Энн Рул – Фетишист. История Джерри Брудоса, «обувного маньяка» (страница 19)

Он предположил, что убийца должен быть хорошо знаком с местностью от Корваллиса до Портленда. Либо он вырос там, либо живет где-то поблизости от реки Лонг-Том. Она малоизвестна, и наткнуться на нее случайно крайне маловероятно. Вне всякого сомнения, он выбрасывал тела в реку по ночам, когда приходится буквально на ощупь искать путь в темноте. Человек, не знакомый с подходами к Лонг-Тому, не рискнул бы соваться туда или сам бы свалился в воду.

Этот мужчина должен быть очень, очень сильным. Стовал считал, что это все-таки один человек. Серийные убийства – так называемые «убийства похоти», – крайне редко совершаются сообщниками; данный вид убийства – это результат психического отклонения, которым страдают в одиночку, тайного наваждения, которым убийца не может – и не хочет, – делиться с кем-то еще. Нет, они ищут крупного, физически сильного мужчину, потому что никто другой не смог бы перетаскивать тела с привязанными к ним грузами.

Вне всякого сомнения, убийца выглядел совершенно нормальным – как большинство сексуальных преступников. Маньяки-насильники с пеной на губах бывают только в кино. Большинство настоящих насильников выглядят обычно – даже привлекательно – и более-менее умеют обращаться с женщинами. Они насилуют и убивают, потому что их толкает на это навязчивая тяга и внутренний гнев. Если бы темная сторона убийцы была сразу видна, ему вряд ли удавалось бы подбираться к своим жертвам и похищать их, думал Стовал.

Джим Стовал изучил карту Орегона. Поскольку убийца заезжал на юг до Юджина и на север до Портленда, жил он, скорее всего, где-то посередине – в безопасном месте, где мог пересидеть шумиху после каждого из похищений. Наиболее вероятными городами для его проживания, таким образом, оказывались Корваллис или Салем.

Карен Спринкер проводила большую часть времени в Корваллисе, пока училась в Университете Орегона, а похитили ее из Салема. Была ли здесь связь? Вдруг она знала своего убийцу… или он наблюдал за ней какое-то время и выследил ее в Салеме?

Доэрти и Стовал оба согласились, что опросы лучше начать с общежития Кэллахан, где жила Карен, а дальше двигаться по другим общежитиям кампуса Корваллис.

Джин Доэрти собрал вещи и переехал в Корваллис, чтобы начать там масштабную программу опросов. Он собирался жить в Корваллисе, пока дело не будет раскрыто – если это когда-нибудь случится. Департамент полиции Корваллиса и руководство университета охотно пошли ему навстречу. Из полиции выделили двух детективов, Би Джея Миллера и «Френчи» ди Ламера, которые присоединились к поискам убийцы. Их команде предстояло работать с утра до вечера, проводя пятнадцатиминутные опросы постояльцев общежитий.

– Сначала мы переговорили со всеми девушками, которые были знакомы с Карен, пусть даже шапочно. Мы спрашивали их, с кем она встречалась, а потом с кем встречались они. Как часто они ходили на свидания и с кем именно? Не поступали ли кому-нибудь из них странные телефонные звонки? Не заводили ли их в странные места? Не вступали ли они в контакт со странными или необычными людьми? Нас интересовало все, отступающее от нормы, – любые мелочи. Потом мы опросили девушек, которые не знали Карен, – задавая те же самые вопросы.

Девушки, которых они допрашивали, выглядели подавленными, а порой и напуганными, говоря о Карен. Это могло случиться с любой из них, и они это знали. Тем не менее большинство студенток продолжали ходить на свидания, считая, что нет ничего страшного во встречах с парнями из кампуса. Кампус казался им местом безопасным – в отличие от города, полного незнакомцев.

Всех девушек просили вспомнить, не случалось ли с ними в последнее время чего-либо необычного. Какие-то стеснялись рассказывать, но большинство охотно шло на сотрудничество. Конечно же, у многих из них были свидания с сексуально озабоченными парнями из колледжа – но это как раз обычное дело, да и никто из парней не применял силу.

Опросив десятки девушек и исписав бессчетное количество желтых служебных блокнотов, Доэрти и его люди начали думать, что из их операции ничего не выйдет. Слишком самонадеянно было рассчитывать, что какая-нибудь из студенток выведет их на убийцу. Возможно, в Университете Орегона им зацепок не найти.

Однако задавать вопросы – это основная работа детектива. Миллион ответов может оказаться бесполезным, и тысячу возможных свидетелей придется отпустить со стандартным «спасибо, что уделили время». Однако правильного ответа без этого никогда не получить. Зато, когда он появляется, это окупает все затраченные усилия.

Так что детективы продолжали целыми днями сидеть в душном кабинетике, прилегающем к центральному холлу Кэллахана. На улице студенты перекидывались фрисби, и буйно цвела сирень, наполняя воздух сладким ароматом.

