Энн Рул – Убийца рядом со мной. Мой друг – серийный маньяк Тед Банди (страница 7)
В одежде, слишком легкой для Мичигана и Колорадо, уже становилось жарко, и, зайдя в книжный магазин кампуса, он запихнул свитер и шапку в шкафчик.
На оставшиеся сто шестьдесят долларов не разгуляешься, ведь ему еще нужно найти комнату, внести за нее депозит и как-то питаться, пока он не найдет работу. Он узнал, что большинство студентов живут в общежитиях, домах студенческих братств и самых разных старых квартирах или меблированных комнатах вокруг кампуса. Но он опоздал. Семестр уже начался, и почти все помещения были сданы.
Близ кампусов университетов штата Вашингтона и Юта Тед Банди жил в хороших квартирах и просторных комнатах в верхних этажах комфортабельных старых зданий, и вряд ли его очаровал псевдоколониальный фасад дома «Оук» на Вест-Колледж-авеню. Прозвище дом получил по единственному росшему перед ним дубу. Стар и потрепан был не только дуб, но и дом. Облупленная краска, покосившийся балкон, зато в окне красовалась табличка «Сдается».
Льстиво улыбаясь арендодателю, он быстро сговорился снять комнату всего за сотню депозита. Представившись Крисом Хагеном, пообещал в течение месяца внести арендную плату в размере 320 долларов за два месяца вперед. Комната была обшарпанной под стать дому, зато позволяла не ночевать на улице. У него появилось жилье – отправная точка реализации прочих планов.
Тед Банди учился на опыте – своем и чужом. За прошедшие четыре года его жизнь описала полный круг: от успешного молодого человека, могущего в обозримом будущем стать губернатором штата Вашингтон до преступника в бегах. О преступном мире он много узнал уже от сокамерников. И превзошел не только их всех, но и большинство тюремщиков. Способности, помогавшие ему преуспевать в «цивилизованном» мире, постепенно переориентировались на единственную цель: побег и гарантированное пребывание на свободе, даже вопреки статусу, возможно, самого разыскиваемого преступника Соединенных Штатов.
Он видел судьбу беглецов, недостаточно умных, чтобы все спланировать. Знал, что главное для него – раздобыть документ, удостоверяющий личность. И не один, а несколько. Он видел, как менее дальновидных беглецов возвращали в тюрьмы, и понял, что их главной ошибкой была неспособность предъявить остановившим их правоохранителям удостоверение личности, не вызывающеее подозрений у компьютерного «Большого брата» в Национальном криминалистическом центре в Вашингтоне, округ Колумбия.
Он этой фатальной ошибки не совершит. Первым делом ему надо просмотреть личные дела студентов и отыскать пару примерных досье выпускников. Несмотря на возраст – тридцать один год, в новой жизни он решил стать двадцатитрехлетним выпускником. Обзаведясь таким надежным прикрытием, он найдет еще парочку подходящих досье и пустит их в ход, если чутье подскажет, что за ним слишком пристально наблюдают.
И ему надо найти работу, но только не привычную для него работу: сотрудника социального обеспечения, психотерапевта, помощника политика. Ему нужна рабочая профессия. Ему нужно обзавестись номером социального страхования, водительскими правами и адресом постоянного места жительства. Последний у него уже есть. После внесения депозита за комнату у него осталось всего шестьдесят долларов и шок от скачка инфляции за время его заключения. Он считал, что пары сотен, с которыми он бежал, хватит на месяц или два, но деньги почти закончились.
Он это исправит. Программа проста. Первым делом – документы, потом – работа, и последнее, но наиважнейшее – ему надо сделаться самым законопослушным гражданином из всех, когда-либо ходивших по улицам Флориды. Он поклялся, что самым крупным нарушением закона, которое он позволит себе допустить, будет переход проезжей части в неположенном месте – ничего такого, что сможет привлечь внимание полицейских. Теперь он человек без прошлого. Тед Банди умер.
Как и все его планы, этот план был хорош. Исполни он его до конца, его вряд ли снова арестуют. У флоридских полицейских хватает собственных подозреваемых в убийствах, за которыми надо следить, и их мало интересуют преступления, совершенные в таких далеких штатах, как Юта или Колорадо.
Большинство молодых людей, оказавшись среди незнакомцев в чужом городе, с шестьюдесятью долларами кармане, без работы и с обязательством до конца месяца уплатить 320 долларов за съемную комнату, испугавшись смутного будущего, непременно бы запаниковали.
«Крис Хаген» не паниковал. Он испытывал радостный подъем и громадное облегчение. Он сбежал. Он на свободе и ушел от погони. Каково бы ни было его будущее, все бледнело в сравнении с тем, что в закончившемся 1977 году означало для него это утро девятого января. Засыпая на узкой кровати в убогой комнате в Таллахасси, он был спокоен и счастлив.
