Энн Райс – Страсть Клеопатры (страница 48)

Бессмертные начали усыхать и рассыпаться, и на лужайке среди гостей начался хаос и возникла паника, вызванная жуткими картинами: отваливавшаяся и похожая на скелет рука тянется в никуда, чей-то усыхающий на глазах торс обрушивается на пару внезапно рассыпавшихся ног, превращаясь разом в клубящееся облачко пепла.

Приглашенные ринулись врассыпную, переворачивая столы и опрокидывая на ходу стулья.

В этот момент чья-то рука коснулась сзади ее платья, и от неожиданности Джулия вскрикнула.

Это была та статная чернокожая женщина, которая, в чем Джулия была уже абсолютно уверена, и устроила все это представление.

– Пойдемте со мной, – спокойно сказала она. – Вы оба.

Взяв также и Рамзеса, она повела их обоих вверх по ступенькам террасы сквозь весь этот царящий вокруг неимоверный переполох.

– Кто вы такая? – требовательным тоном спросил Рамзес, стараясь спрятать свое напряжение за раздраженной интонацией.

– Я твоя царица, – ответила дама.

– Я не подчиняюсь ни одной царице.

– Возможно, что и так, – ответила она. – Но царица у тебя все еще есть.

26

В доме официанты, увидев их, бросились через холл врассыпную.

Темнокожая женщина провела их через пустые комнаты к боковой двери, ведущей на террасу, намного меньшую, чем западная. Спустившись к ней, они торопливо прошли через тенистый ухоженный сад к открытым широким воротам, откуда начиналась проселочная подъездная дорога для обслуживающего персонала поместья.

За воротами они увидели два сияющих автомобиля, рядом с которыми стояло двое высоких темнокожих мужчин, оба в бежевых костюмах и галстуках. Это были машины ландоле марки «Юник», внутри которых имелась пара сидений, расположенных лицом друг к другу.

– Мы не можем просто так взять и уехать! – вскликнула Джулия.

– Почему же? – удивилась женщина. – Все остальные так и сделали.

– Но Самир, и Алекс, и…

– То, что произошло, не нанесло вреда ни одному из смертных.

– Мы не можем бросить своих смертных друзей в такой неразберихе, – сказал Рамзес.

– Это будет им уроком! – ответила женщина, резко обернувшись к нему. Глаза ее зло блеснули. – Я уничтожила тех, кто пришел похитить твою невесту, и таким образом передала предупреждение тому, кто послал сюда этих своих лакеев. Мое предупреждение таково: я пробудилась, я хожу по земле, мне известны его дьявольские намерения. Мои действия должны заслуживать твоей благодарности, Рамзес Великий, а не твоего осуждения.

Кем бы ни была эта самопровозглашенная царица, было похоже, что их реакция на ее шокирующее заявление вызвала у нее спокойное удовлетворение. Его прежний титул она произнесла довольно небрежным тоном, словно подчеркивая, что это ее не пугает и не смущает.

– Нам есть о чем поговорить, – продолжала она уже более спокойным тоном. – И такая возможность нам представится, как только мы отъедем достаточно далеко от этого места.

Сказав это, она двинулась к передней машине.

Высокий слуга, стоявший у дальней машины, открыл для них заднюю дверцу.

– Этого недостаточно, – твердым голосом возразил Рамзес.

– Чего недостаточно? – не поняла дама.

– Этих объяснений недостаточно, чтобы мы не чувствовали себя вашими пленниками. Пленниками под угрозой яда, которым вы отравили тех несчастных.

– Если бы я хотела отравить вас, то сделала бы это уже давно.

«Хороший аргумент», – подумала про себя Джулия, у которой появились опасения, что гордость Рамзеса может помешать этой таинственной женщине рассказать им то, что она намеревалась.

Они стояли и пристально смотрели друг другу в глаза, Рамзес и новоявленная царица. И каждый, казалось, оценивал силу и решимость соперника. Двое схлестнувшихся монархов. «Не стоит ли мне вмешаться, – подумала Джулия, – чтобы предотвратить открытую войну между ними?»

– Ты ничего не понимаешь, тебе ничего не известно о силах, желающих вам зла, – наконец сказала царица. – До сегодняшнего дня ты о них вообще ничего не знал. Не допусти ошибки, я на твоей стороне.

Она выдержала его тяжелый взгляд.

– Я Бектатен, – продолжала она, – царица Шактану, государства, погибшего еще до возникновения вашего Египта.

Другой темнокожий слуга открыл заднюю дверцу переднего автомобиля, и она шагнула внутрь. В этот момент Джулия заметила, что на одном из сидений внутри лежала красивая женщина с золотистыми волосами, укутанная в какое-то покрывало или шаль.

Было не похоже, что она спала. Скорее всего, она была без сознания.

Бектатен. Шактану. Джулия видела, что Рамзес смущен: он стоял, глядя куда-то вдаль, озадаченный водоворотом кружившихся в его голове вопросов.