Время от времени в открытое окно залетали взрывы смеха, разительно контрастируя с неприятными беседами, которые детективам приходилось вести. А еще смех напоминал им, что Карен Спринкер больше никогда не вернется в кампус.

Девушки шли одна за другой, вопросы повторялись и повторялись. «С кем вы ходили на свидания последних три месяца?»

Да и ответы, честно говоря, не отличались разнообразием. С парнями из соседнего общежития или с приятелями из родных городков. Некоторые, конечно, были странноваты. Одна студентка, например, встречалась с мужчиной, который хотел только, чтобы она тихо сидела рядом, пока он играет на флейте – по ее словам, «очень плохо».

– В следующий раз, когда он позвонил, я ему отказала.

Еще пара девушек встречалась с парнем, который звал их в Портленд смотреть порнофильмы.

– Он был чудноватый, но вроде не опасный, – сказала одна. – Ничего такого не делал.

Но даже если девушки оценивали подобных чудаков как безобидных, полицейские все равно проверяли их. Пока подозревать было некого.

И тут три или четыре студентки упомянули о том, что им звонил какой-то странный незнакомец. Он называл их по имени, но они не помнили, чтобы знакомились с ним. Одна девушка попыталась вспомнить, о чем они говорили.

– Погодите-ка… это было пару недель назад. Этот парень сказал, что три года провел в плену во Вьетнаме. Потом понес какую-то чушь насчет того, что он экстрасенс или ясновидящий… в этом роде. Приглашал выпить с ним кока-колы, но я отказалась.

– А он как-то представился? – спросил Доэрти.

– Нет. – Девушка медленно покачала головой. – Ну, или, может, представился, но я не запомнила имя. Мне не о чем было разговаривать с ним. В смысле, мы же не были знакомы, да и разговор вышел какой-то дурацкий.

Услышав про «ветерана Вьетнама» еще от трех девушек, Доэрти решил, что это может быть зацепкой. И буквально на следующий день новая студентка укрепила его в этом убеждении. Ей тоже позвонил какой-то парень, утверждавший, что служил во Вьетнаме. А самое интересное – она согласилась встретиться с ним в холле своего общежития.

– Когда он позвонил, то не настаивал. Не было никаких намеков, ничего такого, – объяснила она. – Просто он сказал, что очень одинок, потому что много лет провел на войне, и ему бы хотелось встретиться с девушкой: посидеть за кофе и поболтать. Когда я упомянула, что посещаю курс психологии, он сказал, что был пациентом в госпитале Уолтера Рида. Там вроде как используют какой-то новый метод терапии – может, мне будет интересно об этом послушать. Наверное, не стоило соглашаться на встречу с ним, но мне стало немного его жалко.

– Так он приходил к вам в общежитие?

– Ну да. Приходил. – Она нервозно хихикнула. – Вышло, как всегда на свиданиях вслепую. Он оказался гораздо старше, чем я думала, – где-то под тридцать. Не особо привлекательный. Полноватый, лысеющий. В общем, отнюдь не рыцарь на белом коне.

– И о чем вы говорили?

– Сначала посидели в холле, поболтали о разных вещах – о погоде, об учебе… он, правда, так и не рассказал, что там было за лечение. В общем, обо всяких глупостях, какие обычно говоришь, когда не знаешь человека. Но было кое-что…

Доэрти вскинул голову.

– Что?

– Ну, он положил руку мне на плечо и начал массировать… а потом сказал – даже не знаю, с чего вдруг, – сказал «погрусти».

– Погрусти?

– Да. Странно, правда? Он хотел, чтобы я загрустила, ну, или притворилась грустной, а я засмеялась и сказала, что мне не о чем грустить. Тогда он говорит: «А ты подумай про тех двух девушек, которых в реке нашли. Которых убили. Это же ужас, что с ними случилось».

– Наверное, его слова вас напугали?

– На самом деле нет. В кампусе все об этом говорили, потому что это было во всех газетах, и одна из девушек училась здесь. Но я просто не обратила особого внимания. А он позвал меня куда-нибудь попить кока-колы, я и согласилась.

– Он больше ничего необычного не делал?

– Вообще-то да.

И девушка рассказала Доэрти, и Джерри Фрейзеру, и Би Джею Миллеру, который подсел к ним ближе, самое главное.

– Он заговорил со мной про самооборону. Сказал, большинство девушек думают, что надо бить мужчину в пах, но это неправильно. Сказал, можно промахнуться, и тогда парень выйдет из себя, а тебе не поздоровится. И объяснил, что надо сначала бить по голени, а потом уже в пах.

– Что-то еще?

– Ну, я упомянула, что слышала, будто для того, чтобы дотащить труп до реки с привязанным грузом, требовалось по меньшей мере двое здоровых мужиков, и он вроде как согласился. Но, когда мы уже прощались, он добавил еще… жутковатым таким тоном…