Энн Рул – Фетишист. История Джерри Брудоса, «обувного маньяка» (страница 43)

– Иногда кажется, что вся тюрьма только и думает меня прикончить.

Но уж точно не тюремный персонал. Какие бы чувства эти люди ни испытывали к Брудосу, их главной задачей было не выпустить его на свободу. Сами заключенные? Ну, это их личное дело.

В последний раз его заявление в Верховный суд штата Орегон было принято 25 мая 1977 года. К 1977-му другие серийные убийцы сменили Брудоса в заголовках газет. Тед Банди, убивавший девушек в Вашингтоне, Орегоне, Юте и Колорадо, находился в штате Юта в тюрьме. В той же тюрьме был расстрелян Гэри Гилмор, но лишь после того, как завоевал такую славу, что статьями, посвященными ему, можно было оцепить земной экватор. В Калифорнии гремел Хуан Корона. Преступления стали главной новостью, и в телешоу шли бурные дискуссии об эффективности смертной казни.

Джерри Брудос основывал свою последнюю апелляцию на довольно причудливой теории. Поскольку его предполагаемые преступления были столь ужасными и поскольку его собственные адвокаты сравнивали его убийства с убийствами Джека-потрошителя и Душителя из Бостона, он настаивал на том, что в прессе его слишком часто упоминают в связи с нынешними серийными преступниками. Его паранойя росла и ширилась. Если раньше ему казалось, что против него злоумышляют персонал тюрьмы и другие заключенные, то теперь это был весь штат Орегон. Брудос настаивал, что его жизнь в опасности. И тут же опровергал собственное утверждение, заявляя: «Экстраординарные меры безопасности, предпринимаемые для моей защиты в тюрьме, не позволяют суду объективно относиться к моим апелляциям…»

Он снова вспоминал про гипогликемию, якобы помутившую его рассудок в 1969-м, когда он сделал признания.

И снова Брудосу отказали в пересмотре дела.

Мир тем временем продолжал существовать без него. Его мать, Эйлин Брудос, которую он так ненавидел, скончалась в 1971-м. Дарси Брудос получила новое имя и новую жизнь. Спринкеры, Сейли, Слоусон и Уитни кое-как собирали осколки старой. Лейтенант Джин Доэрти был повышен до заместителя начальника полиции штата Орегон, а в 1980 году вышел на пенсию. Джим Стовал возглавил патрульную службу департамента полиции Салема. Ужас, пережитый штатом, с течением времени потерял остроту, но не был забыт.

Послесловие

1 марта 1988 года

Выйдет ли Джером Генри Брудос когда-нибудь из тюрьмы? Казалось бы, не должен. Однако если посмотреть на общее число осужденных на пожизненный срок, которые были освобождены после десяти, или двенадцати, или четырнадцати лет, их число вызывает опасения. В большинстве штатов Америки пожизненный приговор означает примерно десять – четырнадцать лет. «Хорошее поведение» обычно сокращает срок на треть. В Орегоне осужденный за убийство технически может подавать прошение об условно-досрочном освобождении спустя полгода. Хотя так скоро еще никого не выпускали, большинство осужденных убийц в штате Орегон возвращаются на свободу в течение десяти лет.

Один мужчина из Портленда, приговоренный к пожизненному заключению за убийство и расчленение женщины, отсидел чуть больше двенадцати лет в тюрьме штата Орегон в Салеме. Во время своего «пожизненного» заключения он выучился на водопроводчика. Он был образцовым заключенным – как большинство садистических психопатов. Через месяц после освобождения он совершил точно такое же преступление с тем же М.О. («модус операнди»). Его арестовали за убийство и расчленение женщины, с которой он познакомился в баре, хотя детективы считали, что в действительности на его счету три жертвы, а не одна.

То же самое произошло с убийцей из Орегон-Сити, освобожденным в конце семидесятых. Он устроился работать уборщиком в школу и очень скоро был арестован и осужден за убийство учительницы, с которой встречался до тех пор, пока она не узнала о его криминальном прошлом. Когда она пригрозила рассказать обо всем школьному начальству, он ее убил.

Орегон в этом смысле ничем не отличается от других штатов. Проблема гораздо глубже; просто в этой книге мы говорим об убийце, действовавшем в штате Орегон. Заключенные, осужденные за тяжкие преступления, ежедневно выходят на свободу во всех штатах за годы до того, как оканчивается их срок. Некоторые – благодаря образцовому поведению. Но у некоторых записи о нарушениях волшебным образом исчезают из личных дел, не достигая совета по УДО.

Причин, объясняющих это, гораздо больше, чем предполагают обыватели. Тюрьмы переполнены, а стоимость содержания одного заключенного составляет от шести до пятнадцати тысяч долларов в год. «Старые» преступления забывают, поскольку пресса гонится за новыми, количество которых растет с каждым годом. Мужчина, чье имя гремело всего пару лет назад, становится всего лишь номером, отсидев в тюрьме пару десятков лет. В криминальном мире он теперь «никто».