И не без причин. В девять утра девятого января Теодору Роберту Банди – кем он уже не был – следовало предстать в Колорадо-Спрингс, Колорадо, перед судом за убийство первой степени. Теперь суда не будет.
Обвиняемый исчез.
Глава 2
Тед Банди, «умерший» и вновь родившийся 8 января 1978 года в Таллахасси как Крис Хаген, был человеком достижений. Хотя в целом его жизнь, казалось, не возвышалась над плоской пустошью среднего класса, многое в ней выходило из ряда вон.
Белой вороной его сделали уже обстоятельства рождения. В Америке 1946 года нравы разительно отличались от утвердившихся в семидесятых и восьмидесятых. Сегодня при узаконенных абортах, вазэктомии и противозачаточных таблетках внебрачных детей рождается немало. На незамужних матерей могут коситься, но уже не подвергают остракизму, большинство из них от детей не отказываются и безболезненно вливаются в общество.
В 1946 году все обстояло иначе. Добрачный секс, разумеется, как и во все времена, существовал, но о занятиях им женщины не рассказывали даже лучшим подругам. Девушек, занимавшихся добрачным сексом, считали непорядочными, а вот мужчины могли им хвастаться. Несправедливо и даже глупо, но именно так. В ту пору либеральной считали фразу «только приличные девушки попадаются». Воспитываемые заботливыми матерями девочки редко сомневались в девственности как самоцели.
Элеонор Луиз Кауэлл было двадцать два года, «хорошая девочка» из глубоко религиозной семьи на северо-западе Филадельфии. Можно только вообразить ее панику, когда она поняла, что забеременела от того, кого сегодня называет просто «моряком». Он бросил ее, испуганную и одинокую, перед лицом ее строгой семьи. Родные ее поддержали, но были потрясены и опечалены.
Аборт исключался. Нелегальную операцию в мрачных комнатах на темных улицах проводили старухи и лишенные лицензии врачи. Отвергался аборт и религиозным воспитанием. К тому же она успела полюбить растущую в ней новую жизнь. Претила ей и мысль отдать ребенка на усыновление. Она поступила так, как могла. На седьмом месяце ушла из дома и отправилась в приют для матерей-одиночек Элизабет Лунд в вермонтском Берлингтоне.
Местные острословы окрестили его «приютом Лиззи Лунд для гулящих». Шуточка, известная обитательницам приюта, но им ничего другого не оставалось, как дожидаться родов в атмосфере если и не враждебной, то явно игнорирующей их чувства.
24 ноября 1946 года после шестидесяти трех дней пребывания в приюте родился Теодор Роберт Кауэлл.
Элеонор привезла сына в родительский дом в Филадельфии и затеяла безнадежный фарс. Ребенку велели звать Элеонор старшей сестрой, а бабушку и дедушку – «матерью» и «отцом». Не по годам сообразительный невысокий мальчуган с каштановыми кудрями, придававшими ему сходство с фавном, говорил, как ему велят, но чувствовал ложь.
Тед обожал деда-отца Кауэлла. Подражал и уважал, искал у него защиты.
Мальчик рос, и было ясно, что в Филадельфии оставаться нельзя. Бесчисленные родственники отлично знали, кто его родители, и Элеонор пугали трудности подросткового периода. Район был рабочий, дети слушали и повторяли родительские шепотки. Ей не хотелось, чтобы Теда называли «ублюдком».
Часть клана Кауэллов жила в штате Вашингтон, и Элеонор с мальчиком предложили переехать к ним на запад. Элеонор, сама отныне Луиз, защищая Теда от предрассудков, 6 октября 1950 года через филадельфийский суд изменила фамилию Теда на Нельсон. Эта расхожая фамилия обещала дать сыну анонимность и не привлекать внимания в школе.
Итак, Луиз Кауэлл с четырехлетним Тедом Нельсоном переехали за 3000 миль в город Такома, штат Вашингтон, где, пока она не устроилась на работу, они жили у родственников. Огромным ударом для Теда стало расставание с дедом, и старика он не забывал никогда. Тем не менее к новой жизни он привык быстро. Он подружился с двоюродной сестрой Джейн и братом Аланом Скоттами, почти его одногодками.
В Такоме, третьем по величине городе штата Вашингтон, Луиз и Тед начали новую жизнь. Красоты такомских холмов и бухт часто заволакивал индустриальный смог, а на центральные улицы проникли сомнительные забегаловки, пип-шоу и порнографические магазины, обсуживающие отпущенных в увольнительную солдат из Форт-Льюиса.
Луиз ходила в методистскую церковь, где на общественном мероприятии и встретила Джонни Калпеппера Банди – одного из обширного клана Банди, проживающего в районе Такомы. Под стать Луиз повар Банди был невысок – оба не выше 152 сантиметров. Джонни был стеснителен, но казался добрым и надежным.