись к этому. Разве что привычно искать ответы дальше?

Она проскочила под крышу более-менее целого здания, где припарковала свой флайвер. Открыв металлическую дверцу картой, нырнула в тёплое нутро корабля. Взгляд учёной наткнулся на семейную фотографию Дорэя, которую Гротэр не посмела убрать с лобового стекла. В груди шевельнулось чувство вины. Он ведь мёртв… Как и родители, Лили и другие её знакомые…

Она медленно протянула подрагивающую руку и, сковырнув скотч ногтём, спрятала снимок под сидение. В груди медленно разгоралась злость. У неё вновь появилась цель, размытая, без конкретных ориентиров, но цель. И потому Мари не позволит себе отвлечься ни на что другое.

Кто бы мог подумать, что её любовь к магии когда-нибудь приведёт к полномасштабным военным действиям? Их мир, принявший знамя единой империи и отказавшийся от войн, вновь горел, бессмысленно теряя людей. Вновь расходовал энергию в пустую, иссушая планету. Но иначе не выходило, как бы Мари не старалась предотвращать потери.

После того, как учёная покинула развалины с решимостью узнать всё, она долгое время искала, где могла бы спокойно проводить исследования. Но люди, покрытые узорами, не давали ей покоя. Их хозяин разозлился и чем больше времени проходило, тем сильнее «Зверь» пытался Мари уничтожить.

Гротэр преследовали. Поначалу её выискивали лишь маги с выжженными душами, несущие с собой холод и тёмные линии, но Зверь боялся огласки. Мари быстро выяснила, что в людных местах ничего не происходило: ни нападений, ни слежки, и активно этим пользовалась до того момента, пока однажды выбравшись на улицу из спрятанного в саду флайвера, с удивлением не увидела на одной из стен своё лицо. Самым банальным образом учёную обвинили в теракте и массовых убийствах, чего она совершенно точно не делала, и объявили розыск.

Гротэр было сложно скрываться, прятаться, выживать. Её практически поймали после долгого года бегства и изысканий, проводимых на коленке. Но Марианн повезло. То, что в определённый момент, разозлившись и отчаявшись, она добралась до общей сети и выложила десятки статей со своими наработками, заставило зверя взбеситься, ожесточая преследования. Статьи вскоре удалили, но…

Её банальным образом спасли в тот момент, когда правоохранительные органы обнаружили учёную в подвале одного из магазинов, находящихся на окраине города, и повязали. Оказалось, статья вызвала резкий резонанс среди некоторых антимагических группировок и даже нашлась старая, полуразвалившаяся оппозиция, вытащившая её из той передряги за шкирку. Мари удивилась, узнав, что существуют люди, как и она, ненавидящие магию. Только вот если Гротэр, говоря про злость, указывала на ядро проблемы, эти люди говорили и про волшбу в её чистом проявлении.

Их было больше тридцати человек и они, не обладая даром, но имея некоторые данные и способности на руках, стали хорошим подспорьем для пытливого ума Марианн. То, какие вопросы задавала Мари, взволновало всех. То, какие теории и предположения выдвигала, резонировало с их собственными ощущениями. И потому женщину приняли как первого и единственного мага на всю антимагическую оппозицию. Она работала, колдовала, создавала, старалась отвечать на возникающие вопросы… почти шесть долгих лет. И вот сейчас, стоя в широком коридоре, из которого убрали всю мебель, и дорисовывая последнее в своей жизни заклинание, Марианн не ощущала предвкушения от грядущей победы, лишь смятение. И горьковатый привкус пепла на кончике языка.

Ей исполнилось сорок и всю свою жизнь она занималась лишь изучением и разработкой заклинаний. Ничего другого её не интересовало. Не вызывало такого азарта, такой страсти и сейчас она буквально собиралась уничтожить смысл своей жизни, выдернув его с корнем из мира, заморозив и спрятав.

