Энн Райс – Страсть Клеопатры (страница 43)
«Уж не слишком ли я обнажила свой страх такой настойчивой просьбой?» – с тревогой подумала Джулия.
Эдит мгновение внимательно смотрела на нее, потом взглянула на Алекса:
– Что ж, пожалуй, я бы не отказалась чего-нибудь выпить.
– Тогда решено, – быстро сказал Алекс, подхватывая мать под руку. – Мы скоро вернемся.
– Не переживайте за нас и особенно не торопитесь, – бросила им вслед Джулия, когда они уходили.
Дыхание ее восстановилось, и сердце вновь ритмично качало кровь.
– Она что-то заподозрила, Джулия, – прошептал ей Самир, который как верный страж стоял рядом. – Рамзес. Ему следовало бы находиться здесь, когда…
– Там, где находится Рамзес, праздник продолжается. Давайте не будем привлекать к приезду Клеопатры больше внимания, чем она этого заслуживает. К тому же если она придет сюда сегодня, то наверняка, чтобы увидеть именно Рамзеса. А я не могу предоставить ей такой возможности, пока мне не будут полностью понятны ее мотивы.
– Я понял, Джулия. Я все понял.
В этот момент к ним с любезными улыбками на лицах и протянутыми вперед руками подошли гости, мимо которых она проскочила, спешно направляясь на свой пост к парадной двери. Она на мгновение утонула в море оживленной светской болтовни, в то время как Самир застыл, устремив свой взгляд мимо нее в сторону входа.
Это был очень мучительно. Каждой клеточкой своего тела ей безумно хотелось повернуться в сторону подъездной аллеи, как будто неминуемый приезд Клеопатры можно было предугадать по шелесту кустов живой изгороди или необычному ветерку, пронесшемуся у них над головами.
– Джулия…
Самир твердо взял ее за локоть в разгар ее беседы с одной шведской парой, вместе с которой Эдит часто ездила на отдых.
– Джулия, – настойчиво позвал он.
Джулия обернулась и тут увидела ее.
Клеопатра была уже на середине аллеи, ведущей к дому, и шла одна. Она лишь слегка склонила вперед голову, так что ее широко открытые пронзительно синие глаза ярко сверкали из-под полей большой шляпы с перьями. Ее наряд был излишне темным для такого торжественного случая – темно-синее платье с золотистыми нитями, протканными по всей длине. Но в нем она выглядела потрясающе и действительно была невероятно красива.
Увидев Джулию, она резко застыла, как будто приготовилась прыгнуть или взлететь. В этой позе угадывалась былая царственная осанка и плавная грация женщины, которую в Александрии учили манере держаться лучшие преподаватели. Но сейчас она напряглась.
– Прошу меня извинить, – невнятно пробормотала Джулия, слыша свой голос как бы со стороны.
Самир отвлек разговором молодую пару, с которой Джулия беседовала, а сама она пошла вниз по ступеням парадной лестницы.
Ей казалось, что она бесконечно долго шла навстречу этой женщине, непонятному существу, едва не отобравшему ее жизнь. С каждым шагом Джулии становилось все более заметно, что Клеопатра, стоя слегка отклонившись назад, дышит натужно. И учащенно.
– Зачем вы пришли сюда? – без обиняков спросила Джулия.
– Отведи меня к нему. Отведи меня к Рамзесу.
– Сначала вы должны ответить мне, зачем вы…
– Отведи меня к нему, иначе я сломаю тебе шею, как тростинку.
В голосе Клеопатры сквозило отчаяние. Отчаяние раненого зверя, утерявшего свою былую силу.
Вместо ответа Джулия сняла темные очки, открыв свои глаза, такие же синие, как у гостьи.
– Попробуйте, последняя царица Египта, – прошипела Джулия. – Только попробуйте!
Эмоции, отразившиеся на лице Клеопатры, трудно было определить. На губах появилась странная недобрая ухмылка. Как будто она даже испытывала облегчение оттого, что избежала прямого столкновения. А еще в ее взгляде угадывалась печаль. Печаль столь глубокая, что больше походила на скорбь. Но тут Джулия вновь обратила внимание на ее затрудненное дыхание и странную позу, в которой та как будто застыла.
«Ведь она больна, – догадалась Джулия. – Боже мой, она действительно больна. Но возможно ли такое вообще? Может ли болеть тот, кто принял волшебный эликсир?»
Она оказалась не готова к этому странному, внезапно нахлынувшему на нее ощущению то ли родства, то ли жалости при виде этого бессмертного существа, с трудом старавшегося стоять прямо и сохранять концентрацию.
– Пойдемте, – сказала Джулия. – Сначала поговорим с вами в приватной обстановке, а потом я приведу к вам Рамзеса. Но, что бы ни последовало за этим в дальнейшем, это не должно происходить на глазах гостей.
