Энн Перри – Блеск шелка (страница 73)

Джулиано был венецианцем. Именно этому городу он должен был хранить верность. И к тому же он дал обещание Тьеполо. Мысль о матери-византийке была слишком мучительной. Да и большинство его здешних друзей были венецианцами. Для него Константинополь – это Зоя Хрисафес и люди, подобные ей. И еще Анастасий…

Но нельзя же перекраивать судьбы народов на основании дружбы с одним-единственным человеком, каким бы страстным, благородным и уязвимым он ни был.

И все же Анастасий не колеблясь рисковал своей жизнью, чтобы спасти его от обвинения в убийстве. Он даже не спросил у Джулиано, виновен ли тот. И, защищая его, схлестнулся с Зоей – зная, что она ему этого не простит. Как можно отдать долг чести двум противоборствующим силам?

– Византийцам нужно больше времени, – ответил Джулиано, возвращаясь мыслями в тесную каюту с деревянными панелями на стенах, так похожую на те, в которых он плавал раньше. – Дайте им это, и они смогут понять, что это мудрое решение. Им нужно почувствовать, что они не предают свою веру, как они ее понимают. Нельзя ожидать, что человек предаст своего Бога, но при этом останется верен тебе.

Бойто соединил длинные тонкие пальцы и задумчиво уставился на Джулиано.

– Но у нас очень мало времени, хотим мы этого или нет. Дож уверен, что Карл Анжуйский уже строит планы, как захватить власть во всем Восточном Средиземноморье, включая те области, влияние на которые по праву принадлежит Венеции. Уверен, ты не захочешь увидеть, что из этого получится.

Джулиано был поражен.

– Но Византия не остановит Карла, она просто не сможет этого сделать! Византийцы умные, тонкие и жестокие, но их время на исходе. У них просто нет сил. Нашествие 1204 года выбило их из колеи, и они до сих пор не оправились от потрясения.

Бойто сидел молча. Взгляд его прищуренных глаз блуждал где-то далеко. Наконец эмиссар улыбнулся:

– На данном этапе самое важное для нас – информация. Дож должен точно знать, какие препятствия лежат на пути у короля двух Сицилий и его желания стать королем Иерусалима.

На лице говорившего появилось загадочное выражение. Он не сказал, идет ли речь о том, чтобы устранять эти препятствия или усиливать их. У Джулиано появилось подозрение, что второе ближе к истине.

– Если говорить более конкретно, – продолжил Бойто, – дож должен знать военную ситуацию в Палестине и прогноз на будущее, сделанный умным, здравомыслящим человеком. Скажем, на ближайшие три-четыре года.

Джулиано прокручивал эту идею в голове. Информация действительно была крайне важной, вероятно, для всего христианского мира, для его будущего. Если Карл покорит Святую землю и объединит пять древних патриархатов, ему удастся создать самое могущественное королевство во всем западном мире.

– Вижу, ты понял, – сказал Бойто, и его улыбка потеплела. – Советую тебе отправиться по самому надежному маршруту, не привлекая к себе внимания: отсюда вдоль палестинского берега до Акко, а потом – вглубь страны. Так всегда путешествуют паломники. Присоединись к одной из этих групп, и тогда никто не обратит на тебя внимания. А когда вернешься, доложишь обо всем лично дожу. Никому другому. Понял?

– Разумеется.

– Дожу нужны глаза и уши человека, которому он может доверять. Поскольку ты, Дандоло, любишь родную Венецию и многим обязан городу, который дал тебе надежду и уважение, теперь пришел черед сослужить ему службу во имя будущего.

– Да, я сделаю это.

Другого ответа и быть не могло. Кроме всего прочего, Джулиано помнил об обещании, данном Тьеполо.

Глава 55

Стоя в кладовке, где хранились травы, Анна смешивала мази и очищенные настойки. В каждом маленьком деревянном ящике с порошком она хранила целый листок растения, чтобы не ошибиться.

Когда Джулиано покидал дом Зои, Анна смотрела ему вслед, и ей казалось, что она ослепла от боли, причиненной словами этой женщины. Анна знала, что ее присутствие сделало эту боль еще сильнее. И ожидала увидеть Джулиано снова не раньше чем через несколько недель, а может быть, даже месяцев. Ее мучило ощущение, похожее на невыносимый голод, и Анна понимала, что его ничем не утолить.

То, что Зоя бормотала в бреду, окончательно убедило Анну: заговорщики действительно планировали убить Михаила Палеолога, чтобы Виссарион мог захватить трон и отказаться от союза с Римом. Он поднял бы страну на защиту православной церкви.

Но как они собирались противостоять армиям крестоносцев? Или они об этом даже не думали? Неужели заговорщики воспылали таким религиозным рвением, что действительно поверили в то, что Пресвятая Дева Мария спасет их от наказанья?

