Энн Маккефри – Всадники Перна (страница 16)

Он повернулся к девушке, с мрачной задумчивостью глядя на нее.

– Хорошая работа, моя госпожа. Благодарю. – Он иронично улыбнулся.

Всадник встал, и Лесса отпрянула, но он лишь подошел к сундуку, чтобы достать чистую белую рубашку.

Послышался приглушенный рокот. Он становился все громче.

Рев драконов? Лесса попыталась подавить нелепый страх. Неужели начинается Рождение? Здесь даже нет логова стража порога, чтобы укрыться.

Будто поняв ее замешательство, всадник добродушно рассмеялся и, не сводя с девушки взгляда, отодвинул в сторону портьеру на стене как раз в тот момент, когда шумный механизм внутри шахты доставил снизу поднос с едой.

Стыдясь своего беспричинного страха и злясь на себя за то, что проявила его при всаднике, Лесса решительно уселась на покрытую шкурами скамью у стены, от всей души пожелав этому мужлану получить множество серьезных и болезненных ран, которые она могла бы перевязывать, не особо считаясь с его чувствами. Подобную возможность в будущем упускать не стоит.

Всадник поставил поднос на низкий стол перед ней, бросил груду шкур на свою скамью. Лесса увидела мясо, хлеб, кувшин с кла, аппетитный желтый сыр и даже несколько зимних плодов. Он не приступал к еде. Она тоже, хотя при виде спелого, а не гнилого плода рот ее наполнился слюной. Всадник нахмурился.

– Даже в Вейре женщина первой преломляет хлеб, – сказал он, вежливо наклонив голову.

Лесса покраснела: она не привыкла к вежливости и уж точно не привыкла есть первой. Она отломила кусочек хлеба, ничем не походившего на то, что ей доводилось пробовать раньше. Хлеб был свежеиспеченный, из тонко просеянной муки, без песка или шелухи. Взяв предложенный ей ломтик сыра, она обнаружила, что тот тоже необычайно вкусен. Осмелев от осознания нового статуса, Лесса потянулась к самому сочному плоду.

– Послушай, – начал всадник, коснувшись ее руки, чтобы привлечь внимание.

Она виновато уронила плод, решив, что допустила какую-то ошибку, и уставилась на всадника, гадая, какую именно. Взяв плод, тот вложил его обратно ей в руку, продолжая говорить. Широко раскрыв глаза, она откусила кусочек плода, внимая словам всадника.

– Послушай меня. Ты не должна проявлять страха. Что бы ни случилось на площадке Рождений. И ты не должна позволять ей слишком много есть. – На его лице промелькнула кривая усмешка. – Одна из наших главных забот – не давать драконам переедать.

Лессу уже не интересовал вкус плода. Осторожно положив его обратно в миску, она пыталась понять, чего всадник не сказал прямо и на что лишь намекал тон его голоса. Она впервые разглядела в нем личность, а не символ.

Она решила, что его холодность – следствие осторожности, а не бесчувствия. Суровостью он, скорее всего, компенсировал молодость – вряд ли он был намного старше ее самой. Мрачный вид уже не казался зловещим, скорее говорил о терпеливой задумчивости. Густые черные волосы обрамляли высокий лоб и волной ниспадали на плечи. Он часто сердито сводил густые черные брови или надменно поднимал их, глядя на свою жертву. В янтарных, почти золотистых глазах светилась смесь циничного презрения с холодным высокомерием. В очертаниях тонких, но изящных губ можно было уловить намек на добрую улыбку. И зачем он только постоянно кривит рот в язвительной усмешке? Лесса решила, что он достаточно красив и в нем есть даже нечто притягательное. И в данный момент он выглядел полностью самим собой.

Всадник имел в виду именно то, что говорил. Он не хотел ее пугать. У нее нет никаких причин бояться.

Он искренне желал ей успеха – в чем? Кому нельзя позволить слишком много есть? И чего именно? Мяса скотины? Вряд ли только что вылупившийся дракон мог съесть целую тушу. Задача казалась Лессе достаточно простой. В Руат-холде страж порога слушался только ее одну, никого больше. Она понимала огромного бронзового дракона и даже сумела заставить его замолчать, когда пробегала под его насестом на башне, спеша за повитухой. Главная забота? Наша главная забота?

Всадник выжидающе смотрел на нее.

– Наша главная забота? – переспросила она, намекая, что ей требуется объяснение.

– Остальное потом. Сначала о главном, – раздраженно отмахнулся всадник.

– Но что должно произойти? – настаивала Лесса.

– Я говорю тебе ровно то же, что говорили мне. Не больше и не меньше. Запомни две эти вещи: забудь о страхе и не позволяй ей переедать.

– Но…

– А вот тебе надо поесть. Держи.

Насадив на нож кусок мяса, всадник протянул его девушке и сверлил ее взглядом, пока она не закончила жевать. Всадник собирался заставить ее съесть еще один кусок, но она схватила наполовину съеденный плод и вгрызлась в плотную сладкую мякоть. Она уже съела за один раз больше, чем ей обычно перепадало за целый день в холде.