– Пойдем, Рамзес, – окликнула его Джулия, подталкивая к машине. – Пойдем. Выбора у нас нет.

Часть 3

27

Та женщина с золотистыми волосами, которая своей манерой держаться очень напоминала Джулии Клеопатру, еще не пришла в себя, и Джулия вызвалась помочь уложить ее в постель.

Рамзес с сомнением и тревогой следил за тем, как высокий мужчина по имени Актаму нес женщину с глазами Клеопатры на руках через раскачивающийся канатный мостик. А что, если эта несчастная смертная внезапно очнется? Что, если, увидев под собой провал с яростно бьющим внизу прибоем, она закричит от страха? От неожиданности Актаму может просто случайно уронить ее в пропасть!

В своей долгой жизни он не мог припомнить второго такого случая, чтобы он вот так молча стоял, беспомощно наблюдая за действиями другого бессмертного мужчины, которого он никак не мог контролировать.

Никогда с ним ничего подобного не было. Сейчас они все уже находились в полной безопасности в этом громадном замке, с его вздымающимися ввысь стенами, гладкими полами из полированных каменных плит, с живописными гобеленами и большим камином с бушующим в нем пламенем.

Обстановка главного зала была новой и достаточно богатой. На полу лежали громадные персидские ковры приглушенных тонов, выгодно оттеняющих и подчеркивающих пурпур и золото на гобеленах и обоях. Стулья были расставлены вокруг массивного карточного стола, который своими резными ножками и толстой ворсистой обивкой чем-то напоминал старинный трон. Над их головами в железные канделябры под старину были установлены электрические лампы в форме свечей, горевшие ровным немигающим светом. Это был замок в нормандском стиле. Арки окон и дверные проемы были изящно закруглены сверху, и это нравилось Рамзесу намного больше, чем суровая угловатость готики – архитектурного стиля, который по-прежнему продолжал господствовать в этой стране.

Второй слуга по имени Энамон зажег в некоторых коридорах факелы. Выходит, в этом замке были еще уголки без электричества.

Сейчас они остались наедине с царицей Бектатен, на голове которой красовался блестящий тюрбан, напоминавший корону. В ее походке, в том, как плавно и грациозно она передвигалась по просторному залу, в манере поведения, свойственной человеку, пришедшему в этот мир задолго до него самого, Рамзес угадывал и ее весьма почтенный возраст, и неистощимый запас самообладания.

Она молча изучала его, но в этом взгляде он не заметил ни подозрительности, ни презрения.

– Ты, Рамзес Проклятый, результат моей большой ошибки и неосмотрительности, – наконец произнесла она. – Ты хотя бы осознаешь это?

– Что это значит?

– Я в свое время не разглядела тебя. Не заметила участия руки бессмертного в долгой истории процветания Египта.

– Далеко не каждый правитель пользовался моими услугами. И только с одним из этих людей я поделился своей историей.

– И кто же это, интересно? – спросила Бектатен, приближаясь к нему.

Чувствовать присутствие рядом человека, который мог действовать по отношению к нему с позиции силы, человека, превосходящего его опытом, мудростью, знанием жизни, было для него ощущением незнакомым и даже ошеломляющим. Действительно, это ведь она создала эликсир бессмертия; это может быть только она, больше некому. В ее облике он чувствовал спокойную властную мощь прожитых ею тысячелетий.

Как бы отреагировала эта царица, если бы он рассказал ей, как поступил с Клеопатрой? Посчитала бы она его поступок вопиющим преступлением? И считает ли она себя вправе быть арбитром и верховным судьей в отношении законов для бессмертных?

– Всему свое время, Бектатен, царица Шактану, – сказал Рамзес вслух. – Я могу рассказать вам все, что вы хотите узнать, но в свое время.

«А ведь она в любой момент может уничтожить тебя своим ядом; тем самым, которым на твоих глазах уничтожила всех тех бессмертных на приеме», – сказал он себе.

Он сделал глубокий вдох и постарался убрать со своего лица малейшие проявления страха.

Бектатен слегка нахмурилась. На ее лице появилось выражение некоторого разочарования, но не злости.

В этот момент вернулась Джулия. И сразу заняла свое место рядом с Рамзесом, словно готовясь физически защищать его. Такая самоотверженность была жестом любящего человека, и при других обстоятельствах он обязательно заключил бы ее в свои объятия, чтобы показать, как ценит это.

– Тот человек, – сказал Рамзес, – тот пьяный, который атаковал вас, где он сейчас?

Бектатен подошла к открытому окну и, остановившись, устремила взгляд в сторону неспокойного моря:

– Ты его знаешь?

– Думаю, да, – ответил он. – Полагаю, что это доктор по имени Теодор Дрейклифф.

– Доктор, – прошептала она. Слово это определенно было ей знакомо, но произнесла она его очень осторожно и бережно, словно находя его чем-то экзотическим. – Откуда вы знаете его?