Энн Перри – Блеск шелка (страница 14)

За ней прислали высокого евнуха с мягким лицом и усталыми глазами. Его манера размахивать руками раздражала Зою. Евнух провел ее через залы и галереи в личные покои императора. Там велись разговоры, которые никто не должен был подслушать. Даже стражник-варяг обычно стоял в отдалении. Многие варяжские стражники были светловолосыми и голубоглазыми. Только бог ведал, из каких далеких земель они прибыли.

Царские покои были полностью восстановлены, стены заново окрашены и расписаны фресками: пасторальные сцены сбора урожая. Блестели витиеватые бронзовые подсвечники и даже стояло несколько уцелевших статуй.

Зоя низко поклонилась, выполняя установленный ритуал. Она была на двадцать пять лет старше Михаила, и к тому же женщина, но все-таки он был равноапостольным императором. Он не приподнялся, чтобы ее поприветствовать, – остался сидеть, слегка раздвинув колени. На нем была далматика из шелковой парчи, из-под которой выглядывала алая туника. Зоя считала императора красивым мужчиной – густые черные волосы и борода, легкий румянец, изящные руки. Даже сейчас она с наслаждением вспоминала его прикосновения. Они были удивительно нежными для человека, который провел свои лучшие годы на полях сражений, был блестящим полководцем и знал о военной стратегии больше, чем многие его подчиненные. В битвах Михаил возглавлял армию, а не прятался позади нее. Сейчас он занимался реорганизацией армии и флота, а также восстановлением городских стен. Прежде всего он был практиком, и от Зои также ожидал прагматизма.

– Подойди, Зоя, – потребовал Михаил. – Мы здесь одни, и нет нужды притворяться.

Его голос звучал необыкновенно мягко и глубоко. Именно такой голос должен быть у настоящего мужчины.

– Ты могла бы оказать мне помощь в одном деле, – продолжал император, пристально изучая лицо Зои.

Она не могла бы с уверенностью сказать, умеет ли он читать ее мысли. Михаил был истинным византийцем. Проницательный, хитрый, он подмечал все вокруг. Однако в данный момент на его плечах лежала тяжелая ноша – разруха и упрямый, непослушный народ, которым необходимо управлять. Люди были слепы, они не осознавали, что над ними нависла новая реальная угроза, или же просто боялись в это поверить.

После смерти Виссариона Зоя начала менять отношение к политике. Все еще существовала опасность предательства, и если бы она узнала, кто и где планировал его совершить, то наказала бы заговорщиков – всех без разбора, даже если бы среди них оказалась ее дочь Елена.

Жаль, что ей не удалось поговорить с Юстинианом до того, как тот отправился в изгнание. Константин так быстро добился изменения приговора, что у Зои просто не было возможности встретиться с молодым человеком.

Нужно узнать, чего хотел от нее Михаил.

– Я сделаю все, что в моих силах, – тихо и почтительно произнесла Зоя.

– Есть люди, услугами которых ты пользуешься… – Михаил тщательно взвешивал каждое слово. – Я бы не хотел, чтобы меня видели вместе с ними, но мне нужны их навыки. Пока необходимо лишь собрать сведения. Возможно, позже понадобится кое-что еще.

– Речь пойдет о сицилийце? – выдохнула Зоя.

Она ждала скорее подтверждения своей догадке, а не ответа на вопрос. Михаил кивнул в знак согласия.

Зоя выжидала, раздумывая. Надо заключить новую сделку, и это хорошо. Она готова была вести дела с кем угодно ради блага Византии, но не собиралась дешево продавать свои услуги. Сицилиец, нанятый ею, оказался доносчиком и двойным шпионом, но он допустил ошибку, которую Зоя заметила и хранила доказательства его проступка в надежном месте, которое он, несмотря на всю свою изобретательность, никогда бы не нашел. Следовало его остерегаться: он был опасен, как ядовитая змея. Зоя понимала, почему Михаил не желал с ним общаться, даже через своих шпионов. Ничего нельзя было скрыть от приближенных к нему евнухов, домашней прислуги и дворцовой стражи, а также от священников, которые слишком часто менялись. Михаилу нужен был соратник, такой как Зоя. Она не уступала ему в уме и изворотливости, но могла быть безжалостной тогда, когда он не мог себе этого позволить. Уж слишком много было претендентов на трон, самозванцев и заговорщиков. Михаил с горечью осознавал все это, и ему оставалось лишь наблюдать за происходящим.

Он наклонился вперед. Сейчас их разделяло совсем небольшое расстояние.

– Мне нужны услуги твоего человека, – тихо произнес он. – Еще не время для восстания. И еще один нужен мне в Риме.

– Я смогу кого-нибудь найти, – пообещала Зоя. – Что ты хочешь узнать?

Михаил улыбнулся. Он не собирался рассказывать ей о своих планах.

– Этот человек должен принадлежать к окружению папы, – произнес император вместо ответа, – и короля обеих Сицилий.

