Энн Несбет – Корона Двух Миров (страница 3)
Догадайся она ненадолго остановиться и что-нибудь поесть, возможно, она бы ясно мыслила и не совершила глупость. Однако способность соображать затуманили изумление и гордость.
Девочка подумала: «Теперь кто-то должен услышать мою песню, иначе зачем я так старалась?»
Разумеется, это было невозможно. Как она сможет похвастаться перед людьми своей красивой луркой, если всё с ней связанное запрещено, нарушает правила и считается порочным? Но неуёмное, горячее и упорное желание спеть кому-нибудь с каждой минутой разгоралось ещё сильнее. Нетерпение затмило ей разум и не оставило места для трезвых размышлений.
Совсем утратив здравый смысл, Линни дрожащими руками завернула лурку в мягкую ткань, тоже краденую.
«Я буду очень осторожна, – подумала она. – Только покажу её Сайре. Только исполню ей песню».
Сайра ведь всегда любила песни Линни, правда? Порой одна дикая мысль полностью поглощает благоразумие.
Линни убрала рабочие инструменты в ящик, сунула лурку в свою торбу, где лежал несъеденный обед, и направилась к тому месту, где ждала её Сайра, вниз по течению ручья, который они называли Быстриной.
Было ещё светло, но солнце уже садилось, и в тени деревьев становилось зябковато.
Глянув вниз с края оврага, девочка увидела на берегу ручья подругу.
«Сайра!» – чуть было не крикнула она, но слово застыло на губах. Сайра была не одна: рядом с ней сидел, обхватив колени, Элиас. Они как будто увлеклись серьёзным разговором. Линни вспыхнула от негодования. Ей никогда не нравилось, когда эти двое что-то делали без неё. А походы в лес без пут были секретом двух девочек. Элиасу явно не следовало об этом знать.
– Сайра! – окликнула наконец подругу Линни. Свой голос показался ей каким-то глупым и писклявым, отчего она разозлилась ещё больше. – Элиас! Почему ты здесь прячешься?
Две головы резко повернулись к ней, и выражения лиц не особенно обрадовали Линни. Элиас выглядел раздражённым и сердитым. И даже Сайра, хотя и просветлела, увидев подругу, определённо была понурой.
– Я прячусь? – с презрением почти выплюнул Элиас. – Это ты прячешься. Сколько часов ты разгуливаешь на свободе? И это в последний день! А Сайра…
Когда Элиас говорил в таком тоне, Линни хотелось исцарапать его. Но она заметила, что растяпа, вероятно, думает, будто преступление произошло только один раз.
– Оставь Сайру в покое, – перебила Линни. – Она не виновата. Это я её заставила.
– Линни, – сказала Сайра. – Пожалуйста, Линни.
Сайра ненавидела лгать. И ненавидела, когда ей лгут. Её глаза блестели предупреждением.
– А что это у тебя там? – произнёс подозрительный, навязчивый Элиас.
– Ничего, – ответила Линни. – Я хотела кое-что показать Сайре. Но теперь…
Но теперь к ней начал возвращаться здравый смысл. Нахмуренные лица, как брызги холодной воды, способны разбудить человека. В растерянности Линни развернулась и направилась было обратно в лес, но Элиас вдруг преградил ей дорогу.
– Нет, правда, что у тебя там?
– Я кое-что смастерила, – сказала Линни, стараясь обойти навязчивого мальчишку. В душе у неё сейчас горели два огня: страсть к музыке и старая тлеющая зависть. – Получше, чем можешь сделать ты.
– Ну конечно, – проговорил Элиас, с отвращением отворачиваясь. – Да что ты можешь сделать в лесу? Венок сплести? Нарисовать на желудях смешные рожицы?
– Элиас! – одёрнула его Сайра.
Она не отрывала глаз от лица Линни и, вероятно, прочитала на нём предчувствие катастрофы, потому что катастрофа определённо должна была разразиться. Пожар, полыхающий в груди Линни с удвоенной силой, рвался наружу, поглощая всё остальное. Внутри у неё уже не осталось живого места.
– Жёлуди! – воскликнула она. – Не смеши меня! А что ты скажешь на это, Элиас? Мне довелось узнать, что ты так и не сумел сделать ничего подобного!
Она выхватила из торбы новенькую лурку и подняла её перед собой: наконец-то она может отомстить Элиасу за все дни, которые он счастливо провёл в мастерской её отца, куда Линни не было ходу только потому, что она девочка.
Он уставился на лурку, и кровь отлила от его лица, а потом снова прилила вместе с гневом, и он порозовел, как лосось.
Сайра приложила руку ко рту и побледнела.
– Где ты это украла? – спросил Элиас. – Положи. Ты что, свихнулась?
– Я ничего не крала, – ответила Линни. – Я сама её смастерила. Это моя лурка. И я умею на ней играть.
– Ох, Линни, – ужаснулась Сайра.
– Ты украла лурку! – крикнул Элиас. – Вот идиотка! Накануне дня рождения!
Линни овладело подобие помешательства.
– Ты просто завидуешь, – сказала она. – Потому что это хороший инструмент, и я сама его сделала. У меня ушло на это много лет. Ты только послушай!
