Энн Маккефри – Триумф Акорны (страница 19)

Мак ответил:

— Вы ее получите. Но этот человек — враг вашего врага, как и мы. Следовательно, мы — ваши друзья.

Серные люди озадаченно посмотрели друг на друга и спросили:

— Друзья? Что такое друзья?

— Те, кто вам не враги и не ниже вас, а равны вам, кто хочет, чтобы вы получили то, чего сами хотите, — ответила Акорна и показала Изменчивым двух Изменчивых в дружелюбных позах, Твердым — двух Твердых в таких же позах, а Жидким — Жидких, мирно разлившихся рядом друг с другом. — Позвольте мне исцелить моего отца и позвольте нам улететь.

Пока они привыкали к понятию «друг», Мак положил Рафика в «Ворона», но сам остался снаружи. Акорна оставила Мака вести переговоры с аборигенами, а сама занялась самой важной из стоящих перед ними сейчас задач — исцелением своего приемного отца. У него были повреждения на руках и предплечьях, несколько ран на лице и несколько в горле и в легких. Акорна нежно прижалась рогом ко всем внешним ранам, а потом, на более долгое время, к коже над внутренними повреждениями Рафика.

У челнока Мак продолжал спорить с серными существами. Акорна не могла прочесть мысли Мака, конечно, так как он генерировал мысли не так, как это делают полностью органические существа. И все же, переходя от раны к ране Рафика, во время коротких пауз в лечении она чувствовала постепенное уменьшение ярости и скорби обитателей желтой планеты, или по крайней мере уменьшение ярости и скорби, направленных на Акорну, Мака и Рафика.

Вскоре Мак вернулся в челнок к Акорне и Рафику.

— Они разрешают нам улететь и неискренне выражают нам сожаление по поводу потери челнока «Синдбада», мистер Надежда, — сообщил Мак.

— Плевать на челнок, давайте уберемся из этой чертовой дыры, — произнес Рафик с силой, которая показывала, что он вернулся к обычному доброму здравию и желает в нем и остаться.

— Нет-нет, — запротестовал Беккер по линии связи через интерком, который оставался включенным и соединял «Ворона» и «Кондор». — Это замечательный предмет утиля. Я сейчас его подниму сюда, глазом моргнуть не успеете. И давайте захватим «кошачьи глаза», раз уж мы здесь. Уверен, что Хафизу не терпится вернуть их не меньше, чем этим серным тварям от них избавиться.

— У меня другой план, — возразила Акорна. — Перед тем как покинуть челнок «Синдбада», я перенастроила управление поврежденного интеркома. Хотя из-за повреждений он не способен передавать и принимать как следует, но может послать высокочастотный сигнал, если сенсор сканера уловит посторонний сигнал поиска. Когда Смит-Вессон вернется за камнями, ему потребуется проверить сканером этот район, чтобы найти точное местонахождение похищенного. Я настроила управление на включение сигнала тревоги, когда на челнок упадет луч сканера, и таким образом он оповестит нас, когда Смит-Вессон вернется.

— Должен оповестить, — согласился Беккер. — Нам просто надо разместить несколько подпространственных усилителей на нашем пути, подобно хлебным крошкам, в качестве передаточных станций для связи с Мечтой. Этого пока хватит. Хафиз может отправить своих людей из службы безопасности патрулировать этот район, и они перехватят Смит-Вессона, когда эта штука начнет шуметь. Таким образом, он вернет обратно свои камни — и вора, который его предал.

Поскольку им теперь было известно, что большая часть «кошачьих глаз» погребена под останками погибших серных существ, «Синдбаду» не было необходимости возвращаться на Кездет и искать камни, так что оба корабля вернулись на Мечту. Рафик остался на борту «Кондора», а его экипаж пилотировал «Синдбада» к месту назначения.

Когда они причалили, внешние камеры показали им, что одетые в черное сотрудницы службы безопасности планеты скользят по терминалу под стеклянным куполом, подобно стае исключительно красивых ворон.

— Хорошо, что Акорна тебя всего починила и привела в божеский вид, Надежда, — сказал Беккер. — Твой гарем был бы разочарован, если бы ты вернулся потрепанным.

Рафик ухмыльнулся.

— Лично я счастлив, что Акорна оказалась там и исцелила меня, потому что кислота жгла, как семь адских огней семи дьяволов, а что касается моей внешности, Беккер, то ты, по-видимому, очень мало знаешь женщин.

— Как это? — удивился Беккер, встопорщив усы.

— Они считают, что раны, полученные при выполнении долга, украшают мужчину. Мое огромное личное обаяние еще больше подействовало бы на этих дам, если бы они увидели мои раны. Вероятно, даже твоя возлюбленная Андина променяла бы тебя на меня, если бы увидела меня в соблазнительно искалеченном состоянии. Гм-м, может, мне следует надеть прожженный скафандр из «экодерма», когда мы окажемся в доке? Как ты считаешь, Акорна?

— Я считаю, что вы оба… — какое слово я ищу?

— Жеребцы? — подсказал Беккер.