И иногда он выходит на свободу. Часто выходит на свободу. Множеству убийц удалось просочиться сквозь трещины в юридической системе; лишь возмущение различных общественных групп, защищающих интересы жертв, напоминает советам по УДО, администрации тюрем и юристам о преступлениях, за которые они получили пожизненный срок.

Джером Брудос. Возможно ли, что и ему однажды удастся убедить совет по УДО штата Орегон, что его можно освободить?

Вполне.

Именно поэтому и была написана эта книга. Чудовище может дремать, но оно лишь ждет – ждет шанса вырваться на свободу. Такие люди не меняются. В настоящее время нет психиатрического лечения, исцеляющего садистических психопатов. Некоторое изменение поведения – единственное, на что можно рассчитывать, по данным многочисленных исследований, но и оно проходит, как только лечение прекращается.

Джерри Брудос находится в тюрьме штата Орегон почти двадцать лет. Внешне он мало изменился за это время. Он давно набрал вес, который потерял в тюрьме в первые месяцы, и теперь он снова массивный, тяжеловесный гигант. Никуда не делись и его веснушки; волосы немного поредели, и в них появилась седина. Сейчас ему сорок девять.

Среди заключенных ходит поговорка: на сколько бы тебя ни посадили, трудно только в первый год. Это означает, что человек ко всему приспосабливается. Тюрьма становится его миром.

Джерри Брудос приспособился. Поскольку корреспонденция в тюрьмах Орегона не цензурируется, он может удовлетворять свой главный интерес. Он выписывает все доступные каталоги – легко угадать чего – женской обуви. Складывает их в стопку в углу камеры, чтобы с наслаждением пролистывать и изучать.

Деньги он зарабатывает, изготавливая брелоки для ключей из кожи. Ему всегда нравилось работать с кожей. За прошедшие годы он изготовил, наверное, сотни таких брелоков с эмблемами профессий, хобби, колледжей и тому подобного. Посетители тюрьмы с радостью платят по доллару или два за такие жутковатые сувениры. Там есть целая витрина с брелоками, изготовленными Джерри Брудосом.

На них написано: «Джерри Брудос, камера 33284».

Сейчас благодаря эволюции электроники, о которой Брудос в свое время и мечтать не мог, он полностью погружен в компьютеры. Человек, который пишет с ошибками, в отношении электроники проявляет способности гения. В тюрьме штата Орегон действует компьютерная сеть, и, конечно, отвечает за нее Джерри Брудос. Некоторые информаторы утверждают, что он «управляет всей компьютерной сетью тюрьмы», но есть и те, кто говорит, что он лишь техник, помогающий специалистам.

Если бы не его фетиши и фантазии, не навязчивое увлечение смертью, Джерри Брудос мог бы – на воле – сколотить себе на компьютерах состояние.

Однако главным для него стали убийства. Для обычного человека убийца – он и есть убийца. Для криминолога существует множество градаций насилия и убийств. Люди убивают ради финансовой выгоды. Из ревности. Из мести или из страха, или в стремлении получить свой кусок мрачной славы. Но убийца похоти, садистический убийца, серийный убийца – это отдельная порода.

Маленький Джерри Брудос, пятилетний мальчик, нашедший на свалке пару женских туфель, начавший с мелких правонарушений и совершивший через тридцать лет серийные убийства, вписывается в большинство критериев, определяющих убийцу похоти. Его это, кстати, очень возмущает. Он неоднократно грозил засудить одну орегонскую газету за то, что там его назвали «убийцей похоти». «Я убийца, да, – написал он. – Но я не убийца похоти». В чем тут дело – в его гордости? Или в семантике? (Брудос отозвал свою жалобу, когда ему напомнили о заключении психиатра.)

Поскольку количество таких убийств с начала 1960-х стало возрастать с весьма настораживающей скоростью, Отдел поведенческих исследований ФБР продолжает исследовать и изучать их.

В те черные годы, когда крупный мужчина с застенчивой дружелюбной улыбкой реализовывал свои тайные фантазии, термина, определяющего его психопатологию, еще не существовало. Определение «серийный убийца» появится позднее. В 1960-х пресса ставила таких преступников в один ряд с теми, кто убивал большое количество жертв – «массовыми убийцами». Однако веснушчатый гигант был не массовым убийцей – как и Альберт Ди Сальво, «Бостонский душитель», совершавший свои преступления за три тысячи миль от него и пятью годами позднее. Точно так же не был массовым убийцей Джек-потрошитель, охотившийся по ночам за проститутками на узких улочках лондонского квартала красных фонарей.