Энн Райс – Любовь и зло (страница 20)

— Ты можешь освободиться, — проговорил он шепотом, приблизив ко мне лицо. — Откажись от них, прокляни их! — сказал он, наливаясь краской. — Обвини их, отрекись от них. Они не имеют права использовать тебя. — Его шепот перешел в шипение.

Он переводил взгляд из стороны в сторону. Он выпустил меня, но тут же снова с силой взял за плечи, и я чувствовал, как его пальцы впиваются в тело все глубже.

Это мне не понравилось. Пришлось собраться с силами, чтобы не ударить его, не отшвырнуть в сторону.

— Ты мне поверишь, — проговорил он, — если я уберу все это? Если верну тебя обратно в постель в «Миссион-инн»? Или лучше доставить тебя на зеленую улицу Нового Орлеана, где живет твоя возлюбленная?

Я почувствовал, как кровь бросилась в лицо.

— Отойди от меня, — произнес я. — Если ты тот, за кого себя выдаешь, тогда должен знать, что рядом с Виталем мне не грозит никакая опасность. Не случится ничего дурного, если я помогу другому человеку, который остро нуждается в помощи.

— Да к черту Виталя! — оскалился он. — К черту его и его паршивые проблемы! Я не позволю тебе сбиться с пути.

Его пальцы еще глубже впились вплоть, и я почувствовал настоящую боль. Шум толпы и звуки музыки становились все громче и громче, они уже оглушали меня, а огни в зале слились в одно ослепительно сияющее пятно.

Я напрягал все силы, чтобы сознавать происходящее, сознавать собственные мысли, сознавать, что делать дальше.

Гром аплодисментов и крики толпы потрясли меня. И в этот миг незнакомец обхватил меня руками и потащил куда-то через зал.

Я уперся.

— Изыди, сатана! — шепотом проговорил я. И занес для удара кулак, а затем один раз ударил его в лицо, и он отлетел от меня, как будто был сделан из одного только воздуха.

Я видел, как стремительно удаляется его силуэт, словно уносясь прочь по огромному тоннелю из света. И действительно, само полотно мироздания вокруг меня пошло рябью, и его тело взорвалось, рассыпавшись огромным облаком ослепительных искр. Я закрыл глаза. Не смог удержаться. Упал на колени. Вспышка была просто вулканической, нестерпимо яркой. Чудовищный крик ударил в уши, переходя в вой.

Чей-то голос произнес:

— Назови свое имя!

Я пытался хоть что-то увидеть, но та вспышка до сих пор стояла перед глазами. Я закрыл ладонями лицо, стараясь смотреть сквозь растопыренные пальцы, но видел перед собой только клубящийся огонь.

— Назови свое имя! — снова потребовал голос, и я услышал, как демон прошипел в ответ:

— Я Анканок! Отпусти меня!

Голос заговорил снова, явно произнося формулу изгнания, хотя я и не слышал слов. «Анканок, возвращайся в Ад!» Он был изгнан, а та сила, которая обратила его в бегство, все еще оставалась рядом.

Послышался раскатистый рев, рев все нарастал и нарастал, и даже сквозь зажмуренные веки я почувствовал, что свет погас. Анканок. Имя эхом раскатывалось в сознании, и у меня возникло такое чувство, что я его никогда не забуду. Мне показалось, я узнал голос, который потребовал назвать имя, который потребовал, чтобы сущность ушла, — это был голос Малхии, хотя я не стал бы утверждать наверняка. Меня била дрожь.

Я открыл глаза.

Оказалось, что я стою на коленях посреди зала. Вокруг меня теснился народ, некоторые смеялись, я слышал людские голоса и приглушенные звуки музыки. Голова гудела. Плечи болели.

Малхия стоял на коленях рядом со мной, поддерживая меня, однако на самом деле я не видел его. Только чувствовал, как его руки не дают мне упасть. И он проговорил тихим голосом:

— Теперь ты знаешь его имя. Назови его по имени, и в каком бы обличье он ни явился к тебе, он сейчас же отзовется! Запомни его, помни сейчас, потом, всегда. Анканок. А теперь я покину тебя, чтобы ты исполнил то, ради чего пришел.

Ложь, система верований, сущности, пожирание эмоций…

— Не покидай меня! — попросил я шепотом.

Но он уже ушел.

Рядом со мной стоял мужчина, симпатичный круглолицый человек в длинном развевающемся одеянии алого цвета. Я увидел, как он протянул ко мне руку, говоря:

— Держитесь, молодой человек, я помогу вам подняться. Ну же, только-только пробило полночь, пока еще рано валиться с ног. — Чьи-то руки подняли меня с пола.

Затем, похлопав меня по плечу, круглолицый человек улыбнулся и пошел со своими товарищами дальше по пиршественному залу.

Передо мной были распахнутые двери палаццо. На улице шел дождь.

Я пытался собраться с мыслями, осознать все, что недавно произошло.

«Только-только пробило полночь». Неужели я здесь уже так долго? О чем я думал, если допустил, чтобы это произошло, и что же именно произошло? Меня снова охватил страх, он постепенно разрастался, пока я не лишился способности думать и чувствовать. Неужели Малхия действительно приходил? И прогнал демона? Анканок. И в следующий миг я уже не видел ничего, кроме его миловидного лица, вспоминая его вроде бы искреннее сочувствие ко мне и неукротимое обаяние.