— Харизматичны? — спросил Рафик.

— Шуты, — сказала Акорна с удовлетворением в голосе. — Это старомодное слово, но оно вас точно определяет. Вы — пара шутов.

— Тебе надо поменьше смотреть видеофильмы по пьесам Шекспира, детка, — заметил Беккер.

Улыбка Акорны слегка увяла. Рафик всего лишь шутил, конечно, но не было ли это отчасти правдой? Это было так близко к тому, в чем обвинил ее Ари. Неужели она и правда больше любила своего Ари потому, что он пострадал?

Каким бы ни было обаяние Рафика, служба безопасности на него почти не обратила внимания. Женщины пронеслись мимо, едва кивнув ему.

— Погодите! — крикнул он им вслед. — Азиза, куда вы собрались?

— Ловить этого чертова мошенника, когда он вернется за камнями, конечно. Хозяин позволил мне отомстить. Сайда и Найма полетят со мной. Фатима останется главной в мое отсутствие, вместе с Зузу, Джамилей и Айшей. И с Лейлой, конечно. Так что здесь будет полно наших, чтобы вас защищать, молодой хозяин. — Она послала ему воздушный поцелуй и исчезла в грузовом желобе.

Рафик все еще выглядел слегка ошеломленным, когда их с Акорной и Беккером встретили Хафиз и Карина. Хафиз обнял Рафика, за ним Карина, которая продлила свои объятия дольше необходимого. Она испустила глубокий вздох, от которого драпировки ее платья заиграли всеми цветами радуги.

— Разве я этого не предсказала, Хаффи? Разве я не говорила, что твой великолепный племянник вернется к нам раньше, чем мы ожидаем, и принесет хорошие новости?

— Кажется, да, мой цветочек, — ответил Хафиз. — Это было очень умно с твоей стороны — предугадать наше воссоединение и новости, которые он принесет, всего через несколько мгновений после того, как мой наследник появился на экране интеркома и сообщил, что нашел наши камни. Признаюсь, что иногда я путаюсь в твоих предсказаниях событий и неизбежности самих событий после того, как ты их предсказала, настолько головокружительными я нахожу твои способности.

За их прибытием последовал новый пир, а Зузу и Джамиля, которые были свободны от дежурства, настояли на своем выступлении. Пока танцовщицы кружились перед столами, Акорна сидела рядом с Мати и задумчиво жевала стебелек травы. Ей казалось, что запах серы пропитал не только ее скафандр, но и ее кожу, и даже ее дыхание.

Этот запах вызывал у нее воспоминания о коротком пребывании на серной планете, а также образы ее обитателей. Акорна вспоминала, как передние ряды серных существ менялись, превращались из деревьев и лужиц в нечто похожее если не на гуманоидов, то по крайней мере на двуногих. При каждом взгляде на них они все больше напоминали ей ее саму или Мака. «Невозможно себе представить, что кто-то способен вот так меняться», — думала она. В целом, конечно, ей больше нравилось уметь исцелять людей, но все-таки какой талант… Она удивлялась, почему линьяри не получили такой способности от Родовых Хозяев, как они получили способность исцелять от Предков.

Глава 8

Ари понял, где он находится, задолго до того, как полностью очнулся в темной и сырой пещере. Он так хорошо изучил это место до того, как Йонас Беккер его спас.

Он затаил дыхание и прислушался, ему не хотелось открывать глаза. Вокруг себя он ощущал дрожь почвы и скал, грохот извергающихся вулканов, колебания далеких землетрясений и… о нет. Ради всех любящих Предков, нет. Неужели этот звук, на самой границе его физического слуха, звук, который он скорее ощущал, чем слышал, — это стук и шорох ног и тел кхлеви, которые рвут на куски Вилиньяр, оставляя после себя разъедающую слизь и уничтожая все, к чему прикасаются?

«Кошмарный сон, — подумал он. — Несомненно, это кошмарный сон». Несмотря на то что он долго помнил страдание, сопровождавшее эти звуки, сейчас он не чувствовал боли. Он прикоснулся рукой ко лбу. Его пальцы скользнули вдоль внушающего надежду прочностью, растущего рога.

И тогда он вспомнил. Они с Грималкином вернулись сквозь время, чтобы найти Ларье. В том времени, откуда они прилетели, его брат умер от голода в этой самой пещере, пока Ари извивался и кричал под пытками захвативших планету кхлеви. Но они с Грималкином собирались лишь спасти Ларье, который остался в пещере после того, как Ари исцелил раны, полученные им во время падения. Ари не нужно было идти за едой. Грималкин отправил их назад во времени на Вилиньяр и сидел в корабле, поджидая их. Ари нужно было только забрать Ларье, а потом они снова сядут на корабль, отправят его вперед во времени и воссоединятся с Кхорньей и другими. После многочисленных путешествий, которые Ари совершил вместе с Грималкином, после всего, что Ари узнал об истории, в которой они с Грималкином играли такую выдающуюся роль, он с нетерпением ждал этого момента. Это был тот момент, за который он пообещал Грималкину свое семя, свои гены.