Энн Маккефри – Поколение воинов (страница 53)
Дюпейниль поднял его, подумав про себя, что никогда не годился в сиделки. Однако ж все-таки это хоть какое-то общение…
— Тогда же и еда, только чтобы не умереть с голоду. И уборка отходов, — продолжал рикси.
— Они не сказали вам, куда мы направляемся?
Визг, от которого готовы были лопнуть барабанные перепонки, заставил его поморщиться. Рикси начал биться о стены, метаться по комнате, визжа что-то на родном языке. Бронтин повалился на пол огромной глыбой, а Дюпейниль не успел убраться с пути обезумевшего птицоида. Хоть он и попытался уклониться в сторону, но узловатая нога пребольно ударила его под ребра. Рикси то поднимал, то опускал головной гребень, явно пребывая в сильнейшем возбуждении, потом вознамерился ударить еще разок, но Дюпейниль предусмотрительно откатился за резервуар ссли.
— Не надо так нервничать, — проговорил он, зная, что это ни к чему не приведет.
Рикси просто не умеют не нервничать. Но этот, впрочем, несколько успокоился: его бока тяжело вздымались, гребень был поднят только наполовину.
— Они сказали, — донесся до Дюпейниля скорбный тихий стон бронтина. Прежде он никогда не слышал, чтобы бронтины говорили на Стандарте. — Злобные опасные мясоеды. Мы говорили текам, что из этого получится. Те, что метут хвостом по пескам разума, где пребывают доказательства мудрости.
Бронтины умудрились построить развитую математическую систему без бумаги и компьютеров, используя гладкие участки песка или глины, чтобы писать на них свои уравнения. Хотя их три пальца, похожие на обрубки, и не позволяют им работать с мелкими инструментами, они все же сумели разработать весьма изящное письмо для записи математических формул и правила этикета, касавшиеся «песков разума». Жеребенка (человеческий термин), который хвостом смахивал чужие вычисления, наказывали весьма сурово. Кроме того, бронтины были абсолютными вегетарианцами. И пацифистами в придачу.
Дюпейниль внимательно следил за постепенно успокаивающимся рикси. Ребра у него болели, и он вовсе не жаждал получить еще один пинок.
— У вас есть какой-нибудь план? — спросил он у бронтина.
— Вероятность побега с этого корабля в нежизнеспособном виде составляет менее одной десятой процента. Вероятность побега с корабля в жизнеспособном состоянии — менее одной десятитысячной процента. Факторы, учитываемые при этих подсчетах, включают в себя…
— Не стоит, — прервал его Дюпейниль и тут же извинился за невольную резкость: — Мои математические познания недостаточно велики, чтобы оценить красоту ваших вычислений.
— Очень любезно с твоей стороны избавить меня от тяжелой необходимости переводить на Стандарт то, что может быть верно передано только на языке вечного закона. — Бронтин издал тяжелый вздох, который, как понял Дюпейниль, должен был означать окончание разговора.
Однако рикси, как оказалось, был очень даже не прочь поговорить, как только он сумел достаточно успокоиться, чтобы вспомнить Стандарт.
— Неописуемо отвратительные рептилии, — возбужденно прощебетал он, — недостойные того, чтобы называться яйцекладущими!
Только не это, подумал Дюпейниль, не ожидавший от рикси такого поворота разговора.
— Твари с толстой скорлупой. Этих сетти невозможно разглядеть в их скорлупе! Но это и не имеет никакого значения, поскольку даже если что-то не так, они и не подумают что-то исправлять! Если их птенцы не могут сами выбраться из скорлупы, они просто позволяют им умереть. Некоторые из них даже не присматривают за своими гнездами, хотя бы для того, чтобы отогнать хищников. Они говорят, что таким образом предоставляют выбор Священному Случаю. Я бы назвал это преступным пренебрежением.
— Отвратительно, — согласился Дюпейниль, отодвигаясь подальше от мощных пританцовывающих ног рикси.
И тут неизвестно откуда донесся голос, похожий на звон колокола:
«Друг Сассинак?»
Дюпейнилю пришлось приложить немалое усилие, чтобы не вздрогнуть от изумления. Он огляделся. Бронтин, казалось, дремал — обычно бронтины именно так и выглядят. Рикси начал приводить в порядок свое оперение. Двое лети по-прежнему пребывали в неподвижности, прильнув друг к другу и к куску серы.
«Не смотри… в резервуар».
Он еле-еле заставил себя уставиться в стену поверх головы бронтина, а голос продолжал говорить, вызывая у Дюпейниля чувство неприятного холодка под черепом. Ему никогда не нравились описания телепатического общения, но в жизни это оказалось еще хуже.
«Ты друг Сассинак. Мы приветствуем тебя. Мы — больше и меньше того, чем кажемся».
Ну разумеется! Ссли. Значит, личинки ссли все-таки могут общаться с другими существами! Когда голос умолкал, он ничего не «чувствовал» в своем мозгу, но это вовсе не значило, что он — или они — не читают его мысли.
