Энн Маккефри – Всадники Перна (страница 5)

– Когда-то мы были завидными гостями, – язвительно заметил Ф’нор.

– Зайдем сперва в ткацкую мастерскую. Если память мне не изменяет…

– Как всегда, – вновь усмехнулся Ф’нор.

Он не пользовался преимуществами, которые давало кровное родство, но с Ф’ларом вел себя намного свободнее, чем большинство всадников, включая других бронзовых. В тесном сообществе равных Ф’лар отличался замкнутостью. Он поддерживал в своем крыле жесткую дисциплину, но подчинялись ему охотно. Его крыло всегда блистало в Играх, они никого не теряли в Промежутке, и звери в его крыле никогда не болели. Всадник, оставшийся без дракона, становился изгнанником из Вейра, навеки лишившись части самого себя.

– Сюда в свое время пришел Л’тол, он поселился в одном из холдов Плоскогорья, – продолжал Ф’лар.

– Л’тол?

– Да, зеленый всадник из крыла С’лела. Вспомни.

Из-за неудачного маневра во время Весенних Игр Л’тол и его зверь угодили под огненный поток фосфина, извергнутого Туэнт’ом, бронзовым драконом С’лела. Л’тола сбросило с шеи пытавшегося увернуться дракона. Товарищ по крылу спикировал, подхватив всадника, но зеленый дракон с обугленным левым крылом и обожженным телом умер от шока и отравления фосфином.

– Л’тол мог бы помочь нам в Поиске, – согласился Ф’нор.

Всадники подошли к дверям ткацкой мастерской и остановились на пороге, дожидаясь, когда глаза приспособятся к тусклому свету внутри. Светильники усеивали стенные ниши и гроздьями висели над большими ткацкими станками, на которых мастера создавали прекрасные гобелены и ткани. В зале царила атмосфера молчаливого, целеустремленного усердия.

Однако прежде чем глаза двоих всадников успели привыкнуть к полумраку, к ним плавным шагом подошел невысокий человек, коротко, но вежливо предложив следовать за ним.

Он провел их в маленькое помещение справа от входа, отделенное от главного зала занавеской, и обернулся. В тусклом сиянии светильников стало видно его лицо. Нечто неуловимое выдавало в нем драконьего всадника, но лицо его уродовали глубокие морщины, а щеку – шрамы от старых ожогов. Глаза полнились голодной тоской, он постоянно моргал.

– Я теперь Лайтол, – хрипло проговорил он.

Ф’лар понимающе кивнул.

– Ты, надо полагать, Ф’лар, – продолжал Лайтол, – а ты Ф’нор. Вы оба похожи на отца.

Ф’лар снова кивнул.

Лайтол судорожно сглотнул, и мускулы лица задрожали, будто встреча с всадниками заставила его остро ощутить себя изгнанником. Он с трудом улыбнулся.

– Драконы в небе! Новости распространяются быстрее, чем Нити.

– Неморт’а принесла королевское яйцо.

– Йора умерла? – озабоченно спросил Лайтол, и лицо его на мгновение перестало нервно дергаться. – А Неморт’а? Кто догнал ее в полете? Хат’?

Ф’лар кивнул.

Лайтол горько усмехнулся:

– Опять Р’гул, да? – Он уставился в пространство. Веки его были неподвижны, но желваки на скулах так и плясали. – Плоскогорье ваше? Все целиком? – спросил Лайтол, поворачиваясь спиной и слегка подчеркнув слово «все».

Ф’лар вновь утвердительно кивнул.

– Вы видели тех женщин. – В словах Лайтола прозвучало отвращение. Он не спрашивал, лишь констатировал факт. – Что ж, – продолжал он, – лучше вы не найдете во всем Плоскогорье.

Голос его был полон крайнего презрения. Он присел на массивный стол, занимавший весь угол маленького помещения, с такой силой сжав широкий ремень на свободной рубахе, что толстая кожа сложилась пополам.

– Вы ведь не этого ждали, верно?

Лайтол говорил слишком много и слишком быстро. В устах другого, менее значительного человека его речь могла бы показаться оскорбительно грубой, но причиной его болтливости было непереносимое одиночество изгнанника из Вейра. Лайтол поспешно задавал вопросы и тут же сам на них отвечал, не касаясь чересчур щекотливых тем, таких, как ненасытная потребность в общении с себе подобными. И тем не менее он снабжал всадников в точности теми сведениями, в которых они нуждались.

– Но Фэксу нравятся женщины пышнотелые и покорные, – тараторил Лайтол. – Даже леди Гемму он сумел сломить. Все могло бы быть иначе, если бы он нуждался в поддержке ее семьи. Да, воистину иначе. А так – он заставляет ее постоянно рожать, надеясь, что рано или поздно это ее убьет. И так оно и будет. Обязательно будет. – Лайтол издал неприятный скрипучий смешок. – Когда Фэкс пришел к власти, каждый мужчина, у которого хватало ума, отправил своих дочерей прочь или изуродовал им лица. – Он помедлил, мрачнея от горьких воспоминаний, глаза его сузились от ненависти. – Я был глуп, решив, что меня защищает положение всадника.

Лайтол расправил плечи и повернулся к обоим слушателям. Лицо его исказилось от ярости, голос звучал тихо и напряженно.