Я понял, что стою под дождем. Это мне не понравилось. Не хотелось промокнуть. Не хотелось намочить лютню. Я стоял в темноте, меня поливало дождем, и я замерзал.

Закрыв глаза, я помолился Богу, в которого верю, Богу из моей системы верований, подумал я горько, попросив Его помочь мне.

«Я верю в Тебя. Я верю, что Ты здесь, и неважно, ощущаю ли я это или нет, знаю ли наверняка. Я верю во вселенную, которую создал Ты, породил Своей любовью, Своей силой. Я верю, что Ты видишь и знаешь все».

Я думал про себя: я верю в Твой мир, и Твою справедливость, в Твой промысел. Я верю в то, что всего несколько минут назад слышал в музыке. Я верю во все то, что невозможно отрицать. И в центре всего пылает огонь любви. Позволь моему сердцу и разуму сгореть в этом огне.

Я смутно сознавал, что делаю сейчас выбор, и это был единственно возможный выбор.

В голове прояснилось.

Я услышал мелодию, доносившуюся из палаццо, ту самую, которая поразила меня, когда музыканты только начали играть. Не знаю, то ли я сам вообразил ее в отголосках далекой музыки, то ли они действительно снова исполняли эту тему — она походила на призрачный отзвук. Но я узнал мелодию и принялся напевать себе под нос. Мне хотелось плакать.

Но я не заплакал. Я постоял немного, успокаиваясь и собираясь с силами, и темнота больше не казалась мне такой уж мрачной и окутывающей целый мир. Вот если бы еще Малхия вернулся, подумал я, если бы только еще немного поговорил со мной. Почему он допустил, чтобы ко мне пришел демон, этот злобный диббук? Почему он позволил? Но, с другой стороны, кто я такой, чтобы задавать подобные вопросы? Не я устанавливал правила для этого мира. Не я устанавливал правила своей нынешней миссии.

Надо сейчас же вернуться к Виталю.

Малхия предоставил мне подобную возможность, дал шанс выполнить задание до конца, и именно это я и намереваюсь сделать.

Слева вдалеке я узнал узкую улицу, по которой пришел в этот дворец. Я поспешил в обратном направлении и вернулся на площадь перед домом, где жил Виталь.

Я стремительно шагал к воротам, глядя себе под ноги, и тут навстречу выскочил Пико, который набросил мне на голову и плечи плащ. Он завел меня в арку ворот, пряча от дождя, и быстро вытер лицо сухим чистым полотенцем.

В железном гнезде на стене мерцал одинокий факел, а на маленьком столе стоял простой железный канделябр с тремя зажженными свечками.

Перед мысленным взором я видел лицо Анканока, слышал его голос, объясняющий «систему верований», слышал развернутые предложения, какие он произносил, знакомые фразы, которые так и лились с его губ. Я видел его горящие страстью глаза. А потом услышал шипение, когда он все-таки назвал свое имя.

Я снова видел пламя и слышал оглушительный шум, каким сопровождались ослепительные вспышки. Я привалился к сырой каменной стене.

Меня вдруг посетила мысль: никогда не знаешь что-либо наверняка, даже если твоя вера безгранична. Ты просто не знаешь. Твоя жажда, твоя тоска могут длиться вечно. Даже здесь, в этом странном доме, в другом столетии, имея перед собой все доказательства, предоставленные Небесами, я все-таки не знаю всего, что хотел бы знать. Меня не покидает страх. Какой-то миг назад со мной разговаривал ангел, но вот теперь я совершенно одинок. И острое желание узнать причиняет боль, потому что это желание покончить с напряжением и страданиями. А они на самом деле не кончаются никогда.

— Хозяин сказал, что вы покидаете нас, — произнес Пико с отчаянием. — Он велел передать вам деньги. Он благодарит вас.

— Мне не нужны деньги.

Старый слуга, кажется, обрадовался моим словам и убрал кошель.

— Но, господин, — произнес он, — умоляю вас. Не уходите. Мой хозяин сейчас заперт в доме синьора Антонио. Отец Пьеро потребовал, чтобы его никуда не выпускали, пока не соберутся остальные священники. Его держат под замком из-за этого демона.

— Я не брошу Виталя, — сказал я.

— Слава Небесам! — воскликнул Пико и заплакал. — Слава Небесам! — повторял он снова и снова. — Если моего хозяина признают виновным в ведовстве, в приговоре можно не сомневаться. Он погибнет.

— Я сделаю все, что в моих силах, чтобы этого не произошло!

Я развернулся, чтобы войти в дом.

— Нет, господин, прошу вас, не ходите туда. Демон несколько часов назад успокоился. Если подойти к лестнице, он почует нас и снова примется за свое.

— В таком случае оставайся здесь, а я собираюсь поговорить с этим демоном, — сказал я. Я взял со стола железный подсвечник. — Я только что беседовал с одним демоном, так что второй вряд ли чем-нибудь меня напугает.