– Он должен быть наделен особым мужеством?

В душе Зои блеснула надежда на то, что император наконец-то готов сражаться. Возможно, Михаил собирается убить самого папу? В конце концов, это враг Византии, а сейчас идет война…

Михаил прочитал ее мысли.

– Я говорю не о том мужестве, о котором ты подумала, Зоя. Те дни остались в прошлом. Сейчас папе довольно легко подберут замену.

В ее глазах появился гнев и еще что-то, похожее на страх.

– В настоящее время король обеих Сицилий представляет для нас реальную угрозу, и только папа способен его сдерживать. Если мы хотим выжить, нам следует пойти на уступки.

– Ты не можешь идти на уступки в вопросах веры, – парировала Зоя.

Ярость обожгла лицо императора, частично скрытое тяжелой бородой. Зоя увидела, как покраснели его скулы. Михаил наклонился к ней еще ближе:

– Нам нужны изобретательность и хитрость, а не бравада. Мы должны, как всегда, настроить одних против других. Я пойду на все, чтобы не потерять Константинополь. Склоню колени перед Римом или, по крайней мере, заставлю его в это поверить, но впредь в моем городе крестоносцы не разрушат ни одного камня, и мои люди не будут платить им дань – у них больше не отберут ни одной монеты, даже самой мелкой.

Глаза императора буравили лицо Зои.

– Сицилия, возможно, будет голодать, и даже, может быть, укусит за руку того, кто ее грабит. Если это случится, мы окажемся в выигрыше. А пока что я буду договариваться и соглашаться с папой, королем Карлом Анжуйским и даже с самим дьяволом, буду кланяться им, если нужно. Ты со мной или против меня?

– С тобой, – мягко ответила Зоя, наконец уловив в его словах тонкую иронию. – Я буду защищать Византию от врагов – вместе с единоверцами или в одиночку. Ты со мной?

Михаил смотрел на нее не мигая.

– О да, Зоя Хрисафес. Можешь положиться на меня. Поверь, я все делаю правильно.

– А я, если пожелаешь, заставлю поработать своих шпионов и посмотрю, что они смогут разузнать, – пообещала она, с улыбкой отступая назад.

Зоя глубоко задумалась. Сицилия восстает против своего короля? Эта мысль не выходила у нее из головы.

Глава 9

Зоя сделала все, о чем просил ее император, и вернулась к собственным планам мести. Она не забыла горького урока, когда оказалась на волосок от смерти. Времени на ожидание не оставалось.

Евнух Анастасий был человеком, в котором она нуждалась. Умный, добросовестно выполнявший свою работу, он вызывал у людей симпатию. Зоя осознавала, что он не испытывает к ней доверия. И почему он так жаждет узнать подробности смерти Виссариона? Когда-нибудь она найдет время, чтобы выяснить причины его любопытства.

Между тем Зоя балансировала на тонкой грани между иронией и сарказмом, используя Анастасия для того, чтобы обмануть и уничтожить Косьму Кантакузена, чья алчная семья ограбила Византию, лишив ее величайших произведений искусства.

Зоя надела тунику цвета густого красного вина и еще более темную далматику с изысканным бордово-черным узором. В свете факелов, мимо которых она проходила, ее наряд переливался всеми оттенками красного.

Женщина перекрестилась и погрузилась в ночную тьму. Сабас последовал за ней, чтобы обеспечить хозяйке безопасность в сумерках, когда она будет возвращаться.

Зоя постояла минуту на улице, сложив руки для молитвы и читая про себя «Аве Мария», а затем продолжила свой путь.

Она глубоко вдохнула. Наконец наступил час возмездия! К завтрашнему утру один из тех, чьи гербы были на обратной стороне ее распятия, будет мертв.

Оставив Сабаса на улице, Зоя вошла в дом Косьмы в сопровождении его слуги.

Даже прихожая поражала роскошью и великолепием. Особое внимание привлекал бюст римского сенатора. На лице почтенного латинянина, испещренном морщинами, был запечатлен опыт, который он накопил за свою долгую жизнь. На столе стояли голубые венецианские стаканы, на свету казавшиеся драгоценными. Античная египетская статуя собаки, выполненная из алебастра, занимала почетное место на резном деревянном столе.

Войдя в комнату к Косьме, Зоя увидела, что хозяин расположился в широком кресле. Его взгляд был прикован к инкрустированному столику, на котором стоял полупустой кувшин с сицилийским вином. Тут же было блюдо с финиками и фруктами, залитыми медом. Косьма был невысокого роста, с крючковатым носом и тяжелыми набрякшими веками. Его воспаленные глаза были обрамлены темными кругами.

– Я тебе ничего не должен, – мрачно сказал он, – поэтому предполагаю, что ты пришла, чтобы посмотреть, чем здесь можно поживиться.

Зое хотелось не только позлорадствовать. Ей нужна была ссора, которая могла бы закончиться физической расправой.