– Убейте этого тирана, всадники, убейте ради безопасности Перна. Ради Вейра. Ради королевы. Он лишь тянет время. Он сеет смуту среди других лордов. Он… – Лайтол почти истерически рассмеялся. – Он воображает, будто сам ничем не хуже всадников драконов.

– Значит, в этом холде нет претенденток? – спросил Ф’лар достаточно резко, чтобы прервать странные рассуждения Лайтола.

Тот уставился на бронзового всадника.

– Разве я не говорил? Лучшие либо умерли в объятиях Фэкса, либо их отослали прочь. Те, что остались, – ничтожества. Слабоумные, невежественные, глупые, никакие. Точно как ваша Йора. Она…

И он захлопнул рот и покачал головой, потирая лицо, чтобы скрыть боль и отчаяние.

– А в других холдах?

Лайтол снова покачал головой, мрачно хмурясь:

– То же самое. Или умерли, или сбежали.

– Что насчет Руат-холда?

Лайтол перестал качать головой и пристально посмотрел на Ф’лара. Губы его изогнулись в хитрой усмешке, но смех прозвучал безрадостно.

– Надеешься в нынешние времена отыскать среди тех, кто прячется в Руат-холде, кого-нибудь вроде Торины или Мореты? Увы, бронзовый всадник, никого, в чьих жилах текла кровь Руата, больше нет в живых. Клинок Фэкса в тот день жаждал крови. Он знал, что истории арфистов о гостеприимстве, которое проявляли к всадникам лорды Руата, правдивы и что обитатели Руата не такие, как все. – Лайтол понизил голос до доверительного шепота. – Они были изгнанниками из Вейра, как и я.

Ф’лар с серьезным видом кивнул, не желая лишать его столь малого утешения.

– В долине Руата мало что осталось, совсем мало, – печально усмехнулся Лайтол. – Фэксу этот холд не приносит ничего, кроме лишних хлопот.

Эта мысль, похоже, слегка подняла Лайтолу настроение, судя по изменившемуся выражению лица.

– Теперь мы, Плоскогорье, а не Руат, делаем лучшие одежды на всем Перне. А наши кузнецы славятся оружием лучшей закалки. – Глаза его блеснули от гордости за принявшее его сообщество. – Новобранцы из Руата постоянно умирают от странных болезней или несчастных случаев. А женщины, которых прежде брал себе Фэкс… – Он неприятно рассмеялся. – Ходит слух, что он на несколько месяцев лишился мужской силы.

Внезапно в голову Ф’лару пришла странная мысль.

– Значит, никого истинной крови не осталось?

– Никого!

– И даже в поселениях нет семей с кровью Вейра?

Нахмурившись, Лайтол удивленно взглянул на Ф’лара, задумчиво потирая покрытую шрамами щеку.

– Были такие, – медленно проговорил он. – Были. Но сомневаюсь, что кто-то еще остался в живых. – Ненадолго задумавшись, он решительно покачал головой. – Они яростно сопротивлялись вторжению, хотя не имели никаких шансов. В холде Фэкс обезглавил всех женщин и детей, а тех, кто защищал Руат с оружием в руках, бросил в темницу и казнил.

Ф’лар пожал плечами. Вполне вероятно, он ошибся насчет Руата. Столь суровыми мерами Фэкс уничтожил не только сопротивление, но и лучших ремесленников, чем вполне объяснялось, почему мастера Плоскогорья стали считаться лучшими в своей профессии.

– Жаль, что у меня нет для тебя новостей получше, всадник, – пробормотал Лайтол.

– Ничего страшного, – заверил его Ф’лар, уже собираясь откинуть занавеску у входа.

Лайтол быстро шагнул к нему.

– Помни, что я говорил о тщеславии Фэкса, – настойчиво произнес он. – Пусть Р’гул, или кто там станет следующим главой Вейра, не спускает глаз с Плоскогорья.

– Фэкс знает, как ты к нему относишься?

Лицо Лайтола исказила неизбывная тоска. Нервно сглотнув, он бесстрастно ответил:

– Нравится это лорду Плоскогорья или нет, но мой цех защищает меня от преследования. Мне здесь мало что угрожает. Он слишком зависит от доходов, которые приносит наше производство. – Лайтол насмешливо фыркнул. – Я лучший ткач батальных сцен. Кстати, – прищурившись, добавил он, – драконов больше не изображают спутниками героев. Вы, конечно же, заметили, сколько повсюду зелени?

Ф’лар с отвращением поморщился:

– Мы заметили не только это. Но другие традиции Фэкс сохраняет…

Лайтол пренебрежительно махнул рукой.

– Только как военачальник. После того как он захватил Руат, его соседи вооружились, ибо он поступил вероломно. И позвольте мне также предупредить вас, – Лайтол ткнул пальцем в сторону холда, – что он открыто презирает все, что говорят о Нитях. Он насмехается над арфистами, считая древние баллады глупой чушью, и запретил им петь о драконах. Новое поколение растет, ничего не зная о долге, традициях и осторожности.

Ф’лар нисколько не удивился словам Лайтола на фоне прочих его откровений, хотя они обеспокоили его больше всего. Слишком многие не воспринимали всерьез устные предания об исторических событиях, считая их просто бессвязными бреднями арфистов. Но Алая Звезда уже мерцает в небе, близится время, когда они вновь принесут клятву верности в страхе за собственную жизнь.