Энн Маккефри – Поколение воинов (страница 40)

С минуту Лунзи лежала спокойно, пытаясь понять, что происходит. Телеметрия? Значит, она до сих пор под наблюдением. На ней была совсем не та одежда: вместо защитного костюма и комбинезона, который она носила на Дипло, — больничный халат с желтыми маргаритками. У кого-то это могло вызвать приступ бодрости, но только не у нее. Она не заметила ни проводов, ни трубок, значит, данные телеметрии снимались на расстоянии. «Умная» кровать фиксировала ритм дыхания и сердцебиения, температуру и даже звуки, издаваемые кишечником, не стесняя движений пациента.

Лунзи осторожно села. Ни головокружения, ни тошноты, ни головной боли. Непонятно, чему она так удивилась, ведь у них было сорок три года, чтобы создать лучшие средства по сравнению с теми, которыми ей пришлось накачаться на Ирете.

Где бы она ни находилась, эта комната имела все необходимое для восстановления сил. Первым делом Лунзи приняла душ, взвизгивая каждый раз, когда автоматика включала холодную воду, которую она пыталась отключить. Очень действенная процедура для пробуждения. После душа она завернулась в полотенце, толстое и тяжелое, и окинула взглядом комнату. Ее сумка, зеленая ткань которой выглядела не более изношенной, чем раньше. В сумке по-прежнему лежали коробочки с наполовину использованной косметикой, духи и лосьоны. В выдвижных ящичках небольшого комода хранились лекарства от большинства болезней. Она задумчиво нахмурилась. Довольно сложно покончить с собой с помощью предложенных лекарств, но если принять все сразу и на голодный желудок… Но разве в тюрьме не обходятся вовсе без лекарств?

В ящиках, располагавшихся с другой стороны комода, была аккуратно сложена одежда, которую она узнала, лишь как следует встряхнув: пижама, домашняя одежда, и именно тех цветов, которые она предпочитала, но она не помнила, чтобы покупала что-нибудь подобное. Она выбрала одежду, в которой не стыдно было показаться людям — свободные бархатные брюки и свитер, — и почувствовала себя намного лучше. Больничная одежда заставляет человека чувствовать себя беспомощным и покорным, независимо от того, каким в действительности было его состояние. Теперь, одетая, с вымытыми и расчесанными волосами, в удобных туфлях, она была готова к встрече с окружающим ее миром, каким бы он ни оказался.

Вернувшись в комнату, она обнаружила, что постель убрана и отодвинута к стене. Посреди комнаты теперь стоял небольшой столик с едой. Суп, фрукты, хлеб — именно то, что она выбрала бы сама. Но ведь в комнате никого не было и она ничего не слышала…

Неужели она так долго мылась? Лунзи посмотрела по сторонам, но часов не обнаружила.

Она додумала, что в пище могут содержаться наркотики, но тут же решила, что это не имеет значения. Если они… кем бы они ни были… хотели отравить ее, существовала масса более простых способов. Она быстро проглотила хорошо приготовленную пищу, искренне наслаждаясь ее качеством. Затем она увидела тот самый сундук, о котором говорил служащий. Там лежала вся ее одежда с Дипло и другие вещи. Все выглядело чистым, но нетронутым.

Федеральный Центр. Тот человек сказал, что она находится в Федеральном Центре. Она никогда не бывала в Центре и знала лишь, что именно здесь проходят сессии Совета. Кто в таком месте может иметь охраняемый медицинский центр? Но если она в руках Флота, неужели Сассинак не сможет найти ее и вытащить отсюда? Если только с ней самой ничего не случилось… Но она даже думать не хотела о такой возможности.

Вместо этого она попыталась определить, сколько времени прошло с тех пор, как она покинула «Заид-Даян». Суд над Танегли должен был вот-вот начаться, и она должна дать показания. Если, конечно, ее не запрут здесь. Хочет ли кто-то добиться именно этого? Это часть плана Зебары? Она методично разбирала свои вещи, надеясь найти что-нибудь из того, что обещал Зебара, но ничего не обнаружила. Тем не менее вся ее одежда была на месте и даже несколько украшений, купленных на Дипло, — тоже.

Ничего нового не было и в ее маленьком компьютере. Никаких файлов с таинственными названиями и ничего странного в ее собственных файлах. Никаких тайников в одежде или карманах. Даже привычный беспорядок не изменился. Она очень удивилась, что никто не вытряхнул из кармана либретто «Горькой Судьбы», или багажную квитанцию, или мятый клочок бумаги, на котором она записала номер комнаты, в которой на Льяке собиралась исследовательская команда. Еще ей попалось приглашение в модный магазин, который она так и не нашла времени посетить, — она даже не помнила, было это до Иреты или после. Потом еще один клочок бумаги, на котором были записаны номера анализов, которые Биас велел занести в восстановленный куб. И ничего похожего на обещанные Зебарой сведения. В конце концов Лунзи, совершенно расстроившись, опустилась в глубокое мягкое кресло и посмотрела на дверь. Та открылась подозрительно быстро.

