Энн Наполитано – Привет, красавица (страница 7)

Роза причесывала близняшек и пестовала их, как маленьких, что девочки охотно принимали. Они занимались прополкой огорода, помогали складывать высушенное белье. Похоже, двойняшки нуждались только в обществе друг друга и часто выглядели приятно удивленными проявлением любви со стороны родителей и старших сестер. Особенно Эмелин казалась опешившей, если кто-нибудь из семейства вторгался в ее разговор с Цецилией, – она будто забывала, что в доме есть еще какие-то люди. Девочки изобрели свой собственный язык, на котором общались до конца начальной школы, да и сейчас прибегали к его вокабулам, оставшись вдвоем.

Замерев с книгой в руке, Сильвия прикрыла глаза, вспоминая поцелуй Эрни. Недоумки те, кто считает ее доступной потаскухой. Никому – ни Эрни, ни Майлзу, ни бровастому парню в костюме-тройке – не дозволялось больше, чем поцелуй и тисканье. Кавалеры, похоже, были этим довольны, а временной лимит в полторы минуты гарантировал, что ничего серьезнее не произойдет, и Сильвию это вполне устраивало. Если принять, что существует лишь два пути – постоянный партнер либо неразборчивость в связях, то она отыскала третий путь. И мысль о том, что в будущем найдутся и другие пути, воодушевляла. Родственная душа, соответствующая всем высоким требованиям, станет ей не просто другом и мужем, но будет взирать на нее как бы сквозь прозрачное стекло, не желая ничего в ней менять. Сильвия видела ежедневные попытки матери переделать отца, а теперь еще наблюдала, как Джулия нежно заталкивает Уильяма в ипостась идеального мужа. Нет уж, ее любовь будет иной. Она воспримет любимого таким, какой он есть, станет познавать его непохожесть и с головой погрузится в беспримесно чистую любовь.

«Сердце мое открыто», – сказала себе Сильвия и задумалась, откуда эта фраза. Может, стихотворная строка, произнесенная отцом? Она разделяла его любовь к Уитмену. Когда отец декламировал стихи, Сильвия представляла себе бородатого поэта на площадке последнего вагона, и к глазам ее подступали слезы от слов о красоте мира.

Расставив книги на стеллаже, Сильвия откатила пустую тележку в зал, где увидела Джулию с Уильямом, сидевших за своим любимым столом. Частично скрытый несущей балкой стол создавал иллюзию уединенности, но пара ничего себе не позволяла, только иногда держалась за руки. Сейчас, склонившись над столом, оба не сводили глаз друг с друга. Глубокая сосредоточенность Джулии была понятна – она все поставила на Уильяма Уотерса, который станет ей мужем, несущей балкой ее будущего. Упорная, она мощным локомотивом устремлялась вперед. «Я понимаю, чем он тебе так нравится, – поддразнивала ее Цецилия. – Беспрекословным исполнением твоих приказов».

Разумеется, Сильвия не знала Уильяма столь хорошо, как сестру, однако угадывала в нем этакий испуг, хоть он и выглядел уверенным и спокойным. Интересно, почему парень хватается за Джулию, точно за спасательный плот? Не любительница сплетен, Сильвия все же хотела уяснить сюжетную канву истории, поняв образ долговязого мужчины, которого любимая сестра вводила в их семью.

Она подкатила тележку к столу пары, которая приветливо ей улыбнулась.

– Хорошо вам, занимаетесь! – Сильвия окинула голодным взглядом разложенные на столе книги. Ей пришлось оставить колледж, после того как отцу снова урезали жалованье. Теперь она без устали пахала в библиотеке, чтобы скопить деньги и восстановиться в списке студентов.

– Я не такой умный, как твоя сестра, – сказал Уильям. – Приходится зубрить, иначе завалю экзамены и не смогу играть в баскетбол.

– Скоро ты вернешься на учебу, – утешила сестру Джулия.

Сильвия пожала плечами, чувствуя, что краснеет. Ей не хотелось говорить о своих финансовых проблемах в присутствии будущего зятя.

– Как подготовка к свадьбе? – спросила она. – Будет приятно познакомиться с твоей семьей, Уильям.

На лице его промелькнуло странное выражение, и Сильвия обеспокоилась, не сказала ли чего-нибудь лишнего.

– Вообще-то его родители не приедут на свадьбу, – поспешно вмешалась Джулия. – Не хотят.

Сильвия тряхнула головой, пытаясь уразуметь услышанное. Бывает, люди не хотят делать зарядку, есть салат или вставать спозаранку. Но чтоб родители не хотели приехать на свадьбу собственного сына? Это что-то несусветное.

– Я не понимаю, – сказала она.

Уильям казался усталым, он как будто поблек в тон своим светло-голубым глазам.

– Наверное, вам с Джулией этого не понять, – проговорил он. – В вашей семье все друг друга любят. А вот мои родители ко мне равнодушны.

Похоже, собственная откровенность удивила его не меньше, чем Сильвию, которая присела на свободный стул. Джулия накрыла ладонью руку Уильяма и решительно произнесла:

– Наша свадьба будет прекрасной и без них.