Тихо гудели настенные стекляшки и переливались кристаллы с энергией, а Мари стояла в нерешительности перед очередной пентаграммой, будто перед обрывом, прыгнув в пучину которого точно уже не выплывет. Она вспоминала родителей и то, что погибли они из-за неисправности флайвера. Вспоминала людей, счастливо живущих благодаря схеме жизни, и тут же видела безвольных, поломанных магов с чёрными узорами, после проявления которых личность и сознание не удавалось привести в норму. Вспоминала о выжженной пустыне, почти на три четверти поглотившей их мир. Думала ли она о том, что существо, распространяющее магию, несло лишь зло? Или о том, что волшебство было подарено для людского счастья? Нет.

Мари была не из тех, кто привык беспокоиться о свободе выбора сотен тысяч людей. Думать о всеобщем благе? Чушь. Женщина всегда была из тех, кто между двумя вариантами: пожертвовать одним или множеством, – выбирает третий. И к сожалению он не предполагал всеобщее спасение. Злость, однажды проникнувшая в сердце, разрослась до необъятных размеров. Слишком многие погибли, слишком многое было пережито и уничтожено. Стоя здесь она не желала даже думать о том, что возможно, принимает неверное решение. Но пальцы, которые она упорно сжимала в кулаки, подрагивали.

Да, раньше по принципам морали Мари не увлекалась чем-то опасным для мира, но это правило было единственным ограничением, которое она могла легко переступить. Её не интересовало мнение окружающих, чужие желания. Гротэр была не самым лучшим человеком и легко признавала это. И сейчас она доводила дело до конца просто потому что хотелось, чтобы хоть кто-то поставил на место зарвавшегося паразита, осушавшего их мир.

Сейчас её не подгонял страх, – лишь застарелая ненависть.

– Мэтр? Все собрались. Приступим? – тихо произнесла Глория чуть грубоватым голосом. Её помощница, таскавшаяся за ней хвостиком, только-только вышла из подросткового возраста, но внешне всё ещё оставалась ребёнком. И была невероятно талантливой. В своих мешковатых одеждах, с простой прической и длинноватой чёлкой, она будто бы намеренно прятала острый ум. Но стоило лишь заглянуть в зелёные, будто сверкающие камни, твердые, живые и совершенно не легкомысленные глаза, как весь флёр внешнего облика спадал, словно шелуха. Тихий голос и редкие замечания переставали казаться наполненными смущения и, прислушиваясь, можно было уловить язвительные нотки. В неловких движениях и чуть сжатой осанке виделись долгие часы работы в сидячем положении. Она была превосходным механиком, абсолютно лишённым магического дара, но при этом умеющим, не смотря на невозможность ощущать энергию, гибко мыслить и экспериментировать.

Мари ужасно нравилась Глория, в чем-то похожая на неё в молодости, но при этом совершенно другая. В её силуэте она временами ловила отголоски Дорэя.

– Да, – Марианн не стала повторять про готовность помочь в любую секунду, – и так было ясно, что девушка подхватит, удержит или подаст что-либо, если возникнет критичная ситуация. Поэтому она глубоко вдохнула…

И приступила к выламыванию собственной жизни.

Самое масштабное заклинание, которое Мари когда-либо совершала, требовало чёткого контроля. Она подмечала мелкие детали: чуть подтёртую от перенапряжения линию или недостаточное количество энергии в кристалле, и мгновенно исправляла любые отклонения. От сосредоточенности чуть звенело в ушах.

– Накопителей достаточно? – спросила Глория, заставив Марианн оглянуться на быстро заканчивающиеся кристаллы. Энергии с учётом той, что была запасена на случай непредвиденных расходов, хватало впритык.

– Более чем. Что там с контурами? – Гротэр больше беспокоилась, что паразит явится слишком рано, почувствовав мощнейший всплеск энергии, и с предвкушающими мурашками ждала, когда на разработанную защиту наткнется «бог».