Лунзи не узнала вошедшего пожилого мужчину. Похоже, он хорошо знал ее и терпеливо выжидал, пока она кивком не поприветствовала его.

— Можно войти?

«Как будто я могу не позволить», — подумала Лунзи, однако постаралась элегантно улыбнуться и сказала:

— Конечно, входите.

Ее голос прозвучал резче, чем она рассчитывала, но он не обратил на это внимания. Пока она пыталась вспомнить, кто он такой, мужчина осторожно закрыл дверь.

На нем не было формы, но казалось, что в мундире он будет выглядеть более естественно. С такой выправкой он должен быть офицером. Судя по седым волосам и прямым бровям ему было как минимум шестьдесят и наверняка он имел не одну звезду. Высокий, много выше среднего роста, пронзительные голубые глаза. Если бы его волосы были желтыми или черными, а возможно — коричневыми… цвета темного меда…

Она испытала слишком сильное потрясение, столь же сильное, как при встрече с Зебарой. Только этот человек выглядел здоровым, а седина в волосах была признаком возраста, а не слабости.

— Адмирал Коромель, — мягко проговорила Лунзи. Он улыбнулся той же очаровательной улыбкой, которую она видела на более юном лице. Нет, ему не семьдесят, а почти восемьдесят. — А… ваш отец? Он должен был уже умереть, но…

— Он умер двадцать лет тому назад, во сне, — вздохнул Коромель. — А вы пережили еще один холодный сон! Это просто фантастика.

«Это не фантастично, — подумала Лунзи, — а омерзительно».

— Я начинаю думать, что все эти морские суеверия насчет женщин вполне оправданны. Я олицетворяю собой черную кошку.

Он совсем по-юношески фыркнул:

— Но Ирета — не космический корабль, а планета. Это не в счет. Я бы не против поболтать с вами, моя дорогая, но не могу себе этого позволить. Возникла одна проблема.

Лунзи удивленно приподняла бровь. Ей казалось, что у этого ведомства должно быть куда больше проблем.

— Ваша родственница.

Этого она никак не ожидала.

— Родственница? — Но Фиона скорее всего уже умерла. Кого он имеет в виду? Ну конечно же! — Сассинак?

Коромель кивнул.

Лунзи почувствовала приступ страха.

— Что случилось? Где она?

— Вот этого-то мы и не знаем. Она была здесь, в Федеральном Центре, когда я, к несчастью, уехал на Шестую планету, охотиться. А теперь она исчезла, она и уроженец Иреты по имени Айгар.

— Айгар!

Лунзи чувствовала себя глупо, но ей больше нечего было сказать. Почему Сассинак скрылась куда-то с Айгаром? Если только… но Лунзи не могла этому поверить. Сассинак ни на минуту не допускала мысли ни о чем, кроме своего корабля и Флота. Вряд ли она отправилась бы в увеселительное путешествие с Айгаром накануне суда над Танегли.

— По словам старшего офицера, оставшегося на «Заид-Даяне», Арли… — Коромель сделал паузу, выясняя, известно ли ей это имя. Она кивнула. — Коммандер Сассинак отправила вас на Дипло по известной вам причине, для сбора информации о связи Дипло с происшествием на Ирете. Это правда?

— Да. — Она быстро изложила придуманный Сассинак план и свое решение отправиться на Дипло. — Я бы справилась лучше других…

— Я бы так не сказал, особенно после случившегося на Ирете, — возразил Коромель. — Последний человек, который…

— Но я рада, что сделала это.

Она замолчала, размышляя, стоит ли открыть адмиралу все, и заполнила паузу коротким рассказом о переподготовке на Льяке и начальном этапе экспедиции.

— Как я понимаю, вы получили те сведения, которые искали? — Она не ответила сразу, и Коромель усмехнулся, склонив голову набок. — Или вы позволили застать себя сующей нос в чужие дела и отослать домой в камере для холодного сна, чтобы как следует расстроить нас?

— Я… я не уверена в этом.

Он ждал молча, но заинтересованно, словно опытный следователь, который знает, что подозреваемый обвинит себя сам. Она не хотела говорить о Зебаре с адмиралом Флота, особенно с этим адмиралом, но другой возможности не было. Как лучше это сделать? Лунзи вспомнила Сассинак, распекавшую одного из своих молодых офицеров, пытавшегося оправдаться… «Когда все остальное не вышло, мистер, говорите правду». Она не считала, что сделала такую уж большую ошибку, но все же лучше действительно говорить правду.

Рассказ занял больше времени, чем она думала. Хотя адмирал не задавал вопросов, Лунзи по выражению его лица догадывалась, когда требовалось более подробное объяснение. И остатки ее возмущения Биасом вместе с упорным нежеланием подробно объяснять свои эмоции, связанные с Зебарой, сделали ее страстные обращения к нарочито-стыдливому руководителю группы слишком длинными. Свой рассказ Лунзи закончила словами: «А потом я ощутила, что засыпаю в машине, и проснулась уже здесь».