– Конечно! – подхватила Сильвия. – Прости, что я об этом заговорила… я не знала…

– Нет, они неплохие люди, – сказал Уильям. – Просто вам повезло с родителями.

– Да, – кивнула Сильвия.

Через широкие окна в библиотеку заглянуло яркое солнце, и все трое, на мгновенье ослепнув от его сияния, прикрыли руками глаза, но вскоре солнце сдвинулось либо ушло за облако и нормальное освещение вернулось в зал.

Невидимая заведующая библиотекой Элейн громко поцокала языком, Сильвия встала.

– Ты кого-то прячешь за стеллажом? – спросила Джулия.

– Сейчас там никого. Лишь я и уйма книг.

Через месяц Сильвия вернулась в колледж благодаря старшей сестре. Как-то раз Джулия сидела в библиотеке и внимательно разглядывала завсегдатаев. Оказалось, что пожилой мужчина, который пришел в обеденное время и, читая газету, знакомил Сильвию с ее гороскопом, служит в расположенном по соседству банке. Разговорившись с ним, Джулия обрисовала сложившуюся ситуацию, и он выразил готовность помочь ее сестре. В тот же день этот человек устроил Сильвии небольшую студенческую ссуду. «Я не допущу, чтобы этакий свет держали под спудом», – сказал он, вручая ей чек.

От великодушия банкира и сестры Сильвия даже прослезилась, хотя плакала редко. Заведующая библиотекой Элейн прищелкнула языком, глядя на ее разрумянившиеся щеки и мокрые ресницы.

– Наверное, теперь надо согласовать твой рабочий график с занятиями в колледже, – сказала она.

– Да, пожалуйста, мэм.

Девочки испекли торт, Цецилия соорудила плакат «Наши поздравления!», который повесила в спальне старших сестер, чтобы не ранить чувства отца. Чарли никак не откликнулся на то, что по его вине Сильвии пришлось оставить учебу, и, скорее всего, он точно так же проигнорировал бы ее возвращение в колледж. На полу спальни усевшись по-турецки, сестры ели торт и говорили, перебивая друг друга.

– Этот торт и в твою честь, Джулия, – сказала Сильвия. – Если б не ты, ничего бы не вышло.

– Ты могла сама додуматься до такого решения проблемы. – Джулия отправила в рот кусок. – Все читатели тебя обожают. Знай они, что тебе нужна помощь, все устроилось бы гораздо раньше.

Из гостиной донеслись голоса, и сестры, прислушиваясь, смолкли. Огорченный выкрик матери, ответ отца, снова Розин голос, но уже спокойный. Супружеская склока, не разгоревшись, сменилась обычным разговором, и девушки облегченно вздохнули.

– Теперь погадаем, – объявила Джулия.

– О боже! – сказала Цецилия, а Эмелин отложила вилку, сгорая от нетерпения.

Двойняшкам недавно исполнилось семнадцать, Сильвии было двадцать лет, Джулии двадцать один. Казалось бы, они уже выросли из игры, которую начали еще в раннем детстве, однако были не в силах с ней распрощаться. Джулия изображала гадалку, предсказательницу будущего. В руках у нее был невидимый волшебный шар, который она катала, точно снежок, считывая его прорицания. В пору начальной школы, когда Джулия пребывала на стадии безудержной любви к животным, шар предрекал ей профессию ветеринара, а Сильвии – ее ассистента, который будет ставить уколы зверью, поскольку самой ей на это не хватит духу. В тот период Эмелин и Цецилия получали должности смотрителей зоопарка. С тех времен профессий и мужей в калейдоскопе будущего сменилось бессчетно.

– В поезде Сильвия познакомится с высоким темноглазым мужчиной по имени Бальтазар, и встреча эта ознаменует начало большой любви на всю жизнь. Еще до тридцати лет она сочинит великий американский роман, за который получит Пулитцеровскую премию.

У Сильвии рот был забит глазированной корочкой, поэтому она лишь признательно пихнула сестру босой ногой.

– Следующим летом я выйду за Уильяма, у нас родятся два прелестных малыша. Мы будем жить в красивом доме на одну семью – возможно, в районе Форест-Глен, и все вы будете приходить к нам на обед хотя бы по воскресеньям. Я стану идеальной женой преподавателя и возглавлю родительский комитет в школе моих детей.

– А если Уильям предпочтет баскетбол? – спросила Эмелин. – Разве он не этого хочет?

Джулия откинула с лица волнистую прядь.

– Спорт – не профессия, это занятие для школьников.

– Понятно, ты с этим разберешься, – сказала Цецилия, желая продолжения предсказаний.

– Да уж. Ты, Эмми, выйдешь за врача-шотландца и родишь ему три двойни. Вы будете жить на ферме возле болота.

В картинах будущего неизменно возникали болота, ибо все сестры в равной мере были очарованы описанием пейзажей в таинственном мареве, неотъемлемой детали почти всех английских романов, столь ими любимых.