– Скоро еда в Вейре станет лучше, – заметил он, бросив недовольный взгляд на поднос.

Лесса удивилась: с ее точки зрения, это было настоящее пиршество.

– Не привыкла к такому? Ну да, я и забыл, что Руат ты обглодала до костей! – Увидев, как замерла девушка, всадник поспешно продолжил: – Ты все правильно делала в Руате, и я нисколько тебя не осуждаю, – улыбнулся он. – Но взгляни на себя. – Он обрисовал ее фигуру, и на его лице промелькнуло странное, отчасти веселое, отчасти задумчивое выражение. – Я даже предположить не мог, что, отмывшись, ты станешь красавицей. С такими волосами… – На этот раз в его голосе звучало искреннее восхищение.

Девушка невольно коснулась головы, ощутив потрескивание волос под пальцами. Но даже если она и собиралась ответить всаднику дерзостью, слова застряли у нее в горле: каменное помещение заполнил протяжный вопль, от которого ее пробрала дрожь с головы до пят, заставив зажать уши. Тем не менее звук продолжал отдаваться эхом внутри черепа. Внезапно он прекратился столь же неожиданно, как и начался.

Прежде чем она поняла намерения всадника, тот схватил ее за запястье и подтащил к сундуку.

– Снимай, – велел он, указав пальцем на ее платье.

Наткнувшись на тупой непонимающий взгляд, он выхватил из сундука свободную белую мантию без рукавов и пояса, состоявшую из двух скрепленных у плеч и с боков кусков тонкой материи.

– Раздевайся сама, или я тебе помогу, – нетерпеливо потребовал он.

Жуткий звук повторился, заставив Лессу шевелиться. Она стянула платье, и всадник тут же набросил на нее мантию. Она едва успела просунуть в нужные места руки, когда он снова схватил ее за запястье и потащил к выходу. Наэлектризованные волосы развевались за ее спиной.

Бронзовый дракон стоял посреди большой пещеры, оглядываясь на вход в спальню. Казалось, будто он ждет в нетерпении, сверкая восхитившими Лессу переливающимися глазами. Чувствовалось, что громадный зверь с трудом скрывает волнение, из его горла вырывалось пронзительное курлыканье на несколько октав ниже того внушавшего ужас звука, что она слышала прежде.

Несмотря на спешку и возбуждение, охватившие и дракона, и всадника, оба на мгновение замерли, и Лесса вдруг поняла, что они совещаются насчет нее самой. Голова дракона внезапно оказалась прямо перед ней, заслонив весь мир. Девушка ощутила его теплое, слегка пахнущее фосфином дыхание, и услышала слова дракона: он говорил всаднику, что ему все больше нравится эта женщина из Руата.

Дернув девушку за руку с такой силой, что у нее запрокинулась голова, всадник потащил ее по коридору. Дракон бежал рядом с такой скоростью, что Лессе показалось: еще немного, и они все трое сорвутся с обрыва. В последнее мгновение она каким-то образом оказалась верхом на бронзовой шее, а всадник крепко держал ее за пояс. Дракон плавно заскользил над громадной Чашей Вейра к высокой стене напротив. В глазах рябило от множества крыльев и хвостов драконов, чьи голоса эхом разносились по каменной долине.

Мнемент’ держал путь к огромному черному кругу, провалу почти на вершине скалы. Столкновение с другими драконами казалось неминуемым. Однако чудовища каким-то волшебным образом выстраивались гуськом, один за другим влетая в отверстие. Широкие крылья Мнемент’а почти коснулись его краев.

В проходе отдавалось эхом грохочущее хлопанье крыльев. Воздух вокруг них будто сжался, а затем они ворвались в гигантскую пещеру.

Не веря своим глазам, Лесса поняла, что, похоже, вся гора полая внутри. Драконы расселись рядами внутри грандиозной пещеры, на карнизах, где их могли бы уместиться сотни, – синие, зеленые, коричневые. Было лишь два громадных бронзовых зверя, похожих на Мнемент’а. Лесса приникла к чешуйчатой шее, инстинктивно предчувствуя некое великое событие.

Мнемент’ спикировал вниз, не обращая внимания на других бронзовых драконов, и Лесса увидела то, что находилось на песчаном дне пещеры, – драконьи яйца. Кладка. Десять гигантских пятнистых яиц, скорлупа которых подрагивала под ударами пытавшихся выбраться наружу детенышей. В стороне, на небольшом возвышении, лежало золотое яйцо, в полтора раза крупнее пятнистых, а рядом неподвижной громадой цвета охры застыла старая королева.

Едва Мнемент’ завис над этим яйцом, Лесса почувствовала, что руки всадника отрывают ее от шеи дракона. Она испуганно вцепилась в него, но он лишь крепче сжал ее, дернул сильнее и решительно опустил на песок. В его янтарных глазах сверкнул огонь.

– Помни, Лесса!