Не раздумывая, она протянула ей руку, как сделала бы по отношению к любому человеку старше себя или страдающему от недомогания. И только когда Клеопатра растерянно уставилась на нее широко открытыми глазами, не зная, как отнестись к этому жесту, Джулия вдруг осознала, насколько нелогичным он выглядит, учитывая историю их отношений. Но глаза бывшей царицы выдавали ее всепоглощающую печаль. Печаль и тоску, поэтому утешение, предложенное этой протянутой рукой, было для нее сродни глотку прохладной воды после долгого путешествия через знойную пустыню.
И все же руку Джулии она не приняла. Она бросила подозрительный взгляд на большой особняк, у парадного крыльца которого стоял Самир и напряженно рассматривал ее.
И Джулия, к своему удивлению, вновь пожалела ее: похоже, та находилась в замешательстве, явившись в общество всех этих возбужденных людей в таком потерянном и ослабленном состоянии.
– Теперь мы с вами равны, хотим мы этого или нет, – сказала Джулия. – Что бы ни привело вас сюда, мы должны это сначала обсудить.
– Равны… – прошептала Клеопатра, скривившись, будто слова эти вызывали у нее отвращение. – Какие глупые понятия черпает современный мир из древнего римского права.
– Но вы ведь явились сюда издалека не только для того, чтобы испортить нам праздник? Или я ошибаюсь, Клеопатра?
– Нет. Ты не ошибаешься.
– Что ж, очень хорошо, – сказала Джулия.
Широким приглашающим жестом она показала в сторону восточного крыла дома, противоположного тому направлению, где сейчас проходил прием гостей. Им предстояло обогнуть дом, чтобы прямиком направиться в римский храм, который мог предложить им уединение, необходимое для такого разговора. Этот храм, находящийся на приличном расстоянии от западной лужайки, очень любил Эллиот.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Клеопатра сдвинулась с места.
Джулия последовала за ней. Они молча прошли через глухой, но тщательно ухоженный сад мимо стены основного особняка и оказались на открытом пространстве, поросшем зеленой травой. Клеопатра на ходу повернулась в сторону звуков отдаленного торжества и успела бросить взгляд на стоявших на западной лужайке гостей, прежде чем все это скрылось за высокой живой изгородью.
Джулия не могла объяснить выражения ее лица.
Подозрительность? Тоска? Желание присоединиться к этим людям?
С каждым шагом Джулии приходилось уговаривать себя, что сейчас она может чувствовать себя рядом с этим созданием в относительной безопасности. Что ему ее не победить; а если не победить, то и бояться его нечего. И каждый метр, который отдалял Клеопатру все дальше от Алекса, воспринимался ею как маленькая победа.
Храм стоял на вершине поросшего травой холма, за которым начиналась плотная стена деревьев, дубов и ясеней. Тяжелая, обитая металлом дверь здания была распахнута.
Внутри их поджидали античные статуи и зловещие тени.
24
Он спасет ее.
Он вновь продемонстрирует ей свою полезность.
Он спасет ее от возможного позора в глазах этих надменных аристократов, после чего она объявит его своим защитником и телохранителем и найдет ему применение для чего-то более существенного, чем просто для плотских утех, отведя ему роль проводника по современному миру.
Она начнет снова звать его «мой милый Тедди», и они опять отправятся путешествовать по белу свету.
Тедди был в этом абсолютно убежден.
А убежден он был потому, что был пьян.
Но не настолько, чтобы не найти служебного входа в поместье, который он обнаружил еще прошлой ночью.
Напиток отваги – вот что ему нужно. Он считал, что ему требовалась всего пара добрых глотков бренди, чтобы осуществить задуманное, и поэтому перед уходом из гостиницы сделал пару дюжин таких глотков. Он сам не очень понимал, зачем прихватил с собой маленький острый нож, украденный на кухне. Против кого из бессмертных он планировал его использовать? И вообще, он пришел кому-то угрожать или просто спасти любимую? Нож был бесполезен в обоих случаях, однако, когда он покидал гостиницу, это для него особого значения не имело.
Опять-таки потому, что он был пьян.
Чувствовал ли он себя сейчас более пьяным, чем когда выходил?
Все эти бессмысленные рассуждения не должны его отвлекать. Потому что ему предстояло осмотреться и сообразить, как миновать зону приема гостей и избежать проверки по спискам приглашенных.
Сейчас самым важным было то, что он уже находился в частных владениях и что он наконец перестал плакать, как обиженный маленький мальчик.
Накануне ночью он обошел поместье по периметру, изучил все ворота и калитки, через которые можно попасть внутрь, а также точки, где высота каменной ограды была чуть пониже. Он подозревал, что Клеопатра может захотеть войти сюда как-то незаметно. С ним вместе, разумеется. Поэтому он набросал схему, предусматривающую несколько вариантов проникновения.
Служебная дорога, на которой он сейчас стоял, вела к задней стороне участка. В грязи четко были видны отпечатки шин – вероятно, одного из автомобилей ресторанного обслуживания. Хотя было очень странно, зачем он заехал так далеко от дома. И где припаркован этот автомобиль? Быть может, около пруда, что находится среди деревьев за небольшой копией Пантеона, которую Тедди также обнаружил тут прошлой ночью? Отсюда до места, где, судя по звукам музыки, проходил прием, было очень далеко.