Она один раз ущипнула струну, и божественный, сладкий, как мёд, звук повис в воздухе. Но взять вторую ноту девочка не успела – Элиас бросился к ней, и Линни пришлось увернуться и отступить на край оврага, чтобы мальчишка не дотянулся до инструмента. Она ясно видела, как блестят яростью и испугом его глаза под густой тёмной чёлкой, но в них мелькало и какое-то другое выражение. Он увидел лурку, услышал её певучий голос – и признал, что инструмент очень хорош. Линни прочитала это в его глазах, и горькое голодное чувство в её душе получило удовлетворение.
Элиас ещё раз попытался схватить инструмент, но Линни была меньше и проворнее – для девочки, которая вот-вот выйдет из детского возраста, даже слишком щуплой, – и сумела ускользнуть.
– Тебе её не достать! – воскликнула она. – Не надейся! Ты просто завидуешь, вот и всё!
Такая злость и необузданность в каком-то смысле даже веселили, но Линни уже знала, что, как только гнев утихнет, у неё останется очень тяжёлое чувство внутри.
– Какой кошмар, – произнесла Сайра. – Что скажет твой отец? Это всё я виновата. Он меня возненавидит и будет прав. Ах, Линни! Неужели ты не могла подождать всего один день?
Наступила тишина. Только журчала вода в ручье да в кустах на другом берегу тонко пела какая-то птичка. Линни невольно подумала, что после такой долгой работы над инструментом и правда могла бы потерпеть до завтра. Потом она обратилась мыслями к отцу, и на душу лёг камень. Конечно, он не мог возненавидеть Сайру. Никто не мог злиться на добрую и весёлую Сайру, которая была способна превратить комок ниток в маленького человечка, похожего на цикаду.
Но действительно, что скажет на это её отец? Это была горькая мысль.
Все мечты, которые Линни лелеяла на протяжении многих лет, – как отец послушает нежную мелодию, исполняемую его невероятно талантливой дочерью на блестящей свежевыструганной лурке, и с гордостью и радостью воскликнет: «Ах, Линни!» – все эти мечты не имели никакого смысла сейчас, в предвечернем свете дня, в реальной жизни. На самом деле он…
Дальше мозг Линни отказался развивать мысль. Он просто замолк и замер, как упёртые овца или козёл.
– Нет, – проговорила девочка. – Отцу нельзя об этом говорить.
Сайра и Элиас посмотрели на неё, одна с грустью, другой… ну, если постараться, можно было бы назвать выражение лица Элиаса осуждением.
Повернувшись к мальчику с девочкой боком, чтобы они не видели, как дрожат у неё руки, Линни замотала лурку в ткань и бережно положила в торбу.
– Честно говоря, Линни, – сказала Сайра и с рваным вздохом вытерла внешней стороной кисти глаза, – такое впечатление, что ты всегда намеренно ищешь неприятностей.
Линни невыносимо было слышать расстроенный голос Сайры.
– И что, по-твоему, мы должны делать, если… – продолжала Сайра, – …если несчастье придёт за тобой? Я всю жизнь буду винить себя. Потому что это я обязана была беречь тебя. Сейчас нас связывают не только путы. То, что случится с тобой, может случиться и со мной. У меня плохое предчувствие.
Линни растерялась, она не знала, как ей теперь себя вести. Она ощущала себя гнусной негодяйкой и даже готова была заплакать, глаза уже защипало – а Линни никогда, никогда не плакала. Она была слишком плохой девочкой, чтобы плакать.
К счастью, её спас Элиас – мальчишка презрительно фыркнул, и Линни захотелось ударить его, а это желание мгновенно высушило подступившие слёзы.
– Не волнуйся так, идиотка Линнет, – сказал Элиас. – Если Голоса придут за тобой, мы знаем, кто виноват: ты и больше никто. Так что вот. А сейчас, думаю, тебе лучше поскорее бежать домой. Твоя мама просила меня передать, что она ждёт тебя сегодня пораньше. Я искал тебя, но ты ушла в лес.
И Линни позволила Сайре снова привязать себя и отвести домой. Она не знала, что ещё говорить или делать.
Вся прелесть этого дня испарилась. А как только солнце исчезло за вершиной холма, внезапно похолодало. Линни обхватила себя руками, повернув торбу с луркой за спину, и они с Сайрой с довольно жалким видом побрели домой.
Этот день мог бы стать самым счастливым в её жизни, поскольку она совершила невероятное для ребёнка: своими руками смастерила настоящую поющую лурку. В любом другом месте она наверняка была бы на седьмом небе от счастья!
Но Линни жила в деревне Лурка, расположенной высоко в Сморщенных холмах, и уродилась неправильной девочкой.
3
Какой голос у рока
Линни сгорбившись вошла в дом и обнаружила, что мама приготовила на ужин похлёбку и любимые дочерью клёцки. Ах, эти пышные клёцки, которые как будто поют во рту, когда за окном гуляет ветер.
Но даже вкусное угощение не могло в этот вечер заставить улыбнуться встревоженную дурным предчувствием Линни. Девочка потихоньку положила торбу в свой угол, и она лежала там, скрывая свидетельства её неслыханного и тяжкого проступка. Родители вот-вот узнают о её непослушности. Как они будут потрясены, когда увидят лурку! Линни так и представляла выражение ужаса на их лицах: этот навязчивый образ безнадёжно испортил вкус любимого блюда.