Дома в Никее Юстиниан был вполне рассудительным, уравновешенным человеком, склонным к самоиронии. Он был слишком умен, слишком хорошо разбирался в жизни, чтобы довериться такому человеку, как Виссарион, не зная точно, что тот собирается делать – и как.

Анна сжала листья в руках, вдыхая их аромат и пытаясь справиться с водоворотом мыслей.

Как именно Юстиниан узнал о заговоре? Или он и был зачинщиком? Тогда почему ему понадобилось столько времени, чтобы понять, что у них ничего не получится?

Анна уставилась на стоявшую на столе астролябию, на красивые насечки на наложенных друг на друга кругах, на орбиты внутри орбит. Был ли этот заговор действительно столь сложен? Или все гораздо проще: отчаянный союз людей, у которых разные приоритеты? Виссарион, движимый истовой верой и – осознавал он это или нет – тщеславием, желанием вернуть давно утраченную власть своей семье. Елена довольно примитивна, она жаждет только власти. Ей хватило честности, а может, наглости не притворяться чересчур набожной.

С Исайей Анна была знакома очень мало. Другие говорили, что он был пустым, довольно легкомысленным человеком, но ей не верилось, что это действительно так. Узнав о заговоре, Анна поняла, что каждый из его участников может оказаться совсем не таким, каким старается выглядеть, чтобы достичь поставленной перед собой цели.

Она убрала травы и стала разливать настойки во флаконы и надписывать их.

А вот Антонин мог быть именно таким, каким казался: человек, верный Церкви, готовый отдать за нее жизнь; преданный друг Юстиниана, только под пытками признавший, что тот участвовал в заговоре, когда отрицать это стало бессмысленно.

Но для чего он присоединился к заговору, а потом убил Виссариона? Для того чтобы спасти Церковь? Или Византию, поскольку у Виссариона не хватало ни сил, ни духу сделать то, что делает Михаил Палеолог для сохранения мира?

Юстиниан с самого начала был категорически против союза с Римом. Свидетельством тому была его верность Константину. А преданность Константина? Не это ли единственная страсть, которой стоило доверять?

Анна закончила работу и стала мыть ступку, пестик и плошки, а затем убрала их на место.

Будучи приезжим, по сути, чужаком, Юстиниан первым разглядел слабость Виссариона и то, что его мечты далеки от реальности.

Анна пыталась представить, как чувствовал себя ее брат, когда ему мало-помалу становилось понятно, что Виссарион не должен взойти на трон. Если бы Юстиниан самоустранился, Деметриос попросту занял бы его место. Виссариона нужно было остановить. Юстиниан мог пойти к нему и попытаться его убедить – с возрастающей настойчивостью, преодолевая сопротивление. Споры становились все яростней. В порыве отчаяния ее брат, должно быть, попытался убедить остальных заговорщиков, даже Ирину – но не Зою. Почему они с Юстинианом не объединились ради общей цели?

Единственный, кому доверял Юстиниан, – это Антонин, который в конце концов один взошел на плаху. Кто же выдал ее брата?

Если бы Виссарион был жив, заговорщики смогли бы осуществить свои намерения. Следующим вечером они попытались бы убить императора. У Зои хватило бы смелости и опыта сделать это, и недостатки Виссариона ее бы не остановили. Но действительно ли Зоя верила, что ему достанет мужества и внутреннего огня спасти город от крестоносцев – и Церковь от римского владычества?

Стал бы Виссарион ее слушаться или из-за своей заносчивости, оказавшись на троне, проигнорировал бы советы – особенно от женщины? Как Зоя собиралась им манипулировать? Лишь на том основании, что у нее больше политического опыта и здравого смысла? А также союзников? Возможно, ей известна шпионская сеть Михаила, его источники информации и дезинформации? Тогда Виссарион мог бы не пачкать руки – и по-прежнему пожинать плоды.

Возможно, Зоя позволила бы ему занять трон, а потом помогла бы Деметриосу Вататзесу его захватить? Или это намеревалась сделать Ирина?

Юстиниан поставил на их планах крест. Если он действительно убил Виссариона, значит, был вовсе не заговорщиком и на самом деле спас жизнь императора. Знал ли об этом Михаил? А Никифорас?

У Анны появилась холодная, уродливая мысль: неужели Константин позволил обвинить Юстиниана, чтобы наказать его, отомстить за то, что тот не поддержал их заговор, когда понял реальное положение вещей?

Глава 56

Анна тщательно выбирала подходящее время. Часто бывая по делам во Влахернском дворце, она хорошо изучила распорядок дня Никифораса. Анна знала, что во время ее визита евнух будет один и его никто не станет беспокоить. Поднимаясь по дворцовым ступеням, она испытывала непривычное волнение. Ее хорошо знали во дворце, потому что в тот или иной период времени она лечила большинство придворных евнухов.