«Нет времени разбираться с твоими тайнами. Мы должны составить план».
По крайней мере, те из его мыслей, которые лежали на поверхности, они прочитали и поняли, что ему не нравится копание в его мозгах. Какая ирония! Это его профессией было вынюхивать и высматривать, а теперь инопланетяне с обидной легкостью выворачивали его самого наизнанку. Он попытался упорядочить свои мысли, чтобы передавать связные ответы.
— Ты смотришь на стену по какой-то причине? — поинтересовался рикси.
Дюпейниль готов был придушить рикси за то, что тот вмешался в разговор, но тут он вновь почувствовал прикосновение мысли, легкое, успокаивающее, и в нем чувствовалось какое-то внутреннее веселье.
— Я очень устал, — честно ответил он. — Мне надо отдохнуть.
Он нашел свободное местечко между резервуаром со ссли и стеной и свернулся там, держа шлем в руках. Рикси фыркнул, потом повернул голову и, зарывшись клювом в перья на спине, прикрыл глаза. Дюпейниль тоже смежил веки.
«Что вы можете сделать?»
«В одиночку — ничего. Мы надеялись на то, что они приведут сюда человека».
«Что вы имели в виду, когда сказали — больше и меньше?..»
Снова прикосновение мысли, похожее на легкий смешок.
«Здесь только один ссли».
Больше голос не сказал ничего. Дюпейниль задумался. Если они читают его мысли сейчас, пусть себе развлекаются. Только один ссли? Какая-то другая морская раса? Внезапно он понял, что они подразумевали, и едва не рассмеялся во весь голос.
«Вефт?»
«Так было безопаснее. Сетти достаточно ненавидят вефтов, чтобы убивать их сразу. Но эта форма дает и определенные… ограничения».
«Которых нет у людей?»
«Именно так».
«Мне очень жаль, но я не думаю, что мне позволят довезти этот резервуар до аварийных капсул — если на этом корабле вообще имеются таковые».
«Это не план. Мы можем поделиться?»
Странный вопрос для существ, которые способны проникать в мысли, — более того, которые уже сделали это, — но Дюпейниль сейчас радовался любому проявлению внимания и вежливости.
«Продолжайте».
Он напрягся, готовясь к какому-нибудь непередаваемому ощущению, однако ничего не почувствовал В его сознание начала поступать информация в чистом виде, укладываясь в памяти так, словно он стремительно выучивал и запоминал ее. Так Дюпейниль узнал, что бронтин был нанят сетти для математической экспертизы. На основе его расчетов и моделей они и выбрали оптимальное время нанесения удара.
Бронтин не мог предупредить Федерацию. Бронтины просто-напросто не способны использовать системы связи сетти — у них слишком неуклюжие конечности, они не телепаты и к тому же впадают депрессию, будучи изолированными от своих социальных групп. Что до ссли, он был доставлен на корабль прямо в своем резервуаре, который похитили с одной из баз Флота. Вефт, служивший той базе охранником, был подстрелен во время похищения и спасся только потому, что принял форму личинки и забрался в резервуар. Воры не заметили разницы между изменившим обличье вефтом и истинной личинкой ссли; должно быть, они предположили, что в резервуары специально погружают по две и больше личинок — на тот случай, одна из них умрет.
«Но что мы можем сделать?» — спросил Дюпейниль.
«Ты можешь поговорить с бронтином и выяснить, что еще он знает об их флоте. Его снабжали информацией, на основе которой он строил свои модели. Он должен что-то знать. Сейчас он в депрессии, а потому не хочет говорить. Потом, позже, когда мы выйдем из гиперпространства, ты сможешь увидеть экран обзора. У нас нет таких глаз. Зато наш ссли может связаться с другим ссли на корабле Флота; а тот ссли находится в биосвязи с капитаном корабля».
Все незаурядное обаяние Дюпейниля без остатка ушло на то, чтобы взбодрить бронтина. Сперва огромный математик отворачивался, бормоча под нос ряды чисел, но когда Дюпейниль предложил ему еще воды, это помогло. Заодно Дюпейниль напоил и рикси; на этот раз пернатый чужак отдал ему пустой сосуд, а не уронил его. Тем не менее Дюпейнилю пришлось перетаскать еще много воды и выбрать немало колючек из сена, которое сетти бросили бронтину в качестве еды, прежде чем тот стал хоть как-то отзываться на действия человека.
Наконец бронтин почесал тяжелую голову о руку Дюпейниля, прихватил губами его руку и заговорил:
— В благодарность… за твою доброту… я попытаюсь поговорить с тобой на Стандарте…
— Хотя Стандарт и неточен, хотя он и недостоин твоего гения, не сумеешь ли ты вспомнить, сколько кораблей таких размеров сейчас у сетти?
Бронтин пошлепал длинной верхней